Честное слово - интроверт.

За работой особо и не замечешь усталости. Чун Юнь - очень занятой юноша. Его услуги пользуются огромным спросом среди жителей ЛиЮэ. Только за один день сообщений по поводу подозрительных мест с, прикреплёнными к ним, фото, превышает ста. А там уже сиди и сам фильтруй, что это: детские забавы, обычный сквозняк или же серьезное дело. Ведь и на шуточки напороться не хочется, и людей без помощи оставлять тоже не хорошо. По правде говоря, сидел бы он сейчас с удовольствием дома, а не шлялся по чужим домам и заброшкам. Работать он предпочитает один - в тишине и без посторонних глаз. Нет, не потому что ритуалу помешает - мальчишка достаточно хорошо научился сдерживать энергию Ян и в силах своих он уверен. Просто потому что от части он жуткий, не побоюсь этого слова, социофоб и интроверт. А вот его друг - наоборот. Любил парень дождливую холодную погоду и тихие укромные места. Будь то заброшенный дом на окраинах ЛиЮэ, или, допустим, какое-нибудь старое одинокое дерево с широким стволом - особо роди не играет. Главное - тишина и спокойствие Что сказать о его друге? С Синцю было одновременно и комфортно, и неуютно. С одной стороны, когда пареньку было плохо, друг всегда был рядом. Его объятия были лучшим успокоением в любой ситуации - любил он обхватит Чун Юня поперёк спины, поглаживая острые лопатки. Он не осуждал, что в принципе неудивительно - будь то мимолётная слабость, или очередная вспышка эмоций от избытка холода. А вот гулять с его другом по улицам ЛиЮэ - сплошной ад. На каждом метре тот встречал знакомых(ведь связей у него ого-го..) и болтал с ними по двадцать минут, ставя Юня в неловкое положение. А любая попытка экзорциста слиться с толпой, «поджав ушки и хвост», была успешно провалена, ведь по любому поводу, да и в принципе без особо веских на то причин, Синцю смеялся громче всех на улице, и все взгляды были прикованы только к их парочке. Разговаривал тот тоже, кстати, громко, при этом агрессивно жестикулируя. Дома, в гостях у Чун Юня, вёл он себя нормально. По крайней мере в понятиях экзорциста. Но стоит выйти ему в люди, как сразу парень превращается в главную звезду сие народа, озаряя своим присутствием всё. Сказать другу об этом было неловко и, как думал Чунь, - грубо. Поэтому тот просто смирился со всем, и тихо шёл по людным улицам, пытаясь слиться со стенами, как хамелеон. В такой компании получалось это плохо, честно говоря.

