В плену у будущего

Эллен бежала по темному коридору маленькой больницы, что находилась у границы имперских земель. Шла война, и в больницу всё прибывали эшелоны раненых и убитых. Иногда, Эллен казалось, что запах крови уже давно въелся ей под самую кожу. Она оказалась в этой больнице два года назад. Ее нашла семья местных жителей на берегу реки, недалеко от зоны боевых действий. Из прошлой жизни Эллен ничего не помнила, кроме яркого света, что бил прямо по глазам. Врач, не обнаружив серьезных травм, через пять дней определил ее в приют для девочек-сирот. В приюте ее сочли благородной леди за лицо и руки, что категорически не устраивало саму Эллен. Из-за этого она всегда стремилась взяться за самую тяжелую работу, так больше никто бы не счел ее благородной. Хотя бы, по-мнению самой Эллен. – Как твое имя? – спросила Мадам по приезде. Эллен промолчала, потупив взгляд в пол. Она его уже давно не помнила. Мадам поправила пальцем очки, что невольно сползли на нос. Эллен проследила за ее действием, после вернув взгляд к полу. Невольно она почувствовала на себе взгляд острых карих глаз, ее обвеяло холодом, и она невольно поежилась. – Что ж, в таком случае, – она отвела взгляд в именной журнал, где числились имена всех «курсанток» приюта, – я не смогу ничем тебе помочь. От неожиданности Элли подняла на нее глаза, позабыв напрочь о своем страхе и всяких приличиях. Врач, что все это время неподвижно стоял сзади, неожиданно заговорил: – Да, возможно имени своего она и не помнит, – он выглядел серьезно и уверенно, и только лишь подрагивающие кончики пальцев выдавали в нем страх перед этой женщиной, – но, Мадам, работает она много и плодотворно. Ее лицо выдает в ней благородную леди. Возможно, она бежала с границы от врагов, тем самым заработав трав… – А возможно, она сама враг, что бежал с той стороны. Шпионка. Мадам встала со своего места, и обойдя стол, встала прямо перед Эллен, которая невольно задержала дыхание от страха. Мадам не доверяла ей, и это было оправданно. Врач, отойдя от внутреннего ступора, видимо все еще испытывая страх, полушепотом произнес: – А если это ребенок из сожженного Игниса, – он опустил свой взгляд на макушку Эллен и не моргая продолжил, – город был новым, в нем было много солдат и людей из столицы. Вы ведь и сами помните, как быстро его сожгли. Город сожгли действительно быстро. Игнис, был взят по приказу короля, в подарок к рождению наследника – принца Навина-младшего. «Город огня», как называли его ведьмы, сразу же покорил короля, он уже видел в этом городе свою новую столицу. В «новый» город, что стоял у самой границы с Ведьминским краем, устремилась высшая знать вслед за королем Навином. Все возлагали на него большие надежды, надеясь, что город станет центральным регионом объединения новых земель. Через месяц он полностью сгорел. Ведьмы, прослышав о прибытии короля в Игнис, решили нанести решающий удар. Удар был нанесен, но в городе короля не оказалось. Король отбыл с поздравлениями о победе на фронт, в городе осталась королева с новорожденным принцем. Выбраться живыми из него у них не было и шанса. «Город огня» не смог принять новую власть, уничтожив её. – Где… Ты говоришь, ее нашли? – Мадам, тяжело вздохнув, нервным движением потерла переносицу. – Около храма, – доктор Берн задумался, слегка прикусывая нижнюю губу – разрушенный храм на горе, возле реки Лао. Мадам, некоторое время пробуравившим взглядом осматривала Эл. Спустя время она вновь села на свое место, явно что-то обдумывая: – Хорошо. Пусть будет так, ребенок Игниса, сумевший выжить. Я провожу тебя в распределение, – Мадам вновь поднявшись со своего места, подошла к Эллен. Взяв ее под руку, она бросила резкий взгляд на доктора, от чего тот заметно съежился, – Теперь ты мой должник, Роберт. Если мне что-то понадобиться, я сообщу тебе. Всего доброго. Мадам Денира, не задержав на враче взгляд ни секунды боле, потянула Эллен к выходу. Эл, оглянувшись, наткнулась на сочувствующий взгляд доктора, но его губы тронула легкая улыбка и он отвернулся к окну. Что это могло значить? Зачем доктору рисковать своим положением и помогать Эл? К сожалению, девушка