Несчастливого Чусока

(♂♀)

— А Минхо-хён будет играть девушку. — Но почему я?! — Потому что объективно ты из нас всех самый красивенький. — Возьмите Ёнбока, он выглядит изящнее, — стоит на своём Минхо и откровенно сердится. — Тебе напомнить про его голос? — вскидывает брови Сынмин, руководитель их клуба самодеятельности. Вообще, клуб у них театральный, но то, что они готовят к празднику — чистое сумасшествие. Вот Минхо и бесится. — Значит, будет немая девушка. Сидящий рядом с ним Ёнбок издаёт невнятный низкий смешок и изо всех сил сдерживает улыбку. — Нет, по сценарию нужна говорящая, — терпеливо объясняет Сынмин и раздаёт всем экземпляры печатного текста. — Хёнджин будет принцем, а Минхо-хён — бедной крестьянкой, в которую он влюбится, и это моё окончательное решение. Тем более все проголосовали за такое распределение. Хван Хёнджин аж светится, получив свою заслуженную главную роль в постановке, а Минхо злится. Он, конечно, счастлив был родиться таким похожим на мать, хоть у него и не было выбора, но иногда изящные черты лица доставляют сплошные неудобства. Как сейчас, например. — У нас есть девочки в клубе, к чему это вообще всё… — ворчит Минхо без надежды быть услышанным. — Потому что так будет интереснее, хён! — возмущается уже Хёнджин и бьёт его ладонью по плечу. — В тебе нет никакого духа авантюризма, мы же здесь актёры, а это — просто роли, которые нужно сыграть! Минхо решает не напоминать лишний раз, что он всего лишь студент социально-экономического. И лучше бы вступил в клуб домоводства какой-нибудь. — Да ладно тебе, хён, — осторожно произносит Ёнбок. — Из тебя получится очень красивая девушка. — Ну, спасибо за поддержку…

(♂♀)

— Парик жмёт. — Потерпи немного. — Зачем вообще наряжаться, это же просто репетиция? — Чтобы завтра на показе спектакля мы были уверены, что от тебя ничего не отвалится, — Рюджин ловко наносит последний штрих к макияжу и любуется своим творением. — Ну, если не считать его мужской гордости, — Йеджи, сестра Хёнджина, смеётся заливисто, когда Минхо пытается её пнуть, но теряется в многочисленных подолах ханбока и подъюбников. — Не дёргайся, пожалуйста, я этот парик весь вечер вычёсывала, запутаешь — будешь выглядеть не как приличная девочка. Рюджин ворчит, а Йеджи противно хихикает. — Вот стану ведьмой и нашлю на вас проклятие, — почти всерьёз угрожает им Минхо, но девчонки лишь громко смеются, заканчивая наконец колдовать над его образом. И отправляют в таком виде навстречу неизбежному. — Вау, хён! — Молчи, пожалуйста, — Минхо шипит на Ёнбока, присоединяясь к остальным на небольшой сцене их импровизированного театра. Хёнджин, который в мужском ханбоке выглядит ослепительно божественно, окидывает его задумчивым взглядом. — Я думал, хуже будет, — выдаёт он надменно, словно уже вжился в роль императорского отпрыска. — Удивлён, что ты это умеешь делать, Ваше высочество, — огрызается Минхо и тут же улыбается, невинно хлопая ресницами. — Что ж, — резюмирует Сынмин, их режиссёр и сценарист, — кажется, химия между двумя главными героями нам обеспечена. После двух прогонов по сценарию, все просят у главы театрального клуба пощады и перерыва для отдыха. — Хорошо, даю вам десять минут, — сдаётся общим уговорам Сынмин. — У меня только пара замечаний: Минхо-хён, постарайся во время сцены с признанием не пинать Хёнджина в колено настолько натурально, он нам ещё пригодится. Хёнджин, отличная реакция, продолжай уворачиваться. Минхо выдыхает с облегчением, опускаясь на кресло в зале и вытягивая уставшие ноги из-под вороха ткани. Ещё пару таких часов репетиции и он точно откусит Сынмину голову. Их позорный спектакль увидит весь преподавательский состав и родители — Минхо мысленно воет, хотя его мама с папой сказали, что уверены: он отлично справится. — Если по сценарию у нас весна, наверное, надо бы добавить зелени в декорации? — задумчиво произносит явившийся на репетицию Бан Чан — старшекурсник с музыкального, отвечающий в их постановке за всё звуковое сопровождение. — В подсобке были цветущие деревья, — вскидывает руку вверх Минхо, не зря же он ещё на первом курсе начинал здесь реквизитором. Лучше бы им и оставался, думает он, уже провожая в подсобку старшего. — Осторожно, здесь пыльно, — Чан окидывает его странным взглядом и добавляет задумчиво: — Юбку… испачкаешь. — Спасибо за беспокойство, хён, а теперь будь добр, отодвинь эти коробки, пожалуйста, — мозг Минхо судорожно пытается достать из памяти, где последний раз он видел эти чёртовы цветочные декорации. Освещения нет и это немного усложняет задание. — Быть может, будет правильнее обращаться ко мне "оппа"? Минхо зависает на добрую минуту, переваривая информацию. — Я назову тебя, как пожелаешь, хоть папочкой, если ты достанешь эти чёртовы декорации и мы поскорее отсюда свалим, — Чан от его слов тихо смеётся, а Минхо делает одно неловкое движение и… …всё рушится. В последний момент бросившийся Минхо на помощь Чан прикрывает его своей спиной от падающих на них, словно карточный домик, листов картона и фанеры. Минхо почему-то вдруг становится страшно за сохранность ханбока, голову же он успевает прикрыть руками — хотя бы за парик Рюджин можно не беспокоиться. Они откашливаются от пыли, осторожно выбираясь из-под завалов, находят дверь, шумно вываливаясь из подсобки… …и оказываются посреди толпы людей на улице.

(♂♀)

— Это похоже на традиционную деревню возле парка Намсан, но как будто не она. Может быть, тут проходят какие-то съёмки? — Да, но как мы могли здесь оказаться, если минуту назад были в университете? Они стоят, прижавшись к стене одного из домов в старинном стиле, чтобы не быть утянутыми толпой людей, одетых в ханбоки, и ломают головы. — Не знаю, — задумчиво отвечает Чан. — Может, кто-то из нас двоих обладает способностями? — Только если способностями влипать в неприятности, — обречённо вздыхает Минхо и, подобрав подол юбок, приседает на корточки. Люди вокруг на него странно косятся, но он не обращает на них внимания. Ему неудобно и жарко в нескольких слоях одежды, хорошо, хоть исподние брюки из шёлка — Сынмин не поскупился бюджетом клуба ради комфорта старшего, надо будет выразить благодарность. — В любом случае, нам следует вернуться поскорее, иначе наш глава клуба спустит с меня шкуру за кражу главной красавицы его постановки, — Чан снова хихикает, щуря глаза до щёлочек и демонстрируя на щеках задорные ямочки. Очаровательно, думает Минхо. Он непонятно где, застрял с мастером худшего флирта в истории на неизвестно какое время. — Попробуй спросить дорогу у кого-нибудь из статистов, — Минхо лень вставать, а проходящие мимо люди всё ещё выглядят так, будто настроены по отношению к нему враждебно. А у Чана природный магнетизм и умение располагать к себе, пусть отрабатывает. — Прошу прощения, — обращается он к мужчине в возрасте, но тот косится на Минхо, молча качает головой и проходит мимо, даже не останавливаясь. Чан вздыхает и приседает прямо напротив Минхо, чтобы их лица оказались на одном уровне. — Детка, может попробуешь сделать выражение лица чуть дружелюбнее? Ты же всё-таки девушка… — Ещё слово — и я тебе прямо здесь у всех на глазах кое-что откручу и даже не посмотрю, что я "девушка". Чан явно не верит в его угрозы и снова смеётся, поднимаясь на ноги. — Простите, пожалуйста! — уже чуть увереннее он выхватывает из толпы какого-то паренька, с виду примерно одного с ними возраста. У него тёмные блестящие на солнце волосы, чуть спадающая на круглые от испуга глаза чёлка, пухлые щёки и аккуратный нос-пуговка. Он вздрагивает от неожиданности, замечая сидящего внизу Минхо, и тот сдаётся, кряхтя поднимаясь на ноги и поправляя юбки. — Вы же не разбойники или что-то такое? — пищит от испуга парень, безуспешно пытаясь вырвать своё предплечье из цепкого захвата старшего. — Я никому ничего не должен, даже с лекарем рассчитался сегодня — отдал всё до копейки! — Сдались мне твои копейки, — фыркает Чан и подталкивает его чуть ближе. — Тебя как зовут? Я Чан, а это, — он кивает головой, а Минхо закатывает глаза на "это", — Минхо. Ты можешь сказать, где мы? Парень шевелит губами, проговаривая их имена, словно пытаясь надёжно запомнить, и снова дёргается. — Вы в Ханяне, столице нашей великой империи, — он округляет глаза и смотрит выжидающе, явно надеясь, чтобы этой информации незнакомцам оказалось достаточно. И интересуется настороженно: — Вы, должно быть, не из этих мест, верно? Путешественники? Минхо же не верит своим ушам и встречается с таким же удивлением во взгляде Чана. Они в Ханяне. В столице Чосон — уже не существующего древнего государства.

(♂♀)

— Это невозможно. Минхо стекает спиной по стене, уже не заботясь о сохранности ханбока. У него просто в голове не укладывается, что после произошедшего в подсобке театрального клуба по ощущениям каких-то полчаса назад они очутились прямиком в прошлом, переместившись на шесть сотен лет назад. В это тяжело поверить, хотя он уже и сам начал смутно подозревать что-то такое. Потому что происходящее вокруг не похоже на съёмки, мобильные телефоны никто не использует, и даже никаких проводов на столбах и других следов цивилизации вокруг не наблюдается. У них серьёзные проблемы, и совершенно никаких идей, с чего начинать их решение. Отпустив уже осмелевшего паренька, который представился Джисоном и начал осыпать их вопросами, Чан с Минхо неторопливо двинулись по улочкам, чтобы хотя бы ознакомиться с местностью. Абсолютно ничем не напоминающую собой их город в современности местностью — они даже не смогли определить, по какую сторону реки Хан находятся. Ландшафт к их времени уже изменился до неузнаваемости. — Я есть хочу, — капризно тянет Минхо, а Чан вскидывает голову в поисках ресторанчиков, но тут же себя одёргивает. — Прости, детка, боюсь, они не принимают карточки, — он смеётся невесело и переводит извиняющийся взгляд на Минхо. — Придумай что-нибудь, ты же добытчик и кормилец — добудь что-нибудь и накорми меня, — возможно, он бы не так сильно раздражался, если бы не отвратительное чувство голода. Голодным он себя даже человеком не чувствует — один сплошной инстинкт выживания. — Вот вы где, а мы вас обыскались! — они одновременно вздрагивают, оборачиваясь на бегущего за ними парня. Минхо сперва думает, что, возможно, ищут не их, но на улочке, на которой они оказались, нет больше ни души. Парень подбегает и останавливается прямо перед ними, упираясь ладонями в колени и переводя дыхание. Затем поднимает на них глаза с чудным лисьим разрезом и очаровательно улыбается. — Пойдёмте скорее, церемония уже начинается!