***

Придя домой после насыщенного дня парень повалился на кровать. Ну, кроватью это было назвать сложно, ведь вместо неё на полу просто лежал высокий двуспальный матрац, на котором валялись две подушки и плед. Никогда, кстати, юноша не укрывался: последний элемент спального белья был чисто декоративным, или же парень скручивал его в «рулетик» и кидал в пространство между стеной и ложем. Лег вот так просто: не сняв ни обувь, ни одежду с улицы. Ударившись локтем о шкаф, познал он все прелести жизни. Голова неприятно кружилась, а виски болели - переутомление - тяжелая штука. Выдохнув холодный воздух, он прикрыл глаза. Перед праздниками всегда работы у него непочатый край. Сейчас бы тишины, покоя, воздуха в комнате похолоднее. И поспать обязательно, да. Не успев и прикинуть, каков будет его сегодняшний сон, экзорцист быстро разочаровался: в двери настойчиво трижды позвонили. Понять кто это удалось сразу, ведь ещё в детстве он со своим другом придумали свой «секретный звонок». Один короткий и два длинных нажатия. Встать с кровати сил парень в себе так и не нашёл, о чём очень сильно пожалел. Уже через минуту окно в его комнату распахнулось(ведь он оставил его приоткрытым), и в него влез никто иной, как Синцю. Усевшись на край подоконника тот снял с себя обувь и кинул её на пол под собой. Затем аккуратно слез и подошёл к кровати юноши. — Юнь-Юнь, — протянул парень, садясь на пол рядом, — ты чего не открыл? В ответ последовала лишь тишина и хриплый усталый вздох. Минуту погодя Чун Юнь уселся на край кровати, стянул грязную майку. — Только пришёл. Видишь, ничего не успел ещё совсем.. Даже сил встать не было. Ты по какому поводу? И на лице собеседника расцвела улыбка. И глаза его засветились, точно что идеей. И понял тогда Чун Юнь, что всё, что сном тут и не пахнет. — Праздник морских фонарей! Забыл? — он сложил ручки, подобно просящему что-то котёнку, и выровнял спину, — хотел тебя пригласить составить мне компанию. Резкий вздох разрезал тишину царящую в комнате после слов младшего. Ну нет, он ведь собирался отдохнуть. — Тебе правда не с кем пойти? — тяжко спросил тот, поглядывая на часы. Вечер. Темнеет. Сон. Синцю. — Есть пару «кандидатов», — ответил тот, потирая ранее поднятые руки, — было, точнее. Я хочу пойти именно с тобой, понимаешь? Понимает. А есть ли теперь у него выход? *** На улице было прохладно. Хоть что-то в этой жизни радовало. Старший шёл медленным шагом, в то время как младший бежал вприпрыжку на пару метров вперед, таща за собой первого. Желание идти на главную улицу не было от слова совсем. Да кто, скажите, кто после тяжелого рабочего дня попрётся плясать под музыку в холодный зимний вечер? — Ладно, Чун Юнь. Но только ради Синцю. Количество людей на улице постепенно возрастало, шума становилось больше, и он невероятно сильно давил на виски. А ведь можно было просто отказать. Наблюдая за тем, как его друг выпивает и весело разговаривает с очередным знакомым, экзорцист думает лишь о сне. О отдыхе, о тишине, о Синцю.. Стоп, что. Ладно, последнее было бы не лишним, но только вместе с выше перечисленным. Полежать бы сейчас где-то около дома под деревом, поговорить о том и о сём. Но нет, его снова тянут за руку и настойчиво ведут к огромной сцене, где вот-вот начнётся выступление. За тем что там твориться парень абсолютно не наблюдает. Он лишь немного наклоняется и кладёт голову на плече друга, расслабляясь. Шум и музыка на фоне этого как-то становятся тише, и Чун Юнь мысленно корит себя за то, что не сделал так раньше. Рядом с Синцю так хорошо. Первые минут пять. А потом тот резко дергается, поворачиваясь и будто бы вовсе не замечая голову друга на себе, вновь идёт с кем-то болтать, махая Чуню рукой, мол, я скоро, только подожди. Этот жест его совсем выводит из себя: в конце концов, он тут торчит второй час только ради друга, а не по свей воле. Молча разведя руками, парень разворачивается и уходит в ресторанчик Сян Лин, дабы перекусить чего-то холодного и поумерить пыл. В её заведении было всегда, на удивление, тихо. Сколько бы там людей не было, там уважали личное пространство и прочие моменты. Будто бы это было единственное пригодное место для уединения. Парень садится за дальний столик, заказывает, как обычно, холодную лапшу. А затем вытирает пот со лба и ложится на стол. Так тихо.. Было, черт возьми, минуту назад, ведь ровно через такой промежуток времени в помещение залетает на всех парах Синцю. — Ну и чего ты тут сидишь? — запыхавшись выпалил он, опираясь на стол, — праздник самом разгаре! Но в ответ тишина. Официант приносит блюдо парня, молча уходит. Напрягающая тишина висит в воздухе. — Ну же, Юнь-юнь! — смеется парень, — пошли к сцене, там сейчас будет финальное выступление. Не будь злюкой! — канючит тот, садясь за стол напротив. На лице юного экзорциста нет ни капли недовольства или злости, да и он просто не находил сил, чтоб скандалить. Рукой Синцю касается лба юноши, как бы меряя температуру. — Что ты делаешь? — выдыхает старший, отпрянув. — Ты в порядке? — спрашивает тихо сидящий напротив, обеспокоенно смотря в глаза другу. — В полном. — и младший сжимает губы, убирая руку. А затем двигается к Юню и обнимает его со спины. От такой своеобразной наглости экзорцист чуть ли не задыхается, но, поднимая голову и открывая рот в попытке возмутиться он был прерван коротким поцелуем младшего. Ледяной взгляд опускается на его колени, парень облизывает сухие губы. И через минуту ложится на вышеупомянутые колени, прикрывая глаза. На светлые волосы опускается рука Синцю, и парень расслабляется. Будит его тихое: «Юнь-юнь». Помниться, называет его так друг с самого детства. Друг. «Друг». Юноша поднимает замыленный взгляд на партнёра, пытаясь сфокусироваться на его лице. —..нь, там скоро фейерверки будут. Пойдём посмотрим? И он молча кивает, встает, зевает. И не спрашивает ничего, просто выходит с ним под руку из ресторана, кивая Сян Лин на прощание. Возможно, это его лучший праздник морских фонарей.