Ноксианская дипломатия

Кулак советника Хоскела с грохотом встретился со столом переговоров. – Ты просишь слишком многого! – рявкнул он. – У вас и так уже есть ваш суверенитет! Радуйтесь, что мы так много вам позволили! Севика прищурилась, глядя на непримиримого старика, и он заметно поник, когда она наклонилась вперед и сказала: – Пилтовер поколениями высасывал кровь из дочерей и сыновей Зауна, и твоя семья извлекла выгоду из нашей крови и труда. – Это были законные деловые предприятия! – огрызнулся Хоскел. – Это были бойни! – Севика швырнула через стол папку, которая проскользила до противоположного конца и замерла перед советником. – Шахтеры и рабочие каждую неделю умирали от несчастных случаев и переутомления! Тебе даже не хватило такта хоронить их! Твои надзиратели просто сбрасывали тела в Пилт! И если ты не хочешь, чтобы переговоры закончились кровью, ты заплатишь причитающиеся нам репарации! Прежде чем Хоскел успел ответить что-нибудь катастрофически невежливое, Мэл Медарда резко подняла руку, призывая к молчанию. Поскольку Дом Медарда не имел серьезных интересов в Зауне и, по их меркам, не уличен ни в каких реальных прегрешениях перед городом, было решено, что Мэл выступит посредником в переговорах о возмещении ущерба. Если уж быть совсем точным – это был единственный реальный выбор. У всех прочих Домов были свои доли в Зауне, что приводило к потенциальному конфликту интересов. Ни с одним из них переговоры не шли особо хорошо, но Хоскел, безусловно, был худшим из худших. – Можно? Мэл протянула руку, и Севика с самодовольным выражением лица протянула ей то, что могло быть только еще одной копией отчетов. Кровь отхлынула от и без того бледного лица Хоскела. Мэл демонстративно листала документы, хотя уже была осведомлена об их содержимом. У нее были припасены собственные подобные отчеты на случай, если однажды Хоскел станет проблемой и потребуется рычаг влияния на него. Досадно, конечно, что кто-то ее опередил, но она точно не была расстроена. В конце концов, она планировала то же самое. Отложив папку, Мэл повернулась к Хоскелу и произнесла: – К сожалению, советник, эти обвинения серьезны и подкреплены доказательствами. Я бы сказала: если репарации – все, чего требует Заун, можете считать, что вам повезло. – Это нелепо! – Хоскел встал, теперь лицо его было красным и чванливым. – Эти мерзавцы не получат ни одного медяка из состояния Хоскелов! Только через мой труп! – Что ж, я принимаю твое встречное предложение, – ответила Севика с хищной усмешкой. Хоскел во второй раз мгновенно побледнел и принялся брызгать слюной, из-за чего Мэл снова пришлось вмешаться. – Довольно. – Она повернулась к Хоскелу: – Ваш Дом заплатит репарации, как и все остальные. – Мэл снова посмотрела на Севику. – И мы не выдадим гражданина Пилтовера в Заун для линчевания. У нас с вами нет договора об экстрадиции, и вы это знаете. – Зато у вас есть смертная казнь за такие преступления, как массовое убийство, – заметила Севика, сверкнув тонкой львиной улыбкой. – Судите его сами. – А-абсурд! – снова расшумелся Хоскел, но уже более вяло. – Мы уже согласились на ваши условия, – отрезала Мэл. – Нихрена он не согласился, – ответила Севика, кивая на Хоскела. – А дело у меня к нему. – Совет выступает гарантом выполнения требований, – процедила Мэл сквозь зубы. Севика вновь уставилась на съежившегося советника, пригвоздив его взглядом к стулу. Затем она встала и, как Мэл ни старалась держаться, у нее перехватило дыхание. Севика была тем еще экземпляром. Высокая, широкая, мощная, с острым взглядом и еще более острой линией подбородка. Она удерживала Хоскела на месте взглядом с такой силой, будто сжимала пальцами его шею. – Возможно, Заун предпочел бы заменить деньги кровью, – мрачно произнесла Севика, – возможно, мы хотим правосудия для прославленного Дома Хоскела. – Ты... ты х... – Убер, в последний раз, во имя всего, что для тебя свято, прояви немного здравого смысла и закрой свой хренов рот! Мэл вперила в него яростный взгляд, дожидаясь, пока остатки бравады, которую ему удалось собрать, не скорчатся, подобно умирающей крысе. Через мгновение мужчина сел и опустил голову. Убер Хоскел и в лучшие времена был жалким большим ребенком, он так и не перерос маскулинное стремление закатывать хре́нову истерику каждый раз, когда дела у него шли не лучшим образом. Он был мелким эгоистичным ублюдком, и то, что Мэл была вынуждена защищать его, делало ситуацию просто гротескной. Когда Мэл повернулась к Севике, то была удивлена, обнаружив, что теперь заунитка смотрит не на Хостела, а на нее, и в этом взгляде читается совсем другой вид огня. На мгновение Медарда забыла, как дышать, и в то же мгновение губы Севики изогнулись в легкой улыбке. – Советница Медарда, – голос Севики казался излишне хриплым, – я выдвинула свои требования. – И я вежливо прошу вас их пересмотреть, – ответила Мэл сквозь зубы. – Крови пролилось достаточно. – Может, для тебя, – ответила Севика, – а я бы не отказалась от еще пары горстей. Закрыв глаза, Мэл мысленно сосчитала от десяти до одного, обдумывая свои варианты. Затем она вздохнула, открыла глаза и обратилась к Хоскелу: – Оставьте нас. Так мы ни к чему не придем. Я поговорю с представителем Зауна наедине и найду решение, которое не повлечет за собой казнь или войну, и мы снова соберемся завтра днем. Впервые в жизни Хоскел подчинился без возражений и с несчастным видом покинул конференц-зал, оставив женщин одних. Первую минуту их уединения Мэл провела, свирепо уставившись на Севику. Пилтоверские советники, магнаты и вельможи бывали разбиты одним только этим взглядом. Но не Севика. Заунитка, казалось, впитывала его, как солнечный свет на пляже. – Итак, – начала Севика, усаживаясь обратно с ленивой кошачьей грацией, чтобы тут же закинуть ноги на стол. – Мы обе знаем, чего хочет от переговоров твой босс, и я рада поспособствовать тому, чтобы это произошло, но ты не облегчаешь мне работу, – прямо заявила Мэл. – Я не собираюсь облегчать пилтошкам жизнь, ты, золоченая курица, – ответила Севика. Мэл сдержала совершенно непродуктивную реплику. Этот фарс им пришлось разыгрывать только из-за того, что Силко, откровенно говоря, ухватил Пилтовер за задницу. Его дочь как-то сумела опередить пилтоверских специалистов по хекстеку, и создать оружие массового поражения из единственного хекс-камня и горсти металлолома. Виктор назвал факт существования подобного оружия ужасающим – в равной степени из-за того, что подобное вообще могло существовать, и того, что разум, создавший его, до сих пор столь старательно игнорировался. Девушка – эта «Джинкс» – взяла теорию и сразу приступила к практике, на два десятилетия опередив научные программы Пилтовера. Это заставило Пилтовер отчаянно добиваться мира, чтобы предотвратить катастрофическую гражданскую войну, и репарации были не подлежащей обсуждению частью договора. В результате подсчета случаев грубых нарушений и халатности, допущенных по отношению к жителям Зауна, Мэл оказалась в незавидной роли человека, ведущего эти переговоры. Она осмелилась надеяться, что будет иметь дело с гораздо более доброжелательным и рассудительным новым лидером Зауна, но Силко предпочел исполнять свои основные обязанности в роли главы свежеобразованной нации, делегировав эти переговоры своей подчиненной. Мэл никогда еще так сильно не ненавидела другую женщину. – Тогда позвольте мне быть откровенной, – начала Мэл. – Будь столь чертовски любезна, – ответила Севика, все еще улыбаясь. Румянец залил щеки Мэл, когда она стиснула зубы и