Лисьи следы

      Солнце постепенно встаёт из-за горизонта, освещая своим светом опушки деревьев. По лесной чаще раздаётся лёгкое шуршание листвы, что уже успела опасть. На дворе середина осени, ещё не слишком холодно, но и давно уже не жарко. Приятный ветерок просачивается сквозь пушистую рыжую шерстку, трепля её и путая. Аккуратные лапки наступают на сухие листья, легко продвигая небольшое тельце. Ещё пара метров и перед яркими медовыми глазками открывается вид на просторную полянку с выцветшей высокой травой.    Лис забегает на неё, оглядываясь по сторонам и выискивая что-то или кого-то. Присматривается, скользя взглядом меж травинок. Принюхивается, улавливая знакомый запах. Он сильно отличается от привычного леса. Влажный, солоноватый и свежий. Лес тоже пахнет свежестью, но совершенно другой.    За спиной раздаётся треск, юный лис резко оборачивается и тут же оказывается на чьих-то руках. Человек поднимает животное и, заливисто смеясь с недовольного фырчания, кружит его над своей головой до тех пор, пока руки и ноги не устают. Они оба падают на мягкую траву, приминая её тяжестью тел. Лис утопает в ней где-то сбоку и спустя пару секунд оттуда выглядывает рыжая макушка с отросшими волосами почти до плеч и блестящие медовые глазки, которые смотрят с неким упреком.    — Прости, Сынмини, ты слишком милый в той форме, так и хочется затискать, — смеётся человек, поднимаясь с места и подавая руку другу.    Две формы – человеческую и звериную – имеет каждый представитель данного леса, но многие напрочь отказываются от возможности ходить на двух ногах, из-за чего теряют эту способность и остаются в своём изначальном облике.    — Посмотрим какой я буду милый, когда вгрызусь в твою руку, — пригрозил парень, грозно хватаясь за чужую руку. Сынмин не любил, когда его трогали или гладили, а особенно, когда это делал его друг. Нет, вы не подумайте, Ким очень любит и дорожит этим человеком, но Хёнджин слишком уж часто в детстве зажимал, трепал и щупал лиса, что это уже начало надоедать. Устал парень, понимаете… ему хочется больше нежности к своей персоне.    — Ах! Ты не посмеешь. Эй, и добавь хоть немного уважения к своим словам, я, вообще-то, старше тебя, — младший закатывает глаза, полностью вставая на появившиеся человеческие ноги. Обнаженное бледное тело покрывается мурашками, из-за прохлады. Без шерсти в середине осени достаточно прохладно.    — Ты старше меня всего на год, — пробубнил Сынмин, растирая свою руку. — Холодно, — поёжился, замечая протянутую "помощь". Лис выхватывает из рук старшего сумку со специально принесенной одеждой. — Опять кофта на пять размеров больше, Хёнджини? — съехидничал Ким, расправляя большое фиолетовое худи и накидывая на себя.    — Они удобные!    На ноги тот натягивает чёрные джинсы и кеды. Хорошо, что у них с Хваном один размер, иначе пришлось бы лису ходить нагишом. Конечно, это не считалось чем-то плохим у представителей данной местности, однако Сынмин успел очеловечиться, большую часть своего дня находясь в таком облике. Даже в деревне, где представители старшего поколения строго относились к такому, каждый раз ругаясь и грозясь выбить эту «дурь» из головы, Ким не обращал внимания, продолжая расхаживать на двух ногах и заявляя, что уедет в город, как только ему исполнится восемнадцать.    Сейчас ему лишь шестнадцать и впереди предстоит ещё два года беспрерывных лекций о том, что люди гадкие создания, которых стоит остерегаться, а в случае чего нападать первыми. Для "защиты". Сынмин ненавидит такие размышления. Люди не так плохи, как юным лисам вбивают в голову старейшины.    Когда человеческий облик был приведён в порядок, парни не спеша зашагали через поле, под разные истории друг друга. Сегодня их путь лежал к реке, так как настала пора, когда на свет появляется редкий сорт ягод, вкус которых до безумия обожают лисы и ещё некоторые обитатели леса. А растут эти самые ягодки только на берегу одной шумной речки, что разделяла собой две территории.    Территория лисов и волков. Пару сотен лет назад между двумя видами зародилась жестокая вражда. Каждый старался одолеть встречного незнакомца в схватке на смерть. После, такие междоусобицы переросли в крупные войны, в которых победитель оставлял за собой право на некую территорию. Эта вражда продолжалась до тех пор, пока несколько лет назад главы лисов и волков не провели встречу, где заключили что-то вроде мирного договора и разделили территорию леса на две части, по обе стороны единственной реки, что протекает в их лесу. Многие были против такого, но этот выход казался единственным правильным, ведь иначе опять будет много ненужных жертв.    Да и со временем молодое поколение кланов решило, что жизнь в лесу это не то, чего им хочется. Постепенно они уезжали в город, к людям, осваиваясь там и совсем забывая свою настоящую звериную сущность. Однако среди этого поколения есть и те, кто напрочь отвергает человеческую жизнь и остаётся в лесу среди своих, а также есть те, кто, встретив представителя другого вида, остро реагирует.    Сынмин относится к ряду тех, кто хочет покинуть лес. Ему надоело жить такой однообразной повседневностью. Встал с утра, пошел либо на охоту, либо просто гулять, после чего вернулся обратно в свою норку и лёг спать. Иногда такие будни разбавлялись какими-нибудь встречами - с друзьями, с учителями или, в его случае, с единственным знакомым человеком – Хван Хёнджином. Как же так вышло, что человек знает о секрете лиса и вообще всех представителей животного мира? Всё просто – они оба любопытные донельзя.    В детстве, когда Хёнджину было лет десять, он с семьей выехал на природу, где решил прогуляться по местности, пока взрослые готовят всё для пикника. Зайдя чуть глубже, чем ему было положено он нашёл ещё свежие следы лапок на земле и, почувствовав себя следопытом, взял в руку воображаемую лупу и пошёл по этим следам. Чуть прошагав за тем, куда они ведут, юный Хван увидел чьи-то лапки и пушистый рыжий хвостик, что забежал за крупный ствол дерева, а спустя секунду оттуда, как через портал, вышел мальчик, с такими же рыжими волосами. И вот, вроде бы, все бы ничего, но у этого мальчика были ушки на голове, которые почему-то дёргались, а также он был без одежды, чем зародил в маленькой голове недодетектива кучу вопросов.    — Эй, ты! — воскликнул Хёнджин, чем напугал неизвестного, заставляя того вздрогнуть и обернуться.    Тёмные глаза старшего сразу уловили необычную для человека ярко-медовую радужку. Неизвестный ещё секунду пытался отойти от шока, после чего рванул куда подальше, думая, что сможет оторваться от внезапного гостя. Но не тут-то было. У Хёнджина с самого рождения стоит диагноз – шило в заду, из-за чего тот просто не способен закрыть глаза на что-то интересное. Сорвавшись с места, мальчики бежали куда-то вглубь чащи. По пути, человек, конечно же, постарался осмотреть местность на наличие изначально привлекшего его внимание объекта, но не было ни намёка. Следуя за убегающим, мальчик подметил болтающийся хвост…    Объект интереса Хёнджина был крайне быстр, но не зря же мальчик с детства занимался бегом с отцом и занимал первые места на марафонах, что проводились в школе. Догнав жертву любопытства, Хван повалил того на траву и прижал руки к земле, чтобы не получить нежеланный удар.    — Зачем убегаешь?! — еле дыша, спросил он у рыжеволосого.    — А ты зачем преследуешь?! — растерянно ответил тот вопросом на вопрос.    Они ещё минуту так лежали сверля друг друга взглядом, пока Хёнджин не вспомнил о правилах приличия. Старший отпустил руки незнакомца и отсел чутка в сторону.    — Не убегай, — попросил брюнет, на что получил недоумевающий взгляд. Рыжий сел на свой голый зад, чутка ёжась от непривычного ощущения прохлады. — Ты, случайно, не видел тут лиса? — незнакомец вздрогнул переводя испуганные глаза на наглого возмутителя спокойной жизни.    — Ты видел меня? — совершенно случайно, на эмоциях, выпалил рыжий.    — Тебя? — Хёнджин ещё ребёнок, поэтому многие умозаключения даются ему легче, чем взрослым. А сейчас, сложив два плюс два: внезапно исчезнувший лис и появившийся на его месте мальчик, у которого есть ушки и хвост, яркие глаза и волосы, а ещё он голый, но по всему видимому не в первый раз, потому что не смущается и не обращает на это никакого внимания. Чтобы укрепить свои догадки, Хёнджин резко дернул незнакомца за спокойно лежащий до этого на земле хвост и получив громкое «Ай!» вместе с крепко сидящим на месте пушистым нечто, воскликнул: — Ты и есть тот лис!    Как бы долго и глупо не оправдывался оборотень, юного Хёнджина было не переубедить, поэтому рыжий сдался и, опустив голову, признал поражение. Всё-таки ему самому было интересно пообщаться с человеком. Хван сразу начал заваливать того вопросами, что приходили в голову и получал на них ответы. Не сразу, но постепенно за семь лет дружбы Хёнджин узнал многое о Сынмине и его клане.    Люди не знали и не должны были знать о существовании такого феномена, поэтому звери тщательно прятались от лишних глаз. Старшие наказывали гулять в лесу осторожно и только в звериной форме, избегать людей и других зверей. Даже в деревне, как её называли жители территории, лисы расхаживали в пушистом виде, спали в норах и старались жить, как обычные животные. Однако всё равно находились противники такого. У Сынмина есть друзья-лисы, которые уже ушли в город; есть те, что также мечтают и дожидаются совершеннолетия. С теми, кто твёрдо настаивает на звериной жизни, Ким старается не особо контактировать, ведь их разговоры вечно кончаются ссорой, в которой они осуждают юношу за его человечность.    Река приветствовала их легким шумом течения и шелестом листвы, отрывая от разговора. Хёнджин восхищенно огляделся, хоть и видел этот вид уже не первый раз. Прозрачная вода, словно и не вода вовсе, а потоки ветра. По берегам растут кустики, на которых уже видны бордовые бусинки.    — В этот раз хочу забрать парочку домой, — произнес Хван, доставая из рюкзака пакетик, в который начал кидать ягодки.    — Осторожнее, людям их много есть нельзя, — лис присел на землю и тоже начал дёргать их, но кладя не в пакет, а себе в рот.    — Оо, малыш Сынмини волнуется обо мне? — умилился Хёнджин, слыша в ответ недовольное фырчанье и уклоняясь от запущенной в него палки, — Не беспокойся, я их не в чистом виде буду есть, да и не для меня они… Думаю добавить, как секретный ингредиент в кексы.    — Решил взяться за готовку?    — Ну да, — парень слегка покраснел, а уголки губ чуть дернулись наверх, что не осталось без внимания лиса.    — Да ладно, погоди, ты хочешь приготовить их для кого-то? — ответом служил пуще покрасневший Хван. Сынмин засмеялся, смущая того еще больше. — Ну и? Кто этот бедолага, в которого ты влюбился?    — Эй! Почему сразу влюбился?    На секунду улыбка лиса дрогнула и он отвёл взгляд, словно что-то вспоминая.    — Разве люди не готовят для кого-то, когда любят их? — осторожно спрашивает Ким. Помня слова своего друга-лиса, который в людях больше разбирается. Хёнджин уже прекращает нервничать и губы в широкой улыбке растягивает, а руку тянет к рыжей макушке, чтобы потрепать волосы.    — И такое бывает, но не всегда. Да и называть себя бедолагой совсем уже, не думаешь? — произнёс Хёнджин, продолжая закидывать ягодки в пакет.    — С-себя..? Ты хочешь приготовить их мне?    Хёнджин кивает. Не до конца осознавая услышанное, Сынмин стоит столбом и сверлит профиль парня. И что теперь ему думать? Старший сказал, что не всегда еду готовят любимым, но в груди у лиса неистово забилось сердце и очевидный жар к щекам прилил. Сынмин отвернулся и на пару шагов отошёл от человека, стараясь выгнать из головы лишние мысли. Хёнджин же насобирал достаточно ягодок и запихнул пакетик обратно, откинул рюкзак куда-то в сторону, а сам подошёл к реке. Хруст и шелест лесного покрова привлёк внимание лиса, тот обернулся, проследил взглядом за действиями человека и слегка напрягся, стоило тому подойти к воде.    Когда Хёнджину было лет тринадцать, лис впервые повёл его сюда. Они шумели и веселились, бегая друг за другом и дразнясь. Мокрая после дождя земля не успела высохнуть из-за чего человек поскользнулся и рухнул прямо в бурное течение. Хёнджин говорил, что отлично плавает, но неожиданность ситуации выбила из колеи и растерявшийся парнишка безвольно замахал конечностями, пытаясь выплыть. К счастью, Сынмин сам успел вытащить тело друга до того, как его унесло к обрыву. После того случая, на удивление, Хван не стал бояться воды или этого места, просто стал осмотрительнее.    Сейчас парень окунал пальцы, а после и руки в воду, заворожённо наблюдая за течением.    — Как водичка? — спросил Ким, усаживаясь на землю неподалёку.     — Ледяная, иди попробуй.    — Нет, спасибо, я не люблю холод.    Сынмин собирался расслабиться, наслаждаясь природным шумом, как вдруг на него вылилась та самая ледяная вода. Хёнджин заливисто смеялся, начав убегать. До этого он набрал воды в ладошки и быстро подбежав к юноше, вылил содержимое на него. Воды было не много, но достаточно, чтобы вывести лиса из себя. Рыжий сначала злобно зыркнул исподлобья, а после вскочил на ноги и помчался за убегающей тёмной макушкой. Тот громко кричал, будто убегал от маньяка и можно было так и подумать, но вырывающийся после звонкий смех выдавал в них хороших друзей.    — Иди сюда, придурок! — кричал лис, пытаясь догнать бегуна.    — Нет уж! — крикнул в ответ Хван, резко затормозив и набрав в ладони ещё воды.    Сынмин выбрал не бежать дальше, а развернуться и начать уже убегать самому. Ну не любит он холод! И быть мокрым!    Далеко убежать не получилось, ведь нога, как назло, зацепилась за выпирающий из земли корень, роняя лиса. Вскрикнув, тот распластался по земле словно морская звезда, не успев подставить руки под себя и ударяясь лицом о землю. Удаче Сынмина лучше не завидовать.    — Боже, — вздохнул Хёнджин, подходя ближе и садясь на корточки рядом с другом. — Ты как?     Послышалось неразборчивое мычание и Хёнджин помог младшему занять сидячее положение, аккуратно поддерживая.    — Добегались, — пробурчал лис, шмыгая. Что-то тёплое вытекло из носа и Ким вытер это длинным рукавом худи, на котором теперь был алый мазок. — Вот чёрт.    