Взаперти

К вечеру в таверне разлилось густое, почти осязаемое веселье: смех, звон кружек, оживлённые пересуды. Но Ника, едва проснувшись, ощущала лишь тяжёлую свинцовую усталость, будто её тело кто-то перемолол в жерновах. Ныли мышцы, горели ступни, а внизу живота пульсировала тупая боль, напоминающая, что без обезболивающего не обойтись. Она присела на краю лавки, вяло опустив ладони на колени, и замерла, будто между сном и явью. Сознание ещё цеплялось за обрывки грёз, нехотя возвращаясь в шумную реальность. В голове всплывали воспоминания, размытые, словно сквозь толщу воды… Кто-то вошёл. Резкий запах сигарного дыма врезался в сонную тишину, горький и едкий. Чужие пальцы, грубые и настойчивые, рылись в складках одеяла, словно шарили в темноте. Ника вздрогнула, сердце ёкнуло, и она едва не сорвалась с кровати, готовая бежать куда глаза глядят. Но сквозь слипающиеся веки, сквозь пелену не до конца рассеявшегося сна, она разглядела знакомые черты: белую морду с тёмными пятнами вокруг глаз, напоминающими впадины глазниц в черепе, полосы, идущие близко к носу, чем-то напоминающие слёзы. - Куда ты щиманула? — голос Порока выдавал звонкие, почти противные нотки. — Лежи давай! Дверь долго не открывала, вот и пришлось пошаманить… - Он прищурился, изучая её. — Чо, ты как? - Х-хорошо… — она отвела взгляд, голос прозвучал глухо, будто издалека. — Просто устала очень. Ноги болят…. Не вспомню, когда последний раз так бегала. - Мышцы напряжены. Ничего, через пару деньков пройдёт. Шагаешь ты вроде норм, таааак ведь? — Вопрос повис в воздухе, нагруженный недоверием. — Ничего же не утаиваешь? - Угу, ничего не утаиваю. — Ника кивнула, слишком медленно, слишком вяло. Его голос, зычный и привычно раздражённый, действовал на неё странно, как тяжёлое одеяло, под которым так легко провалиться обратно в сон. — Ходить могу…- она силилась в беседу, но слова уже тонули в накатывающей дремоте.Тёплая, шершавая ладонь легла на лоб Ники, и она бессознательно прижалась к этому прикосновению, как к якорю в море полусна. Полосатый что-то проворчал себе под нос, недовольное, но уже беззлобное. Затем цыкнул, словно одёргивая самого себя, и неожиданно мягко провёл рукой по её плечу, аккуратно укладывая обратно на подушку. - Досыпай, рыбка, — его голос прозвучал неожиданно тихо, почти бережно. — Никуда я тебя не тороплю. Он убрал руку, но не ушёл сразу, а опустился на край кровати, тяжело оседая на скрипучую деревянную раму. Его взгляд, обычно колючий и оценивающий, теперь был задумчивым, почти… спокойным. И странное дело , Нику это не тревожило. Наоборот, под его молчаливым наблюдением она чувствовала себя так, будто её накрыли плотным, надёжным плащом, защищающим от всего, что может прийти извне. Впервые за долгое время ей не нужно было ни о чём беспокоиться, никуда бежать, ни от кого прятаться. Можно просто закрыть глаза и отдыхать. Когда Порок наконец поднялся и вышел, притворив дверь беззвучным движением, ящерка уже крепко спала, свернувшись калачиком вокруг собственного хвоста, как вокруг самой надёжной подушки. Её дыхание было ровным, а на губах — лёгкая, едва уловимая улыбка. Когда рабочий день подошёл к концу, закатное солнце ещё золотило крыши, наполняя улицы тёплым янтарным светом. Но в таверне "У трёх клыков" уже кипела своя, шумная жизнь. С каждым мгновением зал заполнялся новыми посетителями. Большинство гостей были пушистыми зверями: лисы, волки, кошки, лишь изредка среди них мелькали чешуйчатые силуэты драйгеров. Женщин не было и в помине, только уставшие после тяжёлой работы мужчины, жаждущие расслабиться за кружкой чего-нибудь покрепче. Алкоголь разогревал кровь, и вскоре мирные беседы сменились перебранками, а затем и вовсе переросли в пару драк. Вышибала, матёрый северный волк, с шрамами