спросила: – К какому соглашению мы должны прийти, чтобы убрать голову Убера Хоскела из списка репараций? Севика издевательски усмехнулась: – Хочешь сказать, что ни разу не укладывалась на свою роскошную кровать с шелковыми простынями после целого дня общения с этим занудой-жаболизом, представляя себе, как отправляешь его на виселицу? Вообще-то Мэл воображала и гораздо более кровожадные сценарии после того, как ей пришлось несколько часов подряд разбираться с совершенно идиотскими оправданиями советника Хоскела, но рассказывать об этом она не собиралась. – Представляла я что-то или нет, – многозначительно ответила Мэл, – это не имеет никакого отношения к данным переговорам. Голова члена Совета – не предмет для торга, так что предоставьте мне что-нибудь другое, с чем можно было бы работать. Севика что-то задумчиво промурлыкала себе под нос, затем встала и принялась расхаживать – или, точнее, рыскать, – по залу. Было в этой женщине что-то хищное. Выходцы из Зауна всегда были готовы впиться в глотку, но Севика являла собой практически идеал данного типажа. Если бы существовал порок столь чистый, что он был близок к добродетели, Севика воплощала бы эту концепцию, что всегда заставляло Мэл чувствовать себя немного не в своей тарелке. Заунитка почесала подбородок металлическим когтем своей левой руки. Даже в мягком освещении конференц-зала было заметно болезненно-фиолетовое сияние химических камер, подпитывающих протез. Наконец, Севика остановилась. Прямо перед Мэл. Советница не отреагировала на попытку запугивания, лишь отклонилась на спинку кресла, глядя Севике в глаза, выгнула бровь и произнесла: – Да? Севика наклонилась, и самообладание Мэл чуть было не изменило ей, когда женщина остановилась буквально в нескольких сантиметрах от нее. И, против ее воли, румянец поднялся от груди Мэл по шее, чтобы осесть на ее щеках и висках. С этого расстояния у нее была возможность оценить удивительно приятные черты лица Севики и мощный аристократический нос. Слегка погнутая переносица – кто знает, во скольких драках ей довелось побывать? – но это делало ее скорее более, а не менее, привлекательной. – Что? – огрызнулась Мэл. – Есть что-то на моем лице, чего ты хочешь больше, чем голову Хоскела? – Она осмелилась наклониться вперед так, что кончики их носов почти соприкоснулись. – Потому что я бы предпочла получить обратно свое личное пространство. Она ожидала услышать очередной насмешливый ответ. И чего она уж точно не ожидала, так это того, что Севика обхватит рукой – из плоти – ее затылок и притянет к себе для сокрушительного поцелуя. Этот поступок насколько застал ее врасплох, что она даже пискнула, и это мгновение слабости предоставило Севике импульс и место для того, чтобы вывести Мэл из равновесия. Она рефлекторно протянула руку и вцепилась в рубашку Севики, в то время как эти почти оскорбительно полные губы продолжали доминировать над ее ртом. В какой-то момент язык Севики проник внутрь, а в какой-то другой, не связанный с этим, момент, Мэл осознала, что начала отвечать на поцелуй, и в момент осознания ее терпение лопнуло, и она сделала единственное, что пришло ей в голову. Она укусила Севику. Сильно. – Ах! – Севика издала лающий смешок, отшатнувшись назад. Ощущая сладковатый привкус железа на языке, Мэл вскочила с места и ткнула пальцем в грудь Севики. – Как ты смеешь?! – прорычала она. – Как?.. – О, перестань, Медарда, – рассмеялась Севика, вытирая кровь с нижней губы тыльной стороной металлической кисти. – Ты же сама хотела новую сделку, – она слизнула кровь с металла, – так вот она. Ответом Мэл стала пощечина. Она ударила достаточно сильно, чтобы ушибить ладонь, и все же, каким-то образом, недостаточно сильно для того, чтобы Севика сдвинулась больше, чем на сантиметр. Это даже не помогло согнать улыбку с губ невыносимой женщины. Севика лишь улыбнулась еще шире. – Если тебе нужна шлюха, – язвительно заметила Мэл, – уверена, ты могла бы это устроить. – Если бы мне нужна была шлюха, я бы осталась в Зауне, – легко ответила Севика. Мэл сплюнула на пол между ними слюну, смешанную с чужой кровью, завела руку за спину, обхватила ладонью рукоять тонкого стилета, сливающуюся с витиеватой филигранью ее платья, и вытащила лезвие из являющихся частью корсета ножен, чтобы замахнуться на Севику, которая издала еще один лающий смешок. – Если думаешь, что можешь просто взять меня, я гарантирую, ты потеряешь больше, чем палец, – прошипела Мэл. Севика двигалась так быстро, что Мэл даже не заметила этого. Просто в один момент она ровно держала стилет в расслабленной ладони, готовясь к удару, а в следующий момент Севика с высокомерной легкостью выбила оружие из ее руки своим химтековским протезом, и нож, выпавший из онемевших пальцев, со звоном покатился по столу для совещаний. – Не прикидывайся скромницей, советница, – произнесла Севика голосом, похожим на звук перерезаемого в темноте горла. – Взгляни на меня, – она ткнула большим пальцем себя в грудь, – и скажи, что ты действительно думаешь, будто я не замечу, что кто-то смотрит на меня так, словно хочет укусить. – Твои инсинуации... – Я нихрена не инсинуирую, – протянула Севика. – Ты хотела трахнуть меня с того момента, как увидела, и я, – она схватила Мэл за ее дорогой чокер и потянула к себе, – тоже хотела попробовать тебя на вкус. Выпустив чоккер, она обхватила ладонью заднюю часть шеи Мэл и снова потянула ее вперед. Однако в этот раз она нацелилась на шею, и Медарда ахнула, когда зубы Севики коротко и аккуратно сжали ее кожу, сомкнувшись достаточно сильно, чтобы оставить отметину, по которой тут же скользнул язык. Мэл потребовалось три рваных вдоха, чтобы осознать, что она просто позволила этому случиться. Не протестовала, не спорила и даже не сопротивлялась. Потому что Севика не ошиблась. Может, все дело было во фрустрации. Может – в долгих рабочих днях вкупе со слишком малым количеством полноценного ночного отдыха. Может – в досаде из-за необходимости вести переговоры от имени проигравшей стороны. А может, во всем этом вместе и еще кое-чем сверху, но Мэл не могла отрицать накопившееся напряжение, а Севика определенно принадлежала к ее типу женщин – высокая, сильная, крепкая, с чудесными плечами и соответствующим фигуре поведением. – Скажи мне, что я вру, – прошептала Севика, и ее горячее дыхание коснулось уха Мэл перед тем, как зубы сомкнулись на мочке, а металлическая рука поползла вниз по бедру к подолу платья, чтобы начать медленно задирать его. Не говоря ни слова, Мэл зарычала, повернула голову и накрыла рот Севики своим, одновременно принимаясь расстегивать ремень ее штанов. Медарда справилась с пряжкой в мгновение ока, даже несмотря на то, что Севика обхватила руками ее бедра и приподняла над полом, чтобы плавно опустить на стол для совещаний. Платье было варварски закатано до бедер, и Севика обеими руками облапала ягодицы Мэл, пока та стягивала брюки с ее бедер, прежде чем перейти к рубашке – схватить за подол сзади и потянуть вверх. Севика жадно поцеловала ее, и она почувствовала вкус крови, все еще сочащейся из места укуса. Это сделало поцелуй намного слаще. Мэл вытащила шпильки и гребни из своих волос, и побросала на пол. Мгновенно позабытые украшения со звоном рассыпались по плитке. Севика откинулась назад, прервав поцелуй, чтобы стянуть топ и швырнуть его на стол. Воспользовавшись этим, Мэл наклонилась и обхватила губами темный сосок, заставив Севику застонать и схватиться за ее густые вьющиеся волосы. – Довольно прелюдий, – прорычала Севика, оттаскивая Мэл от себя. Севика отпнула в сторону стул, на котором ранее сидела Медарда, и плюхнулась на него, чтобы стянуть штаны вместе с ботинками. Либо зауниты традиционно обходились без нижнего белья, либо сегодня Севика решила отказаться от него по какой-то своей причине, но под ее хваткой Мэл была вынуждена опуститься на колени перед широко раздвинутыми ногами более не прикрытой одеждой женщины. – Ну? – Севика еще немного усилила хватку, притягивая голову Мэл ближе к своей мокрой киске. – Я думала, ты хочешь попробовать? Облизнув губы, Мэл наклонилась, зарылась лицом в темную массу кучерявых волос между ног Севики и длинно провела языком снизу вверх. Севика вздрогнула, чуть ослабила хватку и откинулась на спинку стула. Мэл прильнула к ее бедрам и коленям, с любопытством вылизывая сладкую розовую сердцевину, посасывая губы и капюшон, и в целом предаваясь каждой ночной фантазии, которую она себе позволяла в отношении мощной женщины, сидящей перед ней, с тех пор как начались эти проклятые переговоры. Мэл почти полностью отключилась от внешнего мира, когда услышала над собой тихий щелчок и шипение, и подняла глаза, растерянно моргая, обнаружив, что Севика наблюдает за ней. В какой-то момент она отпустила волосы Мэл, и теперь в одной руке держала толстую сигару, а в другой – золотую зажигалку, над которой колыхался синий огонек. – Не обращай на меня внимания, красотуля. – Севика сжала сигару губами, прикурила, глубоко затянулась и выдохнула кольцо ароматного дыма прямо в лицо Мэл. – Оставайся там, сколько хочешь. Нахмурившись, Мэл погрузилась глубже и вошла сильнее, и Севика застонала, шире раздвигая ноги. Рука, державшая зажигалку, казалось, не справилась со своей задачей, и Медарда испытала некоторое удовлетворение, услышав, как маленькая золотая безделушка со звоном упала на пол, прежде чем пальцы Севики снова нашли опору в ее волосах. Обхватив губами клитор Севики, Мэл попеременно сосала и лизала, затем скользнула рукой ниже и ловко вставила два пальца глубоко внутрь, резко согнула их там, заставив Севику дернуться и ахнуть. Воздух наполнился запахом пепла и сигаретного дыма, благоухающего землистыми травами, встречающимися лишь в определенных частях Зауна – и это было опьяняюще. Несмотря ни на что, Севика держала ноги широко раздвинутыми, проявляя замечательную сдержанность, как и обещала, позволяя Мэл пробовать ее. Тем не менее, Медарда ясно видела, что аппетит и страсть Севики растут все больше и больше, пока, наконец, она не перешла грань. Смазка брызнула на губы и в рот Мэл, а она жадно облизала все, тщательно вычистив каждый кусочек киски и бедер Севики, прежде чем отстраниться, подхватить пальцами подол платья и стянуть его через голову. Она взобралась на Севику, как на стену, чтобы усесться на колени к женщине, обхватить ее лицо обеими руками и притянуть к себе для обжигающего поцелуя. Севика выронила окурок сигары, чтобы сжать киску Мэл открытой ладонью. Медарда вскрикнула и сдавила эту ладонь – грубую, мозолистую и идеальную – бедрами, и каждое движение отдавалось волной, поднимающейся по позвоночнику вверх, пока она целовала, покусывала и снова целовала плюшевые губы Севики, оставляя на них все больше следов. – Вот так, – прошипела Севика между вздохами и поцелуями, – давай! Кончи со мной, моя маленькая ноксианская шлюха. Сделай это! Медарда снова укусила Севику в ответ на оскорбление, но, казалось, это только сильнее ее распалило. Женщина лишь выругалась и нырнула за новым поцелуем, и вкус крови, пепла и огня проник в сами кости Мэл, вскипев в ее крови, и она яростно кончила, разразившись тирадой невнятных ругательств, прижавшись лицом к плечу Севики. Это было унизительно. Женщина даже не использовала пальцы, и все же это оказалось лучше всего, что Мэл могла бы вспомнить. Оттащив