Сынмин хотел начать ворчать на Хёнджина, который уже отбежал за рюкзаком, чтобы найти в нём салфетки, но даже травмированый нос уловил запах, который всем лисам с детства вбивают в голову, говоря избегать сильнее людей. Запах, пускающий толпу мурашек и неприятно крутящий живот. Запах опасности. Запах врага. Запах волка.     Парень огляделся и только сейчас понял, что они умудрились добежать до некого мостика, скрепляющего две территории.    — Х-Хёнджин, не возвращайся!    — Чего? — крикнул старший, уже спеша обратно.    Запах становился чётче, пуская по телу лиса неприятные мурашки и мелкую дрожь.    — Уходи! — уже громче сказал Сынмин, стараясь вскочить на ноги, но правую прошибла острая боль прямо в щиколотке. Парень вновь рухнул на землю, тихонько вскрикнув не столько от боли, сколько от всей ситуации.    Сзади хрустнули ветки и холодок прошёлся по спине лиса. Беспомощно сидя на земле, спиной ко врагу, Сынмин увидел, как Хёнджин замер на месте, смотря на что-то позади. Ситуация хуже некуда. Остаётся лишь надеяться, что им попался мирный волк, который просто вышел прогуляться...   Раздалось рычание и Хёнджин бездумно бросился к Сынмину, поняв, что с младшим что-то не так, раз он не может подняться.    Нет. Ситуация просто дерьмовая.    Сынмин выдирает травинки из земли, когда сжимает кулаки, решаясь на сложный шаг. Ему говорили опасаться людей. Ему говорили опасаться волков. И где он сейчас? Между двумя огнями. И всё же Хёнджин стоит на первом месте, нужно наплевать на боль, подняться, взять старшего и убежать с ним отсюда, как можно быстрее. Либо же...    Лисья форма принимается за считанные секунды, ровно тогда, когда мимо пробегает тот самый волк. Он понял, что рыжий ранен и никуда не денется, теперь же его цель – хотя бы ранить человека. Но он не просчитал насколько этот человек важен лису. Сынмин нагоняет волка и толкает того на землю, после чего сверкает глазами на Хвана. А тот мешкается, желая помочь, но понимая, что слаб перед волком. Лис что-то фыркает на своём, но человек, к сожалению, не овладел этим языком, поэтому вопросительно хмурится. Сынмин не выдерживает, подбегает к Хёнджину и пихает в сторону поля, откуда они пришли.    — Я не уйду! — говорит Хван, поняв, чего хочет младший. На это рыжий поднимает гневный взгляд и встаёт на задние лапы, чтобы передними сильнее оттолкнуть человека. — Сынмин...    Раздаётся рычание, злее прежнего. Волк снова в строе, надо поторапливаться. Лис щёлкает пастью, кидая последний сверкающий взгляд медовых глаз, а после разворачивается и бежит прямо на серого. Тот ухватиться пытается за рыжий комок и, когда сделать это не получается, то громкий вой почти будит всех жителей леса. Волк устремляется прямо за лисом вглубь деревьев. Их силуэты вскоре растворяются, а Хёнджин отшатывается, задыхаясь и почти падая.    Неужели... это конец..?    Не веря в такое, Хёнджин на протяжении некоторого времени приходит на их привычное место встречи и ждёт, когда из чащи выскочит рыжий комочек с недовольным фырчанием или выйдет ворчливый парень. Он тщательно рассматривает землю, дабы обнаружить хотя бы один маленький след его лиса. Но всё тщетно.    Время проходит, жизнь не стоит на месте и надежда уже роет себе могилу. На то поле больше не ступает человеческая нога.

♧♧♧

      Суетящиеся люди спешат кто-куда, не обращая внимание на то, задевают ли они кого-то. На улице города толкучка в это время невыносимая и всем нужно пройти по своим делам больше остальных. Если тут кто-то споткнётся и упадёт, вряд ли другие остановятся и помогут. Потому что у всех своя жизнь и тратить своё драгоценное время на чужую никто не хочет.    Устав от всей этой серости и унылости, один человек со спокойствием в душе вырывается на заслуженный отдых. В близко расположенный к этому большому городу – небольшой портовый городок. Тут царит покой, люди расслаблены общей атмосферой, они улыбчивы и светлы. В этот городок приводит само сердце, ведь мало, кто сюда едет целенаправленно для отдыха или ещё чего-то.    Тёмная макушка, следуя зову своей души, размеренно ступает по набережной, наблюдая, как местные люди отдыхают на песке, а морские волны омывают берег. Вдалеке, кажется, виднеются сёрфингисты, обуздывающие самые высокие водные стены. Этот человек впервые на море, не смотря на то, что тот большой город также расположен на побережье. Всё-таки бóльшую часть своей жизни он провёл в горах, что находятся поодаль от воды.    Он – лис.    Лис, отрёкшийся от своей животной сущности. Лис, мечтающий жить среди людей и в итоге сбежавший в город. Лис, имеющий человеческого друга. Лис, попавший в лапы волка, но успешно сбежавший благодаря своей хитрости и изворотливости. Однако... на это ушло много времени, из-за чего этот Лис потерял своего друга, не зная смог ли тот выбраться из леса в итоге? Жив и цел ли он сейчас? Где он?    Рвение покинуть стаю только возросло, когда Сынмин в очередной раз никого не встретил в поле, на их привычном месте. Он хотел найти Хёнджина, но совершенно не имел представления, как это сделать. Перебравшись в город на него упало куча дел, чтобы просто обосноваться здесь. Время тратилось, как ему казалось, впустую. И всё же это было необходимо. И теперь он просто сохранял где-то в глубине надежду однажды встретиться со своим человеком по велению судьбы.    Свой человек.    Если бы только Сынмин вовремя понял природу того сердцебиения, тех мурашек от чужих прикосновений, того желания нежности именно от Хвана, той щекотки в животе от одного взгляда друг другу в глаза... Наверняка, ничего бы не изменилось. Просто сейчас Ким немного жалеет, что не смог поделиться этими ощущениями. Хотя, с другой стороны, самому Хёнджину проще без этой информации. Разве нужны человеку чувства этого лиса, которого он считал другом многие годы?    — Волны сегодня обалденные, — послышалось со стороны.    И, хоть шум моря достаточно громок, слух Кима всё ещё чýток и этот голос он узнает из тысячи. Он мог и ошибиться, но его взгляд всё же скользит в сторону, где трое сёрфингистов натирают доски воском и восхищаются водой. Один невысокий блондин с кудрями на голове, достаточно накаченный. Другой чуть выше, с каштановыми кудрями, которые свисают почти до плеч, а не торчат "одуванчиком", как у первого. И третий... высокий блондин с длинными волосами, более прямыми, чем у друзей.    У Сынмина дух захватывает, а сердце, кажется, решается проверить себя, насколько часто оно может стучать. Шум волн затекает в уши и весь мир меркнет. Перед глазами он. Немного другой, но всё тот же Хёнджин. Он никогда не рассказывал об этом своём увлечении, но теперь становится понятно почему от него часто пахло влажностью, солоноватостью и той самой другой свежестью. От него пахло морем.   Хочется подбежать, обнять, сжать до хруста и поглубже вдохнуть любимый запах именно от Хёнджина, совершенно плюя на то, что от моря сейчас пахнет также. Но что-то останавливает. Сынмин просто стоит и неверяще глядит на то, как его человек тащит доску к воде... доску, на которой нарисован лис. Рыжий, с ярко-медовыми глазками...    Тела сталкиваются. Хёнджин почти валится вперёд, с удивлением обнаруживая кольцо рук поперёк своего торса. Друзья останавливаются, вопросительно глядя, а Хван лишь плечами пожимает. Неужели кто-то знакомый?    — Э-э... Привет? — неловко здоровается он через плечо, в ответ получая тихий шмыг и сжавшиеся объятия, если их можно таковыми назвать.    — Я рад, что ты выбрался, — почти шепчет голос сзади, пустив мурашки по коже сёрфера.     Хёнджин бросает доску, хватается за чужие руки, разводит их, чтобы повернуться и замирает. Только его зрачки бегают по парню напротив. Другой. Другой, но всё тот же Сынмин. Да, с тёмно-каштановыми волосами. Да, без тех сверкающих медовых глазок, но и в этих чёрных, блики способны осветить самую тёмную ночь. Его Сынмин. Живой и здесь, прямо перед ним. — Не верится, — шепчет Хёнджин, притягивая, подрагивающего от переизбытка чувств и эмоций, Кима. — Я... Я думал ты... тогда... — Хёнджин! Ты идёшь, нет? — спрашивает один из друзей сёрфера.    — Не, сегодня без меня, ребят, — отмахивается от них Хван.    — Прости, я отвлёк тебя, — извиняется Сынмин, отстраняясь, но чужие руки возвращают его обратно в объятия.    — Нет уж. Столько лет я жил с мыслями о тебе не для того, чтобы после воссоединения бросить тут.       И он правда не бросает. Не отпускает руку ни на секунду, ведёт к себе в дом около побережья и гостеприимно предлагает напитки, за приготовлением которых парни делятся мыслями и эмоциями, что преследовали их головы в эти годы.    — Так ты отрёкся? — спрашивает Хван, ставя на журнальный столик в гостиной два стакана с холодным кофе. Сам он садится на диван, поближе к Киму, который безостановочно приглаживает свои волосы.    — Да, как видишь...    — Да уж, вижу. В этом цвете ты такой... — Хёнджин закусывает губу, едва не произнеся необдуманное "сексуальный".    — Это не настоящий, — выдыхает Сынмин, забирая свой напиток, чтобы немного отхлебнуть. Эмоции зашкаливают и это не очень хорошо. — Волосы крашенные, цвет обновляю чуть ли не каждые две недели с нуля. Они словно поглощают краску и рыжеют каждый раз... А на глазах линзы самые тёмные...    — Зачем ты это делаешь? — почти жалобно тянет Хёнджин, зарываясь пальцами в короткие волосы лиса. Несмотря на кучу покрасок они всё такие же мягкие, почти шелковистые. Хёнджин всегда любил шёрстку младшего и немного грустно, что он больше её не увидит.    — Я бы и не делал, но в том городе сильно выделяюсь из толпы.    — Тогда оставайся здесь, — с лёгкостью произносит Хёнджин. — В этом городе все яркие, так что тебе нечего будет бояться.    — Но где...    — Рядом со мной.    Взгляды резко встречаются. Неужели Хёнджин действительно всё ещё хочет иметь что-то общее Сынмином? Он ведь теперь даже не полноценный лис, так в чём смысл?    — Я думал, что потерял тебя тогда, — тихо произносит Хван, утягивая Сынмина в новые объятия. — Ходил на наше место, но ты всё не появлялся и я боялся, что тот волк...    — Всё обошлось, — успокаивает Ким, самостоятельно прижимаясь к Хвану. Восстановление контакта – то, что им так необходимо. И впервые Сынмин жаждет вновь ощутить прикосновения его человека, как раньше. Пока они тихонько так сидят, лису хочется, чтобы изящные руки старшего потрепали по голове, зажали сильно-сильно.    Но теперь, вместо такого, Сынмин получает нежные поглаживания и осторожные касания. Ощущения другие, острее ранних. Теперь чувства осознаны и Ким теряется в них. Живот щекочет и это волной поднимается к грудной клетке, сдавливая бьющееся сердце, тянется выше и шёпотом из уст вырывается.    — Ты мне нравишься.    Звучит в унисон.    