Solar flare

Любить Ван Ибо — все равно что любить луну. Он как единственный источник света во тьме, притягивает все внимание, в отсутствие того, что могло бы его превзойти. Ван Ибо всегда на шаг впереди, ускользает от Сяо Чжаня всякий раз, когда ему кажется, что он подошел достаточно близко, но Сяо Чжань не сдается. Он потратил на это годы, но Ван Ибо не хочет быть пойманным. Ван Ибо недосягаем. Сяо Чжань знал это с первой их встречи. Ван Ибо может выглядеть неприступно холодным, но никто не знает, как он горяч, полыхает сотней градусов светлой стороны. Так и выжег себе место в сердце Сяо Чжаня, раскаленным клеймом въелся за те несколько месяцев близости, за ночи соленого пота и летней жары, и Сяо Чжань сгорел. Его сердце стало хрупким и мягким от силы любви, которая теперь тлеет в нем. Той самой любви, которую разжигал Ван Ибо. Которая разгоралась все ярче, когда он жарко дышал на ухо Сяо Чжаню, выдыхал ему в шею, когда горячий шепот, слова и обещания сплавлялись внутри него, едва не разрывая. Даже сейчас, без него, в двухсотградусном холоде лунной ночи одиночества, на третьей по счету гостиничной кровати за неделю, Сяо Чжань все еще чувствует это пламя. Нечто утешительное есть в том, что полгода спустя угли все еще не погасли. Спустя полгода после момента полного обрыва связи — договоренности, которая больше была похожа на требование, — Сяо Чжань все еще может чувствовать тепло. Ван Ибо подобен луне: в самую глухую ночь Сяо Чжань все равно может отыскать его. Одного знания о том, что он где-то там есть, существует, достаточно, чтобы Сяо Чжань продолжал оставаться на своей орбите. Даже если больше нельзя прикоснуться, Сяо Чжань не может избежать его присутствия, да и не пытается. От пары ботинок в глубине шкафа, такого же цвета, как его собственные, но на размер больше, до билбордов в аэропортах — отполированная до блеска кожа и звездная улыбка размером во всю стену. Ван Ибо в девяноста трех миллионах миль от него, но кажется, будто рядом. На самом деле он никогда не исчезает, просто нужно знать, куда смотреть. Ему говорили: «этот Ван Ибо смотрит на тебя как цветок на солнце», и Сяо Чжань страдал, ведь они не должны расставаться. Солнце и Луна пересекаются только во время затмения, и Сяо Чжань был очень далек от желания затмевать Ван Ибо. Будь осторожен, говорил себе Сяо Чжань, его губы немели, руки дрожали, а Ван Ибо был прикован к своей орбите от заката до рассвета. Нужно быть осторожнее, потому что его желания очевидны, а Сяо Чжань сможет дать только то, что может. Нужно беречься, нужно быть внимательным. Сяо Чжань не уберегся, солнце сияло в его глазах, когда он целовал Ван Ибо в линию скул, он чувствовал, как звезды рассыпаются по своим местам, когда он обещал, что это в последний раз. Есть своя прелесть в том, чтобы наблюдать, как свет меркнет. Тень покрыла эти воспоминания, когда Ван Ибо молча ушел, и пустота ночного неба стала его ответом. Полные солнечные затмения — явление редкое и в том же месте повторяются не раньше, чем через четыреста лет. Сяо Чжань думает об этом, думает о повороте головы Ван Ибо, о блеске его глаз, как краснели его уши. Вспоминает шепот: «надень ее на меня», как его пальцы скользнули по застежке цепочки. Он вспоминает ночи, проведенные вместе, ночи, где не было места Сяо Чжаню, и последовавшие за ними утра, в которых не было места для Ван Ибо. Он с болью думает о том, что в пыли воспоминаний Ван Ибо остались следы Сяо Чжаня; не тронутые атмосферой они сохранятся до конца времен. Сяо Чжань думает об этом, и четыре сотни лет кажутся ему слишком долгими для ожидания.