Судьба на двоих

      Дима устало падает спиной на мягкую траву, наплевав на возможную грязь на одежде.       У него здесь кризис так-то.       — Не драматизируй, — Мэрилин лисой фыркает рядом, удобно устроившись на внушительных корнях дерева раз в десять старше ее самой.       — Легко тебе говорить, — ворчит, лениво потягиваясь.       — Я тоже через все это проходила, — она напоминает как бы невзначай, задумчиво перебирая тонкими пальцами опавший зеленый лист.       Дима позволяет себе еще секунду передышки, вновь вскакивая на ноги. На чистейший ручеек как на врага злейшего глядит насупившись, опуская кончики пальцев в холодную воду.       Пытается мысли очистить, позволяет течению чистой природной силы захватить в свой плен и старается подчинить неукротимую стихию.       Ручеек словно теплее становится послушно, даже замедляется немного, что уже больше чем было в прошлую попытку.       — Да черт возьми! — ругается, когда его резко выкидывает обратно.       Вода будто в насмешку сильнее обычного о камни ближайшие ударяется.       Мэри фыркает в изящную ладонь, встает не спеша и к нему подходит, переплетая пальцы и погружая обратно в течение.       — Сосредоточься, не разделяй на свое и чужое, это тебе не огонь — здесь не выйдет почувствовать ее частью себя — вода не твоя, не ты и не станет никогда твоей.       Дима на нее смотрит невпечатленно: — От того, что ты это повторишь в десятый раз, понятней не станет, знаешь ли, — ворчит, но послушно сосредотачивается.       От женской ладони исходит волнами жизненная сила, такая же протянутая сквозь природу, как и его собственная. Она словно играет с ручьем, впутывается в саму воду — одну из великих стихий.       — Ты не ее, тебе не нужно ее подчинять или подчиняться, — Мэри продолжает, чуть крепче сжимая его пальцы в своих.       Ручей словно останавливается, ни одна капля не падает на камни и невозможно заметить хоть какое-нибудь изменение в нем, но Дима знает, чувствует.       Чувствительной кожей ощущает более резкие контуры и теперь уже агрессивную энергию Силы, не Мэри. — Мэрилин, — шепчет панически, понимая, что Силу гневать себе дороже.       — Это вода, природа, — она шикает на него, заставляя остановиться.       Он прекрасно знает, на что его наставница намекает.       Раньше было больше Силы. Она была буквально везде: животные, люди и все стихии. Все могли ее использовать, а магические звери как ни в чем ни бывало разгуливали по земле. Все изменилось еще при его пра-прадеде (он полагает, судя по словам окружающих людей) — не так уж и давно, но люди адаптироваться уже успели.       Сила сойдет на нет, как только ее перестанут подпитывать наделенные магией.       Дима решительно разъединяет их руки, самостоятельно сталкиваясь с потоком разгневанной воды.       Он может — в этом сомневаться не приходится.       Мэрилин кивает одобрительно, гордясь своим учеником. Лучше многих знает какого это — пытаться завязать узы с недружелюбными стихиями.       В Диму она верит — потенциал у этого воробушка огромный, надо лишь не загубить.