ответов на свои вопросы не знала, да и знать не хотела. У взрослых всегда слишком много проблем и вопросов. – Здесь будет твоя комната, – Мадам, легко толкнув дверь рукой, указала внутрь комнаты, где уже, в ночных сорочках, сидело восемь молодых девушек, – Завтра, я придумаю чем тебе заняться. И, ради всего святого, выбери себе какое-нибудь имя. Не могу же я обращаться к тебе: «Эй ты, девочка с реки Лаос», верно? Эл быстро-быстро закивала. – Вот и славно. Спокойной ночи, барышни. Той ночью, как только двери за Мадам закрылись, на Эллен посыпался шквал вопросов и рассказов. Уснуть они не могли еще долго, а Эллен отметила про себя, что дети здесь слишком наивны и взбалмошны. – Так, и как мне тебя теперь называть? – доктор Берн нашел ее на заднем дворе больницы, когда она ненадолго вышла перевести дух. – А? А, Эллен. – Эллен, – Произнес доктор, будто смакуя – хорошее имя. Хотя и странное. «Тайно сбежать». – Да, это девочки дали мне имя – Эл смущенно отвела взгляд. – Кажется всё действительно хорошо. Я переживал из-за того, что ты сразу вернулась в больницу на работу. – Мадам предложила поработать в больнице, – Эллен поёжилась, будто раздумывая: стоит ей говорить следующее предложение, или всё же лучше промолчать, – похоже, она все еще боится меня. Доктор, смерив ее тяжелым взглядом и вздохнув, явно собирался возразить. – Нет-нет, я ни в чем её не виню. Ей и любить то меня не за что. Я согласилась пойти в больницу, так как понимаю, что мне нужно делать здесь и могу принести хоть какую-то пользу. Верно? – Конечно – спустя пару секунд, согласился Берн, слегка почесав затылок. Дни шли друг за другом. Раненых и погибших доставляли так часто, что вскоре Мадам, приняла решение перевести старший курс воспитанниц на дежурство в больницу. Эллен казалось, что все мучения этих людей были в какой-то степени оправданы: они вторглись на чужую территорию, решив подчинить себе вольный народ и сменить режим, а значит в априори, хорошими людьми не являлись. Но, другая ее часть отчаянно желала помочь людям в облегчении страданий. Солдаты лишь выполняли приказы, а мирные жители волновались за родных, что переправили по ту сторону. Оттого и ненавидели так ведьм, что в свою очередь ненавидели имперцев. Взаимная ненависть. Что заставляет людей так ненавидеть друг друга? Обстоятельства. Эллен ненавидела эти обстоятельства настолько, что продолжала спасать своих врагов. – Кто-нибудь! Помогите затащить носилки. Эллен, тяжело вздохнув и осмотрев свои руки с каплями запекшейся крови, поднялась с насиженного места. – Что у вас тут? – доктор Берн выглядел не лучшим образом, в последние дни ему совсем не удавалось поспать. Эллен осмотрела его сочувствующим взглядом. Они требовали помощи еще две недели назад, когда только становилось понятно, что через некоторое время вывезти этот катарсис они не смогут. Помощь пришла, но позднее, чем ее ждали и не в полном объеме. Людей и медикаментов не хватало, но в целом дух всё ещё был не сломлен, как среди медиков, так и среди солдат. – Боже, какой кошмар! – вскрикнула Венди, одна из воспитанниц приюта, что начала работать медицинской сестрой совсем недавно. Для её нежной психики это всё было пока-что слишком. Слишком грязно. Слишком мерзко. Слишком много крови потерял этот мальчишка. Сколько ему? Лет 10, может даже младше. – Прекратить истерику, – спокойно процедила Эллен, хватая Венди за руку, – принеси воду и бинты. Доктор? – Не надо воды, – шепотом произнес доктор Берн, проводя рукой по лицу. На секунду Эллен показалось, что его карие глаза стали в разы темнее, – мне его не вытащить. Он мертвец. Что такой маленький делал на войне? – врач повернулся к человеку в форме, смотрящего на тело израненного ребенка с некой отрешенностью. – То же, что и все. Воевал. Мужчина смотрел в упор на доктора, явно собираясь продолжить свою тираду. Но, доктор Берн остановил его взмахом руки: – Не нужно этого. Этот ребенок не должен был… Роберт не смог договорить из-за подкатывающегося комка к горлу. Он слишком живо мог представить смерть этого мальчика. Не должны дети умирать так рано. – Он был моим сыном. – на лице мужчины не дрогнул ни один