Мэл от себя, Севика подняла руку и провела языком по собственной влажной ладони, прежде чем прижать пальцы ко рту Медарды: – Открой. Пристально глядя на Севику, Мэл все же подчинилась, открывая рот. Пальцы тут же оказались внутри, и Медарда провела по ним языком, пробуя себя под неотрывным взглядом Севики. Ее темные глаза горели каким-то нечестивым огнем, и Мэл не могла даже представить, что не попробует это на вкус. Высвободив пальцы, Севика снова притянула Мэл ближе, и на сей раз поцелуй был медленнее и слаще, и в то же время более всепоглощающим. Все в Севике было голодным и властным, и Мэл хотела это все. Она провела руками по мощным плечам, по холмам и впадинам широкой спины; обхватила подтянутую талию и поднялась по точеному животу, чтобы взвесить в ладонях упругие груди, не переставая покачивать бедрами на коленях Севики. – Хорошо... – прошептала Севика, приподняв Мел за бедра, чтобы устроить ее на себе верхом. Ее пальцы снова нашли мокрое влагалище Мэл и на сей раз проникли внутрь. Медарда снова вскрикнула, внезапно ощутив себя столь чертовски заполненной. В какой-то момент она обвилась вокруг Севики, изящно прогнувшись в спине, и опустила бедра ниже в отчаянной попытке наполнить себя еще больше. И когда Севика дала ей это, Мэл выгнулась назад с очередным криком, и Севика без колебаний последовала за ней в этом движении, возвышаясь над Мэл, пока та не распласталась в развратной позе поперек стола с поднятыми над головой руками, практически накрытая мощным телом. Не задумываясь, Мэл сжала ладонь вокруг рукояти своего клинка, попавшего под руку, и рванулась вверх, обхватывая Севику руками. Медарда вонзила зубы в мощную бугрящуюся мышцу между шеей и плечом. Севика хекнула, продолжая размеренно двигать пальцами, но тут же замерла, когда Мэл прижала острие стилета к широким мышцам спины прямо над сердцем. – Моя, – прошептала Мэл почти пьяным голосом, медленно и нежно проводя лезвием по коже сверху вниз, и Севика выдохнула с чем-то, похожим на облегчение, продолжая терзать влагалище Мэл. – Теперь ты моя... – Она оторвала лезвие от кожи и снова опустила его, чертя очередную тонкую красную линию. Она продолжала наносить порезы, пока не закончила – во всех смыслах, – и Севика не рухнула на нее, тяжело дышащая и потеющая, как животное. Мэл никогда в жизни не чувствовала себя более удовлетворенной. Ее стилет куда-то запропастился, но ей было все равно. Вес женщины, лежащей на ней, был всем, чего она только могла пожелать. Мэл не знала, сколько времени они так провели, но, в конце концов, Севика приподнялась, чтобы посмотреть на нее. Их взгляды встретились, будто кусочки кремня – со щелчком и искрами, – и Мэл приподнялась для еще одного поцелуя. Он был сладким, с привкусом железа и жара, и Севика обхватила ее обеими руками, держа так долгое мгновение, прежде чем отстраниться. – Я думаю, – просипела Мэл, – можно считать эти переговоры многообещающими, но требующими... дальнейшего обсуждения. Разбитые губы Севики изогнулись в улыбке. – Может быть, в следующий раз где-нибудь в более уединенном месте? – Конечно, – согласилась Мэл, проводя пальцами по свежим отметинам на спине Севики, которая зашипела в ответ и наклонилась, чтобы провести языком по ее горлу. И пока она это делала, Медарда успела хорошенько рассмотреть ее спину в зеркальной колонне. Отражение показывало мощные мышцы и воспаленно-красные полосы там, где Мэл вырезала на поверхности кожи крестообразный символ Дома Медарда. Эта боль должна была быть восхитительной. Она сверкнула лисьей улыбкой своему отражению. Севика скоро заметит. Будет ли ей все равно? Не важно. «Моя», – беззвучно произнесла Мэл одними губами, и закрыла глаза, позволяя Севике ласкать ее, пока она представляет их следующую встречу.