***

      Олег вздыхает устало так, страдальчески.       Ему бы медитировать, читать, да хотя бы языки иностранные изучать, а не на званых вечерах сидеть.       Да и вообще, кому они, спрашивается, нужны?       Ну, кроме разве что Саши — тому только в радость завести очередной нудный разговор, вскользь упомянуть постройку новой школы для дворян и покрасоваться дорогущими одеждами.       Олег кривится недовольно, сразу же сменяя гримасу улыбкой, поймав пронзительный взгляд брата.       Не хочется еще и на каких-нибудь вечерах сидеть.       Зачем люди вообще заморачиваются, придумывая пытки? Пусть пару часов посидят без движения с идеально ровной осанкой — не всякий выдержит.       А если еще и нудятиной приправить так вообще, лучшая пытка.       Наверное, потому другие и придумывают, а то эта как-то слишком жестока.       Олег сдерживает тяжкий вздох, не давая ему вырваться.       Вот за это Саша и впрямь его может нагрузить еще больше.       Скучающе осматривает помещение со всеми собравшимися: резные потолки, большущий стол ручной работы из заморского дерева, все словно сверкает в покрытом позолотой убранстве, пока почти что глянцевые поверхности отражают сотни огней от восковых свечей.       Легкий скрип кожаных туфелек знатных леди, шелест их тяжелых юбок, расшитых различными узорами и нудные речи статных господ, то и дело дергающих своих наследников для укрепления связей и своего положения.       Олег с ленцой в конечностях потягивается, пытаясь развеять дымку сна пред своими очами.       Впрочем, пропадает без следа она очень даже скоро.       Все свечи гаснут в одно мгновение, заставляя нескольких леди ахнуть от неожиданности.       Тишина повисает тяжким куполом напряжения, слишком резонируя с доселе слышными оживленными разговорами.       Олег и сам не понимает ничего, уже совершенно ясным взглядом осматривая погруженное во мрак помещение.       Взгляд его цепляется за маленький огонек, выплывающий из-за тяжелых дверей зала. Внезапно за ним следуют десятки, а может, и сотни подобных — они расплываются в разные стороны, отбрасывая яркие блики заместо свечей. Некоторые смело подплывают к гостям, мажутся игриво о наряды, прически и пухлые щеки детей, улетая маленькими шариками.       Когда двери отворяются, на пороге показывается Мэрилин собственной персоной. Ее платье в пол, не такое пышное как у других леди, словно соткано из нитей света, что подтверждают и отлетающие от подола маленькие искорки играющих по залу шариков.       Следом за ней показывается столь же статная фигура, облаченная в шитые огнем одежды. Дима, а это именно он, взмахом руки создает сотни капелек воды, что сливаются в прекраснейшие взору фигуры, повинуясь магу. Он отправляет их в зал, развлекать и удивлять гостей, сам шествуя за своей наставницей.       Знатный люд перешептывается восхищенно, рассматривая придворных магов пред собой во всем их великолепии. Дети и подростки, до того скучающе переходящие из угла в угол зала сразу же подбегают к водным фигурам, меняя их форму просьбами, и тычут пальцами в не обжигающие плоть огоньки.       Олег вздыхает, во все глаза смотря на магов.       — Менее пафоса и более обыкновенности не для нас? — комментирует, стоит только Диме оказаться рядом с ним. Этот прохвост сдал Мэрилин людям и ретировался куда подальше от всяких любопытных взоров.       На шуточный вопрос мычит, отвешивая легкий поклон: — Не для нас, Ваше Высочество.       Олег усмехается выходкам своего друга, ловя заинтересованный взгляд одной из дам. Он подхватывает Диму под руку, ловко уводя в другой конец зала.       — Может, сбежим?       Хочется смеяться от столь наивного предложения — пока все в королевстве мечтают оказаться на подобном вечере, Дима хочет уйти в первые десять минут своего пребывания.       Впрочем, это одна из самых запоминающихся в нём черт.       Олег заглядывает в глаза напротив, пропадая. Они — темная бездна, первозданный хаос, разрушение и полное уничтожение. В них яркими искрами отражающихся огоньков рождаются вселенные различных видов и форм, в них его погибель.       Он сам не замечает как соглашается, отвлекаясь от невозможного омута, только почувствовав настойчивое прикосновение.       — Пошли, коль хочешь эту ночь разнообразить, — Дима шепчет насмешливо, утягивая принца в сторону дверей, из-за которых сам же и появился несколько минут назад.       — Стой-стой, — Олег оглядывает людей вокруг с легкой паникой, прекрасно зная, что хотя бы один танец исполнить ему надо. — куда спешишь-то так, чародей? Не могу я с вечера уйти так просто… и ты тоже.       — Ничего я не чародей, — Дима ворчит недовольно, — этих шутов придворных встречать тебе доводится постоянно, а я гость редкий! Пошли на твои пляски.       — Я тебя чаще матушки вижу уже, — напоминает насмешливо, просто чтобы слегка подразнить, пока в груди все словно огнем горит, взрываясь фейерверками чувств.       Он осматривает толпу в поисках брата, от резкого толчка в сторону потерянного запинается, совсем не грациозно размахивая руками.       — Дима! — шипит, понимая, что его самым наглым образом вытолкнули в коридор. — Я все еще второй принц империи, прояви хоть каплю уважения, — комментирует, прекрасно зная, что все безнадежно.       И это же знает его друг.       — Ну, надо же мне тебя похитить, — Дима подмигивает, тащит его к распахнутой деревянной раме на стене, наглейшим образом сталкивая вниз.       И зачем только в ту первую их встречу он приютил этого взбалмошного кота?

***

      Олег смотрит на коня, переводя взгляд на спрыгнувшего позади него Диму.       Конь, белоснежный с крапинками серого, вторит его взгляду, после чего ловит зелёное яблоко прямо в воздухе.       Бельчонок, показавший свою мордашку из светлой гривы, неловко соскакивает на темную макушку мага.       Олег, понимая, что знать не хочет что, зачем и как, повторяет за Димой и ловко забирается на сильную спину жеребца.       Вот бы еще поводья и седло было.       Конь на него зыркает максимально осуждающе, словно мысли прочитал, и скачет к выходу из замка.       «Не думать», — принц принимает решение, просто отдаваясь моменту.       Один раз он уже прислушался к интуиции и она не подвела.       Значит, и сейчас можно.       — Мне конец от Саши, — Олег озвучивает эту истину, пока Дима перед ним начинает смеяться. — а тебе от Мэри, — напоминает злорадно.       Им стоило остаться хотя бы на один танец: так уходить — верх невежества, но… он не может ничего противопоставить беззаботности Димы. От него счастье исходит волнами, а радость искрится в глазах.       Именно такими он хочет видеть жителей своей родины.       Такими же искренними и не обремененными проблемами.       Да и по-правде, Олег не хочет оставаться среди всех тех напыщенных людей, которые отчего-то возомнили себя выше других.       Дима ощущается как покой, как отражающиеся в диких волнах лучи солнца, как время, которое не забыть — настолько счастливо и хорошо.       Олег смеется тихо, расслабляясь на вечернем ветру. Теперь можно и нормальным стать, не отпуская остроумных каламбуров и не испепеляя своего друга взглядом за «неподобающее» поведение.       Мерзость, а не высший свет.       Он снимает с себя тяжелую накидку, оставаясь в тонкой белоснежной рубахе. — Весь день так сделать хотел, — говорит, вдыхая прохладный воздух.       — По глазам твоим видел, — Дима улыбается открыто, подставляя лицо навстречу освежающим потокам.       Конь несется вперед, постукивая копытами по редким камням. Его грива развивается в ответ движениям, на что маг ее ловит ловкими пальцами, заплетая легкую косу из самых длинных прядей.       Бельчонок у него в волосах возиться, поудобнее устраиваясь со своей сломанной лапкой.       — Отпусти сегодня все, — советует, сам же и внимая своим словам, — в такой хороший вечер грешно будет время тратить на раздумья.       Олег его толкает в спину: — Давай-ка тут без философских изречений, чародей. — а у самого холодок по коже бегает, вселяя в душу мгновенную обреченность, заставляя сглотнуть ставшую вязкой слюну. — На нашем веку таких вечеров еще будет…       — Твоя правда, — Дима усмехается уголками губ, спрыгивая с коня.       Теперь они на его территории.       Олег с легким волнением смотрит, как ветви деревьев словно расходятся в стороны, давая пройти сквозь них без царапин. — Не ожидал, — признается, отвешивая легкий поклон лесу и обитающим в нем духам.       — Коль принца похищаешь, собранным быть надо, — маг важно нос задирает. И все равно, что путь решился без него — конь сам, видимо, выбрал знакомую для себя дорогу.       А так, вообще, принца похищать он не собирался.       Максимум одолжить на пару часиков.       — И куда мы дальше?       — Есть у меня одно подходящее местечко, сейчас только ко мне забежим.       Олег плечами жмет, целиком и полностью отдавая инициативу в руки друга. Да даже при особом желании он не сможет что-либо решить — в лесу то впервые, не ему явно тягаться с Димой.       Зная шебутной характер этого кота в человеческой шкуре, ему остается только надеяться, что во дворец его вернут живым.       И желательно целым.       По кусочкам конечно тоже можно — Саша сможет позлорадствовать, но не очень-то и хочется.       Неудобно будет, наверное.       В общем и целом, Олег, полностью смирившись со своей судьбой, идет следом за другом.       Он старается ступать аккуратно, но сухие опавшие листья все равно шуршат при каждом движении.       — У меня такое чувство, словно лес смеется надо мной, — заявляет как ни в чем не бывало.       — Потому что это так! — прилетает ответ со смешком.       Видимо, смеётся не только лес.       До маленького деревянного домика они добираются минут за десять — он стоит у самых дебрей, как своеобразный барьер.       Олег аккуратно поднимается по маленьким ступенькам, следом за хозяином жилища, проходит внутрь.       Гостеприимно его окутал аромат тёплого дерева и чайных листьев, перемешанных с уличной свежестью. Многие поверхности были забиты различными безделушками: сухие веточки, камни странных цветов и форм, баночки и ступы — все создавало какой-то свой, неприступный его пониманию, порядок.       Примерное чувство возникает, когда на улице все белым бело от снега, вьюга завывает, а ты сидишь в теплом помещении с кружкой теплого молока.       — Нужно будет вернуть тебя до ночных владений, — Дима проговаривает в пустоту, не обращая на него ни малейшего внимания.       Вопрос замирает на кончике языка, как-то отяжеляя. Спрашивать не хочется — предчувствие плохое. Олег отводит глаза в сторону, делая вид, что ничего не слышал.       — Ты чего стоишь на пороге? Примета, знаешь ли, плохая, — Дима обращается уже явно к нему, озабоченно нахмурив брови.       Он прекрасно видит всю усталость Олега — от нее хочется избавиться. Она ожидаема после подобных мероприятий, но более приятней не становится. К сожалению.       Да и вообще, принц ведет себя довольно странно.       Может, видит чего? Не зря ведь Всеведущим прозвали.       Он быстро воду подогревает кончиками пальцев, заливая листы мяты в глиняной пиале. Туда же добавляет еще пару трав и ягод, протягивая своему другу.       — От усталости, — поясняет на вопросительный взгляд.       На душе тепло-тепло становится, так, словно там где-то глубоко внутри его физической оболочки, а может и еще глубже, кто-то разжег костер.       Ловя благодарный взгляд Олега Дима хочет заморозить это мгновение, остаться здесь вдвоём навечно. В его маленьком укрытии, хранящем в себе множество воспоминаний, с этим моментом на первом месте.       «Как бы не сгореть», — Сам себе усмехается, с трудом отворачиваясь к травам.       Он не знает что это за чувство: столь всеобъемлющее, дикое, непокорное и жадное, затмевающее другие.       Да и желания выяснять нет — еще не время.       Наверное.       А может, это самое время прошло еще в первую их встречу, столь неловкую, несуразную, нисколечки непредвиденную.       Дима смиряется с этим жаром во всем теле, чувствуя, как щеки наверняка окрашивает нежный оттенок розового.       К бельчонку пододвигает блюдце семян и пиалу с остывшими заваренными травами.       — Теперь можем идти, — говорит, ловя расфокусированный взгляд Олега.       Тот вздрагивает, скорее всего тоже погрузившись в этот момент спокойствия и уюта, наверняка столь редкие для члена королевской семьи.       Вообще, всю эту атмосферу не хочется прерывать, куда-то идти и что-то делать — зачем, если можно остаться здесь? В самом безопасном месте, где никто и ни за что не тронет.       Но у Димы есть планы на эту ночь.       Он хватает Олега за руку, лёгким взмахом руки закрывая за ними дверь.       Его душа требует приключений, а их дома, увы, не найти.