через всю морду, быстро выдворил дебоширов на улицу, но тише от этого в таверне не стало. Громкий хохот, похабные шутки, пьяные песни, этот гул, словно волна, докатился до самой комнаты Ники, вырвав её из объятий сна. Она ещё какое-то время сидела на кровати, с трудом отлепляя веки, будто их к щекам пришили. Сознание всё еще хотело спать.. Но тупая боль в животе и едкий металлический привкус во рту требовали действий , таки нужно было выпить обезболивающее. - Оно же у Керы… Надо его поискать… С неохотой поднявшись, она начала переодеваться, движения её были медленными, словно сквозь густой сироп.Когда дверь распахнулась, в комнату ворвался тяжёлый, спёртый воздух: смесь пота, перегара и чего-то ещё, от чего в носу щекотало. Фыркнув, Ника выскользнула в коридор, решив сначала проверить комнату полосатого. Закрыто. Постучала, прислушалась… Тишина. — Значит, он где-то в таверне… Выйдя из коридора, она мгновенно замерла, инстинктивно прижавшись к стене. Хорошо, что не поленилась переодеться, ведь появиться перед такой толпой в ночной сорочке было бы верхом безумия. Зал внизу был битком набит народом, особенно у окон. Крепкие, здоровые мужики, ни одной женщины, даже подавальщики были парнями. Она одна, маленькая ящерка, среди этого моря шерсти и мускулов… - Соберись, Никуш! — мысленно встряхнула девушка саму себя. — Тебе нужно найти полосатика. Всё в порядке, он где-то здесь…- Сердце ёкнуло. А вдруг он поступит как тогда? Оставит её одну? Нет, не могло быть… Не в таком же состоянии…Так ведь? Она резко встряхнула головой, отгоняя сомнения. - Нет! Не сейчас! После того откровенного разговора, после всех тех слов, что они доверили друг другу… Кому ещё он мог бы рассказать такое о себе? Сделав несколько глубоких вдохов, она выглянула из-за угла и подошла к лестнице, внимательно вглядываясь в толпу. - Кера!.. Кер…- Его антенны обычно так выделялись среди других, но сейчас она не могла их разглядеть. Более того, в какой-то момент она даже спутала полосатого с местными шейготами, обладателями тигриного окраса. - Неужели я до сих пор не проснулась? Тело требовало освежиться, но воды она взяла только для питья. А тут ещё и голод начал настойчиво напоминать о себе. Нет, так дело не пойдёт. Эту ночь она просто не перетерпит. Собрав всю свою волю в кулак, она набралась смелости, ступила на первую ступеньку лестницы и позвала уже громче, её голос, дрожащий, но полный решимости, на мгновение прорвался сквозь шум: - К-кер? Керааа... Мярф! — Ника резко дёрнулась в сторону, едва не потеряв равновесие на ступеньках, когда её грубо толкнули плечом. - Хули встала посреди дороги?!— рыкнул на неё какой-то здоровенный мужик-лев, спускавшийся по лестнице и явно недовольный помехой. - П-простите... — Девушка сильнее вжалась в перила, стараясь стать как можно меньше. — Я... ищу друга... Вы его не видели? Агварес, полосатый. Длинный хвост, и рожки такие, строго вверх смотрят. - Не видел. — буркнул мужчина, уже обходя её и направляясь к выходу из таверны. На маленькую, скромную девушку, замершую на лестнице, тут же обратила внимание шумная компания, расположившаяся у её подножия. - Пс... Гляди-ка, — коричневых оттенков драйгер с обломанным рогом мотнул головой в сторону лестницы, и в его голосе зазвучало неприкрытое любопытство. — Чо в трактире забыла такая мелкая девка? Ещё и совсем одна. - Да поди дочь чья-нибудь, — пожал плечами его более старший товарищ, серый драйгер с пепельными волосами и шрамом через глаз. - Её батя, видать, не учил, что из комнаты без спросу выходить нельзя? — хихикнул третий, уже явно навеселе. - А ты что, решил позариться на такую рыбью кость? — лениво подал голос уже бежевый драйгер с золотистыми подпалинами, яркими зелёными глазами и льняными волосами. Он лениво, оценивающе осмотрел девчонку с ног до головы. — Хотя внешность у неё выдающаяся, спору нет… Да это же чистокровная болотница, иначе и не скажешь. Эдак её занесло в наши края? И беленькая какая-то, разве такие бывают? - А я о чём! — оживился первый. — Пущай мелкая и худая, зато красавица редкая. Особенно эта милая мордашка и глазки-то большие. Ах, прям невинный ангелочек, глянь-ка… - Губу бы я на твоём месте не раскатывал, — предупредил бежевый, хмурясь. — У такой красоты точно есть покровитель, и наверняка это какой-то сорвиголова наёмник. Везёт какому-то лорду новую игрушку, не иначе. - Ну и ничего страшного! — отмахнулся тот. — Я просто хочу познакомиться, поболтать! — И, недолго думая, свистнул ей: — ЭЙ! МАЛЫХА! ПОДЬ СЮДА! Я УГОЩАЮ.- Ника скукожилась, инстинктивно поджав хвостик, и сделала пару шагов назад, выше по лестнице. Но мужчина оказался проворнее — в два прыжка он оказался рядом, грубо хватая её за запястье: — Идёёём. Угощу тебя вкусным мясом. Клюквенным соком? Может, тебе вина налить? Негоже мужчине отказывать в таком щедром предложении! - Я не пью... Отпустите, — Ника даже не пыталась вырываться, застыв от страха. Она знала — любое сопротивление может спровоцировать ещё большую агрессию. — Отпустите, пожалуйста. Я жду друга. - Ну вот с нами посидишь и подождёшь. Брось, мы ничего тебе не сделаем! Так ведь, парни? — Он оглянулся на своих приятелей, но те лишь переглянулись. - Да не трогай ты её… — уже почти беспомощно пробурчал бежевый драйгер, явно чувствуя, что ситуация выходит из-под контроля. - П-простите. Я не хочу… Не стоит. Я просто ищу друга… Пожалуйста, отпустите, — голос Ники стал предательски срываться, мелкая дрожь пробежала по всему телу, а на глазах выступили предательские слёзы. - Хееей! Ну ты чего, нюни распустила? — драйгер усмехнулся, но в его усмешке не было веселья. — Словно я тебя насиловать собрался. — Он провёл острым когтем по её подбородку, не раня шкурку, но приподнимая её мордашку, заставляя смотреть прямо ему в глаза. Ника и смотрела, уставившись на хищника взглядом абсолютно беззащитной жертвы, не в силах пошевелиться. - Ты уже до слёз её довёл. Отпусти, — уже настойчивее повторил бежевый, вставая. - Да завались ты! — рявкнул на него обидчик, не отпуская дрожащую девушку. — Задрал со своей праведностью! Бежевый нахмурился, и в его зелёных глазах мелькнула решимость. — Мы сюда отдыхать пришли, а не попадать в неприятности из-за твоего похмельного бреда. Я только заступил на службу, мне лишние проблемы не нужны… — он не договорил, застыв с полуоткрытым ртом. За то время, пока он говорил, мимо мелькнул полосатый силуэт, взлетая на лестницу незаметно к спине пристававшего к Нике мужика. Чужая пятерня с железной хваткой впилась в затылок пьяному драйгеру, словно лицехват, решивший добраться до самого мозжечка. Только этот «лицехват» обладал невероятной силой и очень длинным, пушистым хвостом, нервно подрагивавшим за спиной. Бедолага выгнулся вперед пузом, будто от удара током, и беспомощно отступил в сторонку, открыв взору держащего его Кербера с безучастно-саркастичной гримасой на лице, красноречиво говорившей: «- Ну как же вы все заебали, ни на минуту не оставить в покое даже в этом придорожном хабе».Когтей у него хоть и не было, но его пальцы обладали достаточной силой, чтобы размозжить эту наглую черепушку в лепёшку, сожми он пятерню чуть сильнее. Однако он лишь с силой развернул его обратно, лицом к лестнице. - Съебанэйшэн отсюда. — прозвучала его просьба жеманно-аристократичным тоном с ядовито завышенной нотой на конце, от которой  по спине пробежали мурашки.Отпустив хватку, он тут же пнул наглеца под зад, да так, что тот полетел вниз, щедро и смачно считая мордой каждую ступеньку под оглушительное улюлюканье и смех его же «товарищей». Порок с отвращением обтёр ладонь о штанину, словно прикоснулся к чему-то мерзкому, и развернулся к девушке. - Честно говоря, малая, — Его голос, сначала спокойный, начал нарастать, как предгрозовой гул. — это уже начинает потихоньку, по капельке, бесить... — И тут он взорвался, но не криком, а сдавленным, шипящим шепотом, полным неподдельного недоумения и ярости.— НУ ПОЧЕМУ ТЫ НИХУЯ НЕ ЗАЩИЩАЕШЬСЯ, АААА?! Он стал подниматься вместе с ней по лестнице, мягко, но настойчиво подталкивая её в спину к их комнатам, не давая опомниться. - В смысле, я только начал хвалить тебя за твои великолепные способности к ситуативному мышлению, за умение выручать нас из передряг, ты, еб твою мать, вытащила меня из пасти той аномалии, где счёт шёл на секунды! Почему ты вся эта адаптивность, вся эта смекалка куда-то испаряется, стоит только появиться такому долбоёбу, и ты превращаешься в немощную инфузорию? Да, ты не самый сильный босс качалки, это факт, нооо... — он сделал паузу, заглядывая ей в глаза, — ты видела вообще свои зубы, к примеру? Это же готовое пыточное орудие! Откусила парочку настырных пальцев, и проблема ля финито! Он говорил с укором, с досадой, но сквозь эту суровость пробивалась какая-то почти отеческая, строгая нежность уставшего учителя, который видит потенциал ученика, но не может заставить его поверить в себя. Он вёл её по коридору, ограждая от всего мира своим присутствием, одновременно ругая и защищая. - Ты же ужинать шла?.. — продолжил он уже внутри комнаты, его голос внезапно стал мягче, лишённым прежней ярости. Он развернул стул и уселся, облокотив руки о спинку и внимательно изучая её лицо. — Как твоё самочувствие? Ника присела на край постели напротив, словно школьница, вызванная к директору. Она уже собиралась начать оправдываться, чувствуя привычную тяжесть вины на плечах, но эта внезапная, простая забота вновь выбила её из колеи. Выглядело это воистину глупо ,словно мужчина не имел ни малейшего права проявлять к своей спутнице даже каплю обычной внимательности, и этот простой вопрос вызывал в ней бурю противоречивых чувств. Он же ничего такого не сделал! А в её больших, испуганных глазах уже читалась целая трагедия. «Разве так должно быть? Нет, конечно! Какая-то бредятина! Эта девка сама, как с луны свалилась!» Ах да… Верно же. Их откровенный разговор сегодня утром. Возможно, он теперь ждал чего-то другого. Порок уже мысленно приготовился разочарованно выдохнуть. Наивно полагал,что теперь их отношения изменятся не в лучшую сторону. Она же верующая. Наверняка начнётся раздражающее мракобесие по поводу божеств. И относиться к нему будет как к идолу… Мда уж. Ну, а чего ты хотел от девки с промытыми мозгами? - Я хотела помыться и, правда, немного перекусить, — прозвучал её спокойный, усталый ответ, прервав его мрачные мысли. — Не хочу на ночь глядя наедаться. Доспать надо. - Сделав большую паузу, Ника вновь заговорила, её голос стал тише и неувереннее. - И-извини. Я сама не знаю, как мой мозг работает в таких ситуациях. Иронично, и даже смешно. Но в аномалии, с монстрами… я начинаю лучше думать, какая-то собранность появляется. Проще, что ли?.. Как и те силки, они часто встречаются в алхимических книгах, или обычных историях. То, что они боятся света, это уже как от зубов отскакивает. А вот… Когда дело касается обычных зверей… я сразу теряюсь. Голос начинает дрожать. Попробуй вот нагрубить в ответ — мгновенно по шее получу… Я без понятия, как себя защитить в такие моменты. Даже больше — встаю как вкопанная. И в голове одно: рискни я защититься, укусить, ужалить, да просто отбить руку ,сразу прилетит по голове, схватят за волосы. Кричать даже страшно, тебя сильнее начинают бить… — она говорила осторожно, явно подбирая каждое слово, пытаясь объяснить необъяснимое. — Я не знаю, Кер… У меня в этом плане… полный ноль. Кербер слушал это и тихо офигевал. Мда-уж, повезло же мне подцепить такую ходячую травму. Его поражало, как она, блять, вообще дожила с таким мышлением до своих двадцати пяти! - Хеееерня! — парировал он. — Как бы я не хвалил этих ребят за их мозг с орех, увы, они умнее хищной ящерицы, и стратегия «притвориться мёртвой» тут не сработает. Я же не говорю про полноценные кунг-фу приёмы, чтобы отправить его в нокаут! Надо пользоваться тем, что есть. Ты получишь плохие последствия в любом случае, а если рискнёшь, то получишь шанс хотя бы убежать или отпугнуть его… Он полез в карман за обезболивающим, но вдруг спохватился, вспомнив про её бесконечные голодовки. Так не пойдёт, надо сначала что-то впихнуть в неё. - И что же делать? Кусаться? Брыкаться? Он же разозлится сильнее… — Ника хотела было заикнуться о чём-то, но промолчала, вспомнив, как отец всегда отступал, лишь теряя интерес. Правда, к тому моменту она уже обычно была едва в сознании. — Что ты предложишь? - Ц… — он присвистнул, задумавшись. — В первую очередь — не бояться. Нет, то есть бояться, но совладать, делать вид изо всех сил, что ты терминатор. Это сложно, я знаю. Но страх, вот такой животный, естественный как у тебя, их только распаляет. А во-вторых… что у тебя там на хвосте, ммм? — он указал взглядом на её конечность. — Это занозы застряли или забытое эволюционное оружие?.. Своими железными пиками я в основном слушаю, но при желании могу и проткнуть кого-нибудь. Не хочешь кусаться — почему не используешь хотя бы это?.. Ника машинально подняла хвост, выпустив два острых, угрожающего вида шипа. И то верно… - Да я уже не помню, когда последний раз их применяла, — призналась она с лёгким вздохом. — Иногда смотрю на них… да они просто жгут, чуть сильнее крапивы. Ничего особенного. - Думать о таких вещах на голодный желудок было не самой лучшей идеей.- Кер, я очень голодная, — тихо, почти скромно попросила она. — Давай поедим немного. И может, составим список дел на завтра? - Вот этот настрой мне по душе. — Он устало поднялся, потирая затекшую шею. — А вот список… Нееееет, мой дорогой главбух, на манную башку такое не делают, особенно под такой оглушительный гул. Сначала организую нам чего-нибудь пожевать. Все планы — только на свежую голову.Ника охотно кивнула, слезла с постели и залезла в шкаф за необходимыми вещами. Спустившись вниз, она держалась к полосатому плотно, как тень, не желая отходить ни на шаг, чувствуя себя в относительной безопасности только в его ауре. Любопытных взглядов было немало, особенно учитывая разительный контраст парочки: крошечная, худая, с большими испуганными глазами драйгерка необычного окраса и высокий, мрачноватый агварес с длинным, обманчиво пушистым хвостом и тяжёлым, испепеляющим взглядом. Окрас на его лице по какой-то зловещей прихоти судьбы напоминал череп. Сильнее всего выделялись его антенны и шипы на морде, при этом никакой классической «драконности» в нём, по местным меркам, не угадывалось. Да и одежда была какая-то чужая, вроде привычная куртка, но крой и материал выдавали в ней нездешнее происхождение. Особенно ревностные верующие начали перешёптываться, коситься в их сторону, строя догадки, что среди них, не дай богам, затесалась нежить. Ибо у кого ещё может быть такой зловещий окрас? Да и взгляд был какой-то нехороший, потусторонний. Большинство же списывало всё на то, что это просто наёмник везёт куда-то диковинную девчонку, хотя и сам он был такой же диковинкой. После того как Ника искупалась и они вернулись в зал, им принесли скромный заказ. Ника выпила обезболивающее и принялась с аппетитом уплетать простенький жареный хлеб с яйцом. А затем устроилась с чашкой травяного чая, с любопытством расспрашивая Порока о незнакомых словах, то и дело срывавшихся с его языка: стильно, каефно, кашерно, кориш, заебумба и т.д. Она записывала их в памяти, пытаясь уловить смысл и контекст. Ещё рыбка интересовалась, что Кербер делал весь день, пока она отдыхала. Его ответ был ленив и прост: - Патрулировал, искал того, кто знает о порталах между мирами. Результат — тухло. Сплошной треп и пустая болтовня. Пока они болтали, Кербер не забывал краем слуха ловить обрывки разговоров вокруг, выискивая в общем гуле хоть что-то полезное. Увы, ничего стоящего выцепить не удалось , лишь сплетни, байки и пьяные россказни. Потихоньку в таверне становилось тише и пустыннее. Посетители один за другим расходились по комнатам или брели по домам. Вскоре и они, закончив чай, приняли единственно верное в такой час решение :отправиться наконец спать, отложив все тревоги и планы до утра.                                                      *** Утро началось с тишины , редкой, почти непривычной. Ника сидела в зале таверны у открытого окна, прижав колени к груди, вдыхая свежий воздух. Вчерашний вечер оставил после себя лишь потрёпанные скамьи, следы разлитого эля да лёгкий запах дыма в этом общественном помещении. Но сейчас здесь было тихо. Так тихо, что слышалось, как за окном шелестят листья, а где-то на кухне потрескивают дрова в печи.Она прикрыла глаза, вспоминая вчерашнее. Грубые смешки, наглые взгляды, чья-то рука, схватившая её за запястье… Но затем резкий силуэт Кербера, словно вылезший из неоткуда. Его необычный говор, местами даже потешный. Громкий. Как он лёгким движением руки приструнил нахала, спустив вниз по лестнице, дав знак и остальным – эта девушка под его опекой. От этого, так тепло было на сердце. Так непривычно. Под эту медитативную тишину Ника достала дневник, развернула страницу и провела по ней пальцем, ощущая шероховатость бумаги. Перо скользнуло легко, оставляя за собой тонкие линии — силуэты утреннего города, птицы за окном, а может, просто абстрактные узоры, рождённые её настроением. Молодой подавальщик поставил перед ней дымящуюся кружку травяного чая, она кивнула в ответ, не отрываясь от рисунка. Где-то вдали зазвонили колокола, но даже их звон казался приглушённым, словно весь мир решил сегодня говорить шёпотом. Ника улыбнулась. После вчерашнего дебоширства это было… идеально. Утро обещает быть хорошим. Дверь таверны распахнулась с лёгким дребезжанием стекла. Кербер вошёл, задерживаясь на пороге на мгновение – его тёмные глаза быстро скользнули по пустому залу, почти мгновенно цепляясь за одинокий силуэт Ники, сидящей тихонько у окошка. Он направился к её столу, настроение было приподнятое. В руке сжимал небольшой бумажный пакет, из которого сладко пахло ванилью и сливочным кремом. – Утречка-наааа… Или как там у вас? Мира в дому или пути? Хуй проссышь. Как спалось? Ничего не болит? – Кербер грузно опустился на скамью напротив. Бумага пакета зашуршала, когда он достал оттуда слоёную выпечку похожую на кусочек тортика, щедро посыпанный сахарной пудрой. Положил кусок себе в рот, а сам недовольно посмотрел на чай девушки. – Мафая, ты фэ не зафыфа себе закаффаать… - он проглотил, чтобы не говорить с набитым ртом. - что-то помимо воды подкрашенной? - Эм… Да я не чтобы голодная. Я же вчера перед сном поела немного. Мужчина смотрел на неё прищурившись. По его мнению, после долгой голодовки должна кидаться на еду как зверь…. Но может он преувеличивает? Оно так не работает. Подумал немного, отрезал вилкой кусочек слойки, ткнул и протянул ей. – Держи, надо тебе аппетит разыграть значит. Ника смущённо уставилась на него, но носиком забавно подёргала. Почти так-же, как это делают кролики его мира. - Правда можно?.... Гм-м-м… - Она чуть потянулась вперёд, таки беря кусочек с его вилки. Мгновенно зрачки стали широкими, а она прикрