Сердце и печень

Штош... ______________________________________ Я знал что делать что то в тайне от Зевса было плохой идеей, но если я что то решил - это уже не выбьешь из моей головы. Зевс закрыл глаза на то, что я слепил людей из глины, ничего не сказав ему, но похищать огонь у Гефеста чтобы согреть их, маленьких, беззащитных но любящих меня как отца, было сродни безумию с моей стороны. А теперь страдают все, начиная с людей и заканчивая ей. Она ведь не может противится воле Громовержца - слишком хрупка и невинна. Я даже сомневался сначала что она сможет каждый день выклевывать мое сердце и печень. А ведь я помню ее уже много лет. Помню как тогда, в тот вечер в лесу, увидел ее, танцующую под звуки флейты Пана. Мягкие волосы, струящиеся из под пышного венка словно стекали по белоснежным плечам, освещенные луной. Мы танцевали в тот вечер вместе на берегу реки и я готов был хоть всю ночь слушать ее звонкий голос. Мне кажется, что я слышу его и сейчас, но на самом деле это вой ветра в скалах. Мне кажется, что я вновь чувствую как она, по-детски наивно улыбась обнимает меня сзади, но это лишь холодное прикосновение камня. Она будет здесь в полдень, но мы уже не будем танцевать и смеяться. Она придет за моим сердцем и печенью, вырвет, выклюет их и будет долго плакать, извиняясь и проклиная богов, назначивших столь страшное наказание всем нам, но снова побоится бросить им вызов. Ее слезы снова обожгут мое плечо, я снова молча вздохну, не в силах укорить ее в ее робости. Потом она вновь обернется орлицей и улетит в лес, рыдать на берегу той самой реки, под заунывное пение ее сестер нимф. Я знаю это. Но, может, все же есть еще надежда? Может сегодня она оставит мое сердце на месте, улыбнется и позовет с собой, превратившись вновь в ту, которую я любил без памяти? Быть может именно сейчас она решится наконец освободить, а не терзать меня и себя заодно? Мы сбежали бы тогда в деревню и спрятались бы среди людей. Жгли бы по вечерам костер чтобы смотреть как искры улетают ввысь. Зевс забыл бы про нас и мы снова были бы счастливы, как тогда. Но тихий шелест крыльев говорит о другом. Она снова тут чтобы когтями впиться в мою кожу, разрывая острым клювом грудь. О, она даже не знает, сколько физической боли я готов вынести чтобы не страдать от душевной боли самому и чтобы она не страдала. Она тут. Смотрит на меня печально, извиняясь за все. Я знаю что сейчас все повторится снова, как в замкнутом круге из которого выхода нет. Но я готов к этому.