***

      — И где мы? — Олег вглядывается в весело бегущий ручеёк, подавляя желание дотронуться до воды. Слишком уж она прозрачная и необычная в свете луны.       — Где-где, во владениях Водяного с Лешим, — Дима ворчит, поправляя свой наряд. Слишком неудобный и вычурный для леса, заставляющий чувствовать себя не в своей тарелке.       Но и переодеваться показалось плохой идеей. Все же его друг примерно в таком же положении.       Он критическим взглядом окидывает поляну перед собой, решая, хорошая ли идея усаживать на траву принца.       В любых других обстоятельствах, очевидно, нет.       Олег решает за него, небрежно кидая свою накидку на траву и осматривается, чувствуя, как воздух покидает легкие.       — Это… — задыхается, недоговаривая, не в силах выразить свои мысли.       Поле перед ним усыпано цветами. Они все разных форм и цветов, словно сияют под светом луны, искрятся в ее лучах, переливаясь. Ему на мгновенье кажется, что между нежными лепестками летают игривые феи, заливая все пространство своим таким сказочным, свободным и счастливым смехом.       На душе становится легко-легко и ощущает он себя радостным облачком, спустившимся посмотреть на столь невероятные проказы луны.       Еще легче становится, стоит перевести свой взгляд на мага рядом. Он выглядит полностью в своей стихии, явно являясь любимчиком небесного светила. Слегка голубоватый свет играет в чуть завитых волосах, заставляя их искрить не хуже цветов, а глаза… Если Олег ощущает себя облачком, то Дима — звезда. Горящая жизнью, сверкающая и таящая в себе целую галактику.       — Это ночные цветы, раскрывающиеся только лишь при лунном свете, — маг проговаривает, сам не отрывая глаз от картины перед собой.       Для него это место — одно из самых значимых.       Про него не знает никто, даже Мэрилин…       Вернее, не знал.       Но почему-то безумно хотелось поделиться им с Олегом, разделив столь прекрасную картину на двоих.       Он чуть устало падает на наверняка дорогущую накидку, переводя взгляд на небо, пока принц присаживается рядом.       — Я звезды безумно люблю… знаешь, есть астрологи, что чаще всего с ними говорят неправильно, — Дима заговаривает по привычке, не желая просто молчать.       Хотя и молчание с Олегом комфортное.       — Со звездами нужно по-своему, они мигают в ответ, видишь? — рукой указывает на весело сверкающую точку.       — Одну звезду можно и послушать привычно, — Олег проговаривает скорее для себя, вспомнив свои недавние мысли.       Дима весело улыбается, пожимая плечами, и продолжает через пару секунд: — Ты знаком с легендой звезд? — в ответ на отрицательное мычание лишь чуть горестно выдыхает. — Люди, что при жизни были несчастливы, но обрели счастье в конце жизни, видны с Земли для всех.       Олег чуть плечом передергивает от набежавших мурашек, со всем вниманием слушая друга.       Его слова словно в душе отдаются эхом, заставляя как-то похолодеть изнутри. Кажется жутким то, что он может стать лишь безликой звездой, которую потеряют среди других таких же.       С другой же стороны… этого столь хочется. Просто затеряться, не выделяться ничем и не нести ответственности за все и вся.       А имеет ли он вообще право стать звездой?       Жизнь принца не то чтобы тяжела, в сравнении с другими.       — Что же случается с другими? — В тон своим думам озвучивает вопрос.       — Те, кто так счастье при жизни не познал светят по-другому… Нам, простым людям, их не увидеть. Они ближе к Богам, ближе к своему счастью, — Дима вздыхает, легко улыбаясь уголками губ — А полностью счастливых людей нет.       Олег вздрагивает, переводя взгляд со звезд на цветы.       Они ему ближе, такие, кажется, идеальные в своей свободе и борьбе, упорные в желании жить.       Цветы напоминают жителей его империи.       В столице самые обеспеченные, лицемерные, но желающие жить дальше со своими семьями — дворяне, различные советники и другие, слишком богатые и алчные.       По краям же, самые добрые, искренние, но и бедные судьбою. Те, кто редко доживает до тридцати.       — Я не позволю тебе портить нам вечер тяжелыми думами, — Дима ворчит, вскакивая на ноги и забавно тянет Олега на себя. — ты там танец, вроде, хотел.       Под руку подхватывает, делая первые шаги, ухватившись за крепкое плечо принца.       Тот по инерции ступает в такт, еще не полностью поняв происходящее.       Слишком резкая перемена настроения для одного бедного Олега.       А Дима словно и рад его шокировать, полностью сбросив загадочную дымку.       Им же, к слову, и созданную.       — Не нужно было рассказывать такую легенду, — бурчит, одну из рук уместив на талии мага. Огненные одежды того, на удивление, и не думают обжигать — лишь согревают от влажности озера.       Они сливаются в этом мгновенье, ступая по длинной траве, не фоне искрящихся цветов.       Две души, такие разные, но столь близкие, поют лишь им известную песню.       Здесь, сейчас, в лунном свете, журчании ручья и цветах, так хорошо, так незабываемо и волшебно, что Олегу думается, что жизнь только начинается.       Как он мог жить, не испытав этот момент?       Как мог восхищаться чем-либо, не увидев истинного чуда?       Как мог считать кого-то красивым, не прижав к себе самого дорогого сердцу человека?       Он готов отдать все за этот момент: наследство, титул, собственный рассудок.       Как зависимый, испытавший истинное счастье. И это счастье — Дима, показавший волшебство, не используя магии.       Олег отдает этому магу сердце без капли сожалений.       И свидетельница тому луна в окружении мерцающих звезд.

***

      В замок возвращаются они лишь с рассветом.       — Бес какой попутал, — Дима шутит, стоит ему вспомнить о своем былом намерении вернуть принца гораздо раньше.       Олег качает головой, вручая пробегающей мимо служанке свою пропахшую свежей травой накидку.       — Я удивлен, что в этот раз ты как нормальный человек через двери заходишь, — комментирует, приподнимая бровь.       Вот это событие настолько редко, что впору диву дивиться.       Чтоб Дима и знал о существовании двери? Это что за шутки?       Сам же Дима кривляется, высунув язык. Нечего тут его привычки комментировать.       — Нам нужно не попасться Александру и Мэрилин, — напоминает, без задней мысли гася все свечи, облегчая работу слугам.       — Помню-помню, не попадемся, — Олег осматривается по сторонам, словно ожидая, что из ближайшей картины на него брат выпрыгнет.       Однако, видимо, у правителя их империи есть чуть более важные дела.       — Тихо! — Дима шепчет, прислушиваясь к звонким шагам где-то чуть впереди.       А вот это уже напрягает.       Олег потерянно оглядывается, хватает друга за руку и бросается к ближайшим тяжелым шторам, прячась за ткань.       Дима крякает от легкого удара бедром об оконную раму, непонимающе взирая на принца, пока тот старается незаметно посмотреть на человека в коридоре.       — Посыльный, — выдыхает потерянно, смущенно заглядывая в веселые глаза мага.       — Пошли уже, герой, — Дима фыркает, отодвигая штору и выходя на свет.       Гениально, конечно, прятать двух людей за хоть и тяжелой, но все еще тканью.       Олег иногда такой наивный, что просто невозможно.       Но он не может спорить с самим собой.       Это мило.       Олег в принципе милый.       Дима отводит глаза в сторону, подгоняя принца в покои.       Хватит с них приключений на сегодня — ему и так свое бешено стучащее сердце успокаивать каким-нибудь чудом предстоит.       Да и бельчонка проверить стоит, заскучал, небось.

***

      — Ну же, девчат, не медлим! — Дима зазывает радостно, срывая приглянувшийся цветок. Не такой, на которые они с Олегом смотрели, обычный, дневной, но все еще прекрасный.       Правда, с его принцем все куда прекраснее.       Он краснеет от своих же мыслей, переводя взгляд на хихикающих девушек.       Девицы все красивы: краснощеки, круглолицы, в белоснежных легких платьях с длинными косами. А самое красивое — их легкие улыбки и искорки в глазах.       — Дмитрий, ну что же вы! — одна из них щурится весело, наверняка подмечая его алеющие щеки. — У нас тут праздник, а вы подгоняете все!       Дима отмахивается, подходя к группке девушек. — Венки все плести умеете, красны девицы мои? — уточняет, понимая, что скорее всего да.       Все же этого события чуть ли не всю жизнь ждут.       Ветер слегка треплет его волосы с легкой белой рубахой напару, развивая юбки девушек напротив.       Те все как одна кивают, начиная показывать собранные цветочки. Некоторые взволнованно щуряться, кто-то радостно пританцовывает, а некоторые тревожно сжимают стебельки.       — Не переживайте, уж я точно всем суженых найду, — проговаривает, весело улыбаясь.       Шелковистая трава под босыми ногами словно в подтверждение шуршит, пока мягкий ветерок целует этих девчонок в щеки.       Здесь, так-то, впору ему самому переживать, ведь впервые Дима проводит праздник летнего солнцестояния, или же Ивана Купала. Раньше Мэрилин сама всем занималась, а сейчас он стал достаточно взрослым.       Задумчиво срывает еще несколько цветов, начиная ловко плести венок, пока все разбегаются по полю.       Ну что же, это успокаивает.       Стебельки переплетаются друг с другом, обозначая связь душ.       — Дима!       Он озадаченно оглядывается на знакомый голос, сразу расплываясь в довольной улыбке под хитрые смешки девчонок.       Те принцу кланяются, поправляя свои юбы, взволнованно перешептываясь.       — Олег? Ты чего здесь? — спрашивает озадаченно, по инерции продолжая плести венок.       — Вот только вид не делай, что мне не рад, — подмигивает довольно. — неужто ты думал, что я оставлю тебя в такой день?       У Димы внутри все цветет и благоухает, а сам он себя чувствует первым подснежником, который бережно солнечные лучи обнимают, позволяя жить.       — Так получается ты сегодня весь мой? — комментирует, чтобы на что-то отвлечься и не покраснеть.       Олег в принципе красив всегда, но в белой рубахе, обшитой красной ниткой, с этими растрепанными игривым ветром волосами, с этими легкими морщинками от улыбки…       Диме еще так-то важный ритуал проводить, он не может зависнуть на столь неземных глазах своего принца.       Из ступора его выводят слишком уж громкие смешки со стороны девиц.       Уж эти лисицы точно все заметили.       Дима на них сам лисой фырчит, с удивлением подмечая бельчонка в волосах Олега.       — Ну ты чего, непоседа мой? Принца для странствий использовать плохо, — произносит, подставляя свободную руку, куда малыш сразу же прыгает.       У него уже лапка срослась и он еще активнее стал.       — Прямо как хозяин, — Олег смеется, подхватывая настрой девочек. — у меня наказ от Мэрилин тебе его доставить.       На это Дима хмыкает, в душе благодаря свою наставницу.       Неудивительно даже, что все девушки все поняли — они те еще лисицы хитрые.       Или же его чувства столь заметны всем вокруг?       Точно не второе.       Он головой машет, усаживая бельчонка на плечо.       — Раз уж ты здесь — за работу! — и улыбается слишком уж невинно.       У Олега подозрений много, даже слишком, но показывать их одному конкретному магу довольно рискованно.       Дима глаза закатывает, продолжая плести венок.       Некогда ему тут отвлекаться на всяких принцев.

***

      — Поди же ко мне, душа млада, — Дима, стоя в чистой воде озера, подзывает к себе одну из девчонок. Она сразу же срывается к нему, намочив подол платья теплой водой, голову склоняет, вся напряженная в нетерпении — позволь же узреть суженного твоего, — проговаривает, обращаясь напрямую к душе. Руку протягивает, легко касаясь девичьей груди.       Вся поляна погружается в тишину, волнительно наблюдая за происходящем перед ними чудом.       Легкий ветер треплет косы зажмурившейся в надежде девушке.       Сейчас все люди вокруг кажутся ближе родных, молясь за свое и чужое счастье.       Они все едины.       — Повезло же тебе, — Дима убирает руку, ласково приподнимая острый подбородок девы пред собой. — твой возлюбленный.       Она тот час же глаза распахивает, неверяще на него смотря секунду, после сразу кидаясь с объятиями и радостными всхлипами.       Олег, наблюдая всю эту картину, искренне радуется за эту незнакомую ему девушку, ощущая единство со всеми собравшимися здесь. Он наблюдает за первыми закатными лучами солнца в воде, сглатывая от переполняющих чувств.       Все внутри кипит, бурлит радостным фонтаном — таи и гордость есть за Диму, его самого близкого человека, что уже столь продвинулся в своем деле, что может находить связь душ людей.       Это восхищает.       Девушки начинают зазывать эту деву, счастливо целуя ее в румяные щеки и протирая блестящие капельки слез платочками.       — Поди ко мне, душа млада, — с этими словами все вновь волнительно замирают, погружаясь в тишину.

***

      С последними лучами закатного солнца, весело мелькающими на водной глади, Дима расслабленно выдыхает.       Закончил.       Успел.       Все девушки счастливо воркуют друг над дружкой, блестящие от слез глаза протирая ладошками.       — А мне можно тоже? — раздается голос сбоку и он сразу же оборачивается, переживая, что кого-то упустил, не углядел.       Девочка, лет десяти, смотрит умоляюще своими зелеными глазами, сжимая маленькие кулачки.       — Малышка, твое время еще не пришло, — Дима улыбается ей, невзначай выводя из уже прохладной воды.       — Но сестрица сегодня узнала своего суженого! — она топает зло, непонимающе дуя губки.       — У твоей сестрицы судьба уже установлена, — он отвечает мягко, присаживаясь на траву и усаживая рядом девочку.       — Но я хочу того, кто меня полюбит, — молвит печально, со слезами на глазах: — я рыжая, а других таких не видела… и другие меня избегают.       Ох, из огня да в полымя.       Дима срывает пару ближайших цветочков, осторожно начиная вплетать их в пышную косу. — Моя наставница тоже рыжая. Душа у тебя огненная, знаешь, — проговаривает как бы невзначай, щелкая ребенка по курносому носу и цепляя на голову сплетенный сегодня венок. — на судьбу опираться рано — ты сама ее властитель пока что.       Эта девочка ему нравится.       У нее личность сильная, будущее ждет значимое для мира. Ох, и принесет же она еще веселья в жизни многих людей.       Чем-то напоминает ему Мэрилин и не только копной рыжих волос.       Судьба, будущее, личность — ее хочется поддержать изо всех сил.       Он встает, слыша за спиной восхищенный вздох и подхватывает эту девчушку на руки.       — А сейчас спускаем венки! — кричит, глядя на уже выстроившихся у кромки воды дев.       Создает несколько десятков светящихся огоньков, отправляя их в сторону озера, пока остальные спускают изделия. Некоторые девушки даже в воду заходят, желая углядеть за своим.       Дима на это смешок беззлобный отпускает, опуская огоньки на переплетение цветов, что символизируют подтвержденный сегодня союз душ двух людей.       Девочка у него на руках вертится, желая увидеть сразу все венки и выразить тем самым свою радость за чужое счастье, пока огнем загораются цветки, в отражении ярко красного неба на ровной глади озера.       Его собственный венок, отданный девочке, остается цветочной короной на рыжей макушке, выделяясь из всего этого зарева красного своими белыми цветками.

***

      Олег задумчиво смотрит на довольного проделанной работой Диму.       Тот внимательно следит за костром и всеми девушками, прыгающими через него.       Они юбы свои собирают, стараясь как можно выше подпрыгнуть. Отовсюду слышится счастливый смех и мечтательные вздохи.       Олегу хочется, чтобы так было всегда.       Чтобы эти счастливые девицы не познали горя и труда жизни, оставаясь такими же невинными и светлыми.       Чтобы все в его империи были так же счастливы, как все эти девы сегодня.       Чтобы переживали друг за друга и радовались за другого как за себя.       Были едины.       Однако сейчас… Он возвращает свое внимание на Диму, подошедшего ближе.       — Почему девушки? — спрашивает первое что в голову пришло.       — Они лучше нить судьбы чувствуют. — маг отвечает устало, на что он хмурится.       Неужели настолько вымотался?       — Ты в порядке? — Олег уточняет, желая обнять Диму и держать так, пока тот не отдохнет.       — Да-да, не волнуйся, — отмахивается, присаживаясь на сухой поваленный ствол дерева. — только отосплюсь, и как новенький буду.       Бельчонок, словно понимая, что его друг устал, потирается мордочкой о запястье, вызывая на измученном лице добрую улыбку.       — Ты ж мой хороший, — Дима ласково поглаживает пушистый бочок, опираясь на Олега плечом.       Тот замирает, как-то рвано выдыхая.       — Ты знаешь, что я всем сердцем предан тебе, мой принц? — Дима молвит, смотря на столь яркие звезды этой ночью.       И только звонкий смех дев является ему ответом.       Олег свою голову на чужую укладывает задумчиво, предпочитая хранить молчание.       Звезды, словно насмехаясь над ними, весело сверкают.