Они отодвигаются одновременно и смеются в лица друг друга. По телам тепло разливается, их окутывает мягкое купидоново одеяло, да затягивает верёвочку поверх, чтобы не тянуть больше. Чтобы они наконец закрепили то, что зарождалось ещё тогда.    — Так, всё-таки те кексы ты хотел испечь для любимого? — ехидно спрашивает Сынмин, находясь слишком близко к пухлым губам Хёнджина. Тот усмехается, понимая, что младший всё помнит.    — Для единственного и самого любимого, — отвечает Хван, касаясь чужих губ коротким поцелуем. — Не знаю, как это будет на вкус, но я те ягоды заморозил... Могу испечь чуть позже.    — Обязательно. Испечём вместе.    А сейчас Сынмин пересаживается на крепкие бёдра, натренированные сёрфингом и целует своего человека, легонько извиваясь под горячими касаниями. Долгожданное воссоединение тонет в страсти, растущей все эти года внутри двоих парней. Поток эмоций уже не остановить, он продолжает расти и достигает того самого пика, за которым обычно усердно следил Сынмин. В порыве чувств он даже не сразу замечает шевеление на макушке. Зато Хёнджин дёргает ногой, которую что-то щекочет и заставляет ненадолго оторваться от желанных губ.    Сынмин выглядит потрясно и необычно с рыжыми лисьими ушками на голове. Из-за долгого взгляда Хвана, тот всё понимает и рукой прижимает их, пытаясь успокоиться.    — Такое происходит, когда я взволнован...— смущённо объясняется Сынмин, а Хёнджин умиляется и еле сдерживает пищащие звуки в себе. Потому что его лисёнок всё ещё такой же милый. — Я не милый, — бурчит Сынмин, давая понять, что старший произнёс мысли вслух. Собственно, он и не против того, чтобы младший знал об этих мыслях.    — Но ты безумно очаровательный, — лепечет Хёнджин, восторженно касаясь ушек. Так давно он их не видел. Настолько давно, что забыл какие они чувствительные и как лис ненавидел, когда его трогали за них.    Сынмин пищит и жмурится, стоит пальцам коснуться их.    — Н-не делай так, — лис краснеет пуще прежнего и бровки домиком ставит. Хёнджин не Хёнджин, если не ослушается.    В этот раз, стоит их чутка сдавить и помассировать, как из Сынмина вырывается полустон, а сам он дёргается и голову утыкает в сгибе шеи Хёнджина.    — Придур‐ Ах! — теперь же лис выпрямляется и выгибается в пояснице, ведь рука Хёнджина спустилась с талии пониже, прямо к хвосту и на пробу взяла его.    В форме лисы нет таких ощущений, как и в форме человека, если касаться обычных ушей... насчёт другого Сынмин ещё не в курсе. Но в такой гибридной форме, ощущения словно умножаются в десять раз и ушки с хвостом становятся намного чувствительнее. А такие прикосновения Хёнджина – мягкие, аккуратные, ласкающие – вдвойне ухудшают ситуацию. Сынмин уже дрожать начинает на коленях Хвана, он тяжело выдыхает тому на ухо и тихо поскуливает.    Как их встреча приобрела такие обороты? Это ли важно? Сынмин просто рад получать от своего человека такое наслаждение, как и давать ему то же самое. Дом у Хёнджина небольшой и он быстро наполняется симфонией мелодичных стонов и тихих голосов, сквозь тяжёлое дыхание.    В этом доме происходит воссоединение, осознание, приобретение и многое другое. Всё предстоит обсудить, но главным является...    — Останься рядом со мной, — просит Хёнджин, прижимая к себе вялое тельце.    Лисы по природе своей любят выбирать места постоянного жительства. Они не любят частую смену обстановки, но рядом с Хёнджином она всегда одна и та же. Поэтому не важно, куда он захочет отправиться – лис пойдёт за ним, чувствуя себя при этом на своём месте. Ответ очевиден. Сынмин, слепо утыкаясь куда-то в ключицы старшего, сонно произносит:    — Останусь.