мускул, будто он каждый день хоронил своих детей, и все его эмоции и переживания уже затупились. Все стояли вокруг тела маленького мальчика, не знав, что сказать в такой ситуации. – Слабак. Доктор Берн бросил злобный взгляд на мужчину, что так небрежно бросил столь грязные слова. Эллен схватила Роберта за руку. Ей казалось, что если она не будет его держать, то мужчина просто убьёт военного. Столь сильна была его ярость, нашедшая отражение во взгляде. – Что ты сказал? – скорее прошипел, чем спросил доктор, опуская взгляд на руку Эллен, что все еще держала его. – Этот ребенок всегда был слабаком. Пришел на поле последним и умер в числе первых. Собаке – собачья смерть. – Что ты сказал? – доктор Берн, как будто не слушая, отцепил руку Эл от себя, подойдя вплотную к мужчине, звавшему себя отцом распластанного на носилках ребенка. – Разве ты в первый раз не смог меня услыш… – договорить мужчина не смог, так как доктор, схватив его за воротник, поднял на уровень своих глаз. – Готовьте воду и бинты. Я прооперирую этого ребенка. А после покажу этому мусору, что бывает, когда не ценишь то, что имеешь. После этих слов, доктор Берн, небрежным движением скинул мужчину на землю. Военный, кажется всё ещё находившийся не в себе из-за перенесенного унижения, некоторое время сидел на месте, а после резко вскочив, подлетел к доктору, собираясь продолжить свою тираду. Доктор окатил его презрительным взглядом, а после процедив сиплое: – Только попробуй. Я тоже имею власть. В моих силах отдать тебя под трибунал, – развернулся он, и подойдя к носилкам, кивнул Эллен взяться за другой конец. – Спасибо, – хрипло прошептал Роберт, когда они занесли мальчика в свободную палату, – если бы ты не остановила меня, боюсь я бы убил его, – подумав некоторое время, он изрек, – или он меня. Девушка, судорожно сглотнув слюну, медленно кивнула. Превозмогая удушье, что кажется плотным кольцом овеяло ее шею, она вернулась к подготовке к операции. Выйдя на крыльцо, сообщить об итогах операции, Эллен никого не застала. Кажется, отцу ребенка воинская честь оказалась дороже собственного дитя. Хоронили ребенка на кладбище за больницей. Хоронили, как военного. Хоронили, как своего брата. Роберт, после похорон, кажется, стал еще серее. Сидя на ступеньках, его фигура была согнута настолько, что казалось еще немного и его голова коснется пальцев ног. – Я обещал, что спасу его. – Но ты знал, что это невозможно. – Знал. И обещал.Они сидели вдвоем на крыльце, ведущему к входу в больницу. Посидев некоторое время молча, Роберт изрек: – Говорят скоро будет мир. Эллен посмотрела на него тяжелым взглядом. В мир она не верила. Ведь для мира, одна из сторон должна отказаться от своих условий и целей. В их случае иной мир невозможен, иначе война будет повторяться снова и снова, пока кто-то не добьется успеха. – Правда-правда, – как болванчик закивал доктор, – вчера я виделся с главнокомандующим… – Роберт будто прикусил язык, невовремя осознавая, что ляпнул лишнего. – Что ты имеешь в виду? – Эллен вскрикнула, будто ее осенило, – ты виделся с ним из-за того мальчика. – Его звали Маркус. Маркус Итенберг. Младший. Он тяжело вздохнул, будто раздумывая рассказывать ему историю дальше, или лучше промолчать. Эллен, поправив блондинистые волосы под косынкой, неловко сжала руками юбку на коленях. Видимо, доктор Берн узнал информацию, что тревожило его душу настолько сильно, что он все не мог произнести и слова. Собравшись с духом, он продолжил: – Ребенок не оправдал ожиданий своего отца. Помог бежать ведьмовским детям. Вот и всё. И этого хватит. Он молчал некоторое время, а затем резко повернув голову набок, вперился взглядом прямо в Эллен, от чего она неосознанно вздрогнула. – Так вот. Точно. Главнокомандующий сказал, ведьминские отродья отступают. Их король казнен, им больше некому доверять. Они будут согласны на любой исход, если он мирный, – он поднялся с насиженного места, направляясь в холл больницы, – Так что, скоро эта кровопролитная война закончится. Идем, нужно проверить нашего «странника». Эллен чувствовала комок подступающий к горлу. Вот всё и кончено. Виват, Ваше Величество. Виват...