(♂♀)

Возможно, идти за незнакомцем, оказавшись вдали от — или в их случае "задолго до" — дома, не самая лучшая идея. Но они движимы голодом и цепляются хоть за какую-то возможность оказаться в месте, где теоретически смогут насытиться. — Как, говоришь, тебя зовут? Парень максимально возможно округляет глаза и косится на старшего. — Хён, я твой троюродный племянник по материнской линии, Ян Чонин. Я же всё детство с тобой в западном доме у бабушек провёл. Чан наигранно хватается за живот и складывается пополам. — Прости, мелкий, от голода совсем ничего не соображаю. Видимо, с манерой общения Чан угадал, и напряжённое лицо Чонина заметно расслабляется. Минхо всё ещё интересно, за кого примут его в этой странной семье, но предчувствия уже не самые хорошие. — Айгу, а вот и наши сбежавшие дети! Пожилая женщина в тёмно-синем ханбоке с красной отделкой выходит к ним навстречу, всплеснув руками. — Бабушка?... — Чан останавливается посреди дороги, ошарашенно уставившись на неё, но тут же получает тяжёлой рукой по спине, наклоняясь и уворачиваясь от последующих ударов. — Вот же негодник! Да кто же сбегает с церемонии вместе с невестой, вы ещё не женаты, зачем навлекаешь позор на бедную девушку?! Медленно осознав смысл сказанного, Минхо замирает, не в силах сдвинуться с места. Нехорошее предчувствие не обмануло — у него по наследству отлично развитая интуиция. — Айгу, бедная девочка, что с твоей одеждой? — уже причитает женщина и настойчиво тянет Минхо под руку за собой. — Пойдём скорее внутрь, пока никто не увидел тебя в таком виде. Чонин! Позови его мать, пусть поможет привести будущую невестку в порядок. Айгу… Находясь в полной прострации, Минхо позволяет утащить себя внутрь огромного традиционного дома, скрытого за высоким каменным забором с резными воротами. — Простите… а вы меня накормите?

(♂♀)

Получив лёгкий перекус и порцию укоризненных взглядов от матери жениха, Минхо сидит в женской половине дома в богато обставленной комнате при полном параде. Правдами и неправдами уговорив оставить его одного, он быстро переодевается в чистые праздничные наряды бело-розового цвета, украшенные россыпью жемчуга. Он даже в уме не может сложить, сколько бы этот наряд стоил в их современности. — Вау, ты выглядишь, — Минхо подпрыгивает на месте от неожиданности, оборачиваясь к открытым во внутренний двор раздвижным дверям, — восхитительно. Чан сидит вполоборота, свесив ноги на улицу, в похожем праздничном бело-голубом наряде, и солнце позади него обволакивает его фигуру ослепительным сиянием. Кажется, до этого самого момента Минхо даже не задумывался, что их звуковик из театрального вполне недурен собой. Почувствовав, как щёки заливает румянцем, он стремительно отворачивается. — Нет, меня выдают замуж насильно, я выгляжу несчастной. И для наглядности Минхо горестно всхлипывает. — Неужели я настолько противен тебе, детка? Ты разбиваешь мне сердце, а ведь я отдал его тебе совершенно искренне, — голос Чана звучит действительно расстроенно, и Минхо снова оборачивается. Чан игриво подмигивает. — Бан Кристофер Чан, официально заявляю: актёр из тебя так себе. — Вот поэтому я звуковик и не играю в спектаклях, — старший тихо посмеивается, но не отводит своего заинтересованного взгляда. — Нет, правда, ты очень красив, Минхо. И не только в образе девушки. От того, насколько серьёзен его тон, у Минхо мурашки и сердце в бешеном ритме заходится. — Взял бы меня в мужья? — ехидничает он, пытаясь сбить старшего с толку. — Даже перед всей этой сотней с половиной гостей, что ждёт нас на церемонии. Минхо в ужасе разворачивается к нему всем корпусом. — Сколько, ты сказал?!

(♂♀)

— Ваш брак благословлён богами и одобрен императором… Только не "поцелуйте невесту", только не "поцелуйте невесту", мысленно умоляет Минхо, сидя на коленях рядом с Чаном перед старейшей в семье, произносящей напутственную речь. Чан, конечно, красив, и поцеловать его Минхо не отказался бы, но сосаться при толпе незнакомцев он сегодня не особо настроен. Ещё и за бесплатно. — …для нас великая честь принять в свою семью эту чистую и свежую, как утренняя роса, деву из семейства Ли… Только не "поцелуйте невесту", только не… — ...и заключаем брак не случайно в великий праздник урожая, скрепляя клятвой вечной любви и верности… Только не… — …а теперь, молодые, прошу… Минхо напрягается всем телом, вытягиваясь словно струна и набирая полную грудь воздуха, чтобы... — …подтвердите ваш брак, испив напиток из чаш друг друга, — заканчивает бабушка со стороны жениха и суёт им с Чаном в руки тыквенные пиалы. …шумно выдохнуть. — Жаль, я думал, нужно будет поцеловаться, — шепчет Чан, припадая губами к чаше. Минхо тихо скулит, надеясь, что тот без слов поймёт, насколько далеко и как надолго он его посылает. Чонин, сидящий в первых рядах среди других ближайших родственников, громко и очень наигранно всхлипывает. Но радостно вскакивает самым первым, когда семью просят пройти к остальным гостям во дворе, чтобы приступить к пиршеству. И уточняет у какого-то мужчины, возможно, своего отца, можно ли ему будет сегодня выпить немного вина по случаю. — Хён! — парень, по комплекции напоминающий Чана, но чуть компактнее, напрыгивает на него сзади, вынуждая расцепить руки с Минхо, которому он помогал не запутаться в свадебном наряде на выходе. — Я так рад за тебя, хён! Невестка такая красивая, ты теперь совсем взрослый… И утирает рукавом своих одежд выступившие скупые слёзы. — Чанбин, вы уже не маленькие дети, — строго выговаривает его проходящая мимо женщина. — Ведите себя прилично хотя бы при гостях. — Хорошо, мам, — тянет он, смешно морща нос, и ждёт, пока она отойдёт подальше. Минхо чувствует себя лишним на этом празднике жизни, но вовремя вспоминает, что Чан, в общем-то, в аналогичной ситуации. — Мой любимый младший братик! Но то, как он внезапно тепло сгребает парня в объятия, заставляет снова задуматься о его актёрских способностях. Минхо глубоко закатывает глаза и оставляет этих нашедших друг друга родственников, чтобы отправиться на охоту за закусками. Наконец-то ничто не стоит на пути между ним и едой, а у него сильный стресс — его заедать положено. День выдался на редкость долгим и насыщенным. На самом деле, семья жениха оказывается достаточно обеспеченной, чтобы праздник по случаю вступления в брак их старшего внука по масштабу мог сравниться с приёмом у императора. Огромная территория поместья украшена мириадами бумажных фонариков, множество слуг снуют, обеспечивая любые нужды хозяев и гостей пиршества. А о количестве и вкусах самих блюд Минхо и судить не возьмётся — в его лексиконе попросту нет подходящих хвалебных эпитетов. И когда Чан находит его в одном из внутренних двориков в окружении всевозможных вкусностей и в гордом одиночестве, то даже не выглядит удивленным. — Вот ты где. И садится рядом, изящно раскинув полы своей свадебной мантии. — Делиться не буду, иди сам себе еду добывай, муженёк, — рычит Минхо, вгрызаясь зубами в шашлычки из нежной ягнятины. — Спасибо за заботу, дорогая, но в меня по пути сюда многочисленные бабушки уже запихнули всё, что можно было, — легко смеётся он. Чан такой тёплый, такой уютный и комфортный, что Минхо рядом с ним невольно расслабляется. Стряхивает напряжение с плеч и позволяет себе слабость, прислоняясь спиной к его груди и утопая в объятиях. — Минхо, я тут узнал кое-что... Боюсь, тебе не понравится. Глубокое дыхание Чана касается уха, и он прикрывает глаза, ощущая внезапное смущение от их близости. — Что же это? — уже чувствуя мягкие лапы подступающей дрёмы, бормочет Минхо. — У них закончилось мясо и ничего не останется для ночного перекуса? Или на самом деле у тебя гарем, и я четвёртая? Чан смеётся тихо, а Минхо растворяется в его тембре голоса. — Это всё, конечно, очень ужасно, но я тут узнал подробности предстоящей первой брачной ночи… И ровно через три секунды Минхо резко просыпается. — А ну-ка, повтори, что ты сейчас сказал?

(♂♀)

Чан пробирается через многочисленные юбки к бёдрам Минхо и осторожно оглаживает их горячими ладонями сквозь шёлковые брюки. — А дальше что? — Ты меня спрашиваешь? — Минхо приподнимается на локтях и от вида старшего в ворохе ткани между своих ног стремительно краснеет и судорожно сглатывает. — Дело в том, что я раньше был только с девушками, — смущённо бормочет Чан, ведя руками выше к талии Минхо и поддевая резинку брюк пальцами. — Думаешь, нам обязательно?... На самом деле, Минхо в глубине души затея очень нравится, но он ни за что в этом не признается. — Ты же сам слышал условия? Наша первая брачная ночь пройдёт при свидетелях, а значит, нас будут подслушивать, — шепчет Чан, поднимая выше ткань юбок и прижимаясь губами к полоске голой кожи — прямо над резинкой исподнего. Минхо вздрагивает и с тихим стоном откидывается на мягкие пуховые подушки. — Правильно, детка, чем громче ты будешь звучать, тем больше моей семье понравишься. Минхо благоразумно решает не уточнять, какой такой семье он понравится, и удивлённо хлопает ресницами, когда лицо Чана оказывается перед ним в опасной близости. — Можно тебя хотя бы поцеловать? — выдыхает он еле слышно, не отводя глаз от приоткрытых губ Минхо. Сердце опять заходится, а дыхание сбивается, Минхо колеблется совсем немного для приличия, а затем коротко кивает. Преодолев разделяющее их расстояние, Чан прижимается к его губам в осторожном поцелуе. Минхо чувствует мягкость, тепло и трепет где-то под рёбрами, а затем расслабляется, прикрывая глаза и обвивая руками старшего, прижимаясь ближе. Тот горячо выдыхает через нос, обжигая щёку дыханием, сминает губы Минхо настойчиво и захватывает верхнюю губу, посасывая и оттягивая. Громко простонав в поцелуй, Минхо пугает самого себя, а затем приоткрывает рот, разрешая настойчивому языку скользнуть внутрь. От полученных ощущений у него голова кружится и пальцы на ногах поджимаются, он разводит бёдра в стороны, позволяя Чану удобнее уместиться между них, прямо в ворохе из белого кружева подъюбников. Продолжая глубоко целовать Минхо, Чан подхватывает его руками под поясницу, вжимаясь пахом в его возбуждение, и начинает двигаться. От трения сквозь тонкую шёлковую ткань у Минхо сносит крышу, и они стонут уже вместе, разрывая и снова продолжая поцелуи. — Ты такой красивый, Минхо, — шепчет Чан, переходя поцелуями на скулы, утыкаясь носом в его щёку, прикрывает глаза и опаляет кожу жарким тяжёлым дыханием. — Такой горячий, когда сердишься, такой привлекательный, когда улыбаешься… Ты так давно мне нравишься. Минхо чувствует, что толчки становятся быстрее и жёстче, он уже теряет себя целиком в неземных ощущениях, и хватается больно за плечи старшего, еле удерживая себя на самом краю пропасти. — Чан-и… хён… я сейчас! — стонет он почти в голос, прогибаясь в пояснице и откидываясь назад на безбожно смятые ими простыни. — Кончай, детка, — Чан горячо припадает губами к его шее, кусает и вылизывает, ускоряя при этом движения бёдрами. — Покажи мне, какой ты прекрасный, когда испытываешь удовольствие. Содрогнувшись всем телом, Минхо на мгновение отключается от реальности, чувствуя сильнейший оргазм, а затем — влажную липкость в штанах. Совершив ещё несколько несдержанных хаотичных толчков, с глухим стоном Чан следует за ним и припадает горячим лбом к его шее, туда, где бешено бьётся пульс сонной артерии. Всё ещё не чувствуя себя и своё тело в реальности, Минхо зарывается пальцами в кудрявые волосы старшего и нежно массирует, задевая кожу головы ногтями. Чан довольно мычит и едва шевелится, чтобы приподняться и, просунув под лопатками Минхо руки, заключить его в крепкие объятия. — А теперь, что ты там говорил насчёт "давно нравишься"? — лениво спрашивает Минхо, чувствуя, как напрягается на нём тело старшего. Тот медленно поднимает голову, и в темноте комнаты едва можно различить, как мерцают в его глазах отблески сумеречного света. — Это правда, — вздыхает он, — ты мне очень нравишься, Минхо. Но ты такой красивый и сильный характером, что я боялся даже близко к тебе подойти, не то что мечтать пригласить на свидание. Но сейчас, — Минхо слышит лукавую улыбку в его голосе, — возможно ли, что у меня есть шанс? Ли Минхо, ты будешь со мной встречаться? Тот в ответ громко фыркает и одним лёгким движением скидывает с себя старшего. Прямо на пол, с чудовищным грохотом. — С этим ты опоздал, дорогой, потому что мы уже женаты! А теперь пойдём поищем нашу старую одежду, раз эту мы испортили. И после того, как Минхо помогает Чану подняться на ноги, они скользят по тёмным коридорам глубоко спящего дома, смущённо, но крепко держась за руки.

(♂♀)

— Чани-хён, помоги красиво завязать пояс. Умеешь бантиком? — Минхо призывно хлопает себя по животу, и Чан склоняется над ним, старательно сражаясь со скользкими шёлковыми лентами. Неровно пляшущие по стенам блики свечи ему совершенно в этом не помогают, и процесс одевания Минхо занимает чуть больше времени. Закончив с бантиком, Чан склоняется к нему ближе, накрывая его губы своими в нежном поцелуе. — Ты у меня настоящая принцесса. И получает кулаком по печени. Продолжая смеяться и препираться, они на входе роняют свечу, оказавшись в кромешной тьме. Минхо машинально цепляется за плечо старшего, путаясь ногами в подолах юбок и теряя равновесие. Они по инерции летят вперёд, врезаются вдвоём прямо в тонкие бумажные стены, и… …всё снова рушится.

(♂♀)

— Минхо-хён! Мы тебя обыскались! Ёнбок выскакивает на них из-за угла и замирает в паре шагов, окидывая Минхо внимательным и цепким взглядом. Налетевшей на его спину Йеджи достаточно секунды, чтобы проследить за его взглядом и зайтись в истерическом хохоте. Рюджин же рядом с подругой вздыхает горестно, приговаривая что-то о предстоящей ей трате косметики. — Вау, Минхо-хён, что это у тебя на шее, и откуд… — запоздало подошедший к их компании Хёнджин переводит взгляд с Минхо на Чана, который вдруг выглядит как человек, пойманный на месте преступления. — …а. Понятно, в общем. Вопросов больше не имеется. Минхо, моментально выхватив телефон из рук Ёнбока, включает фронтальную камеру и приходит в состояние ужаса. Чуть сбоку на шее, где бьётся пульсом сонная артерия, багряно-фиолетовым цветком распускается последствие его недавней страсти. — А где Ким Сынмин? — интересуется Минхо, тщательно закатывая рукава ханбока. — Я здесь, — отзывается тот. — Позади всех, мне просто не хватило места. — Ким Сынмин, нам очень нужен звуковик для клубной деятельности? Повисает пауза, не нарушаемая никем, будто тот действительно серьёзно задумывается. — Вообще, очень нужен. Но Чани-хён скоро выпускается, поэтому я присматриваю замену. Закончив с рукавами, Минхо складывает руки в замок и вытягивает их, хрустя пальцами. — А к домашнему насилию ты как относишься? Снова пауза. — Негативно, но кто узнает, если всё происходит за закрытыми дверями… — Спасибо, Ким Сынмин, достаточно. Дорогой муж, вернёмся ненадолго в подсобку? Поговорить надо… — Дорогая, я всё объясню! Спектакль проходит на "ура". Преподаватели и родители в восторге, а Минхо за игру и красоту одаривают бесчисленными комплиментами. И даже Хван Хёнджин уходит домой на праздники с целыми коленками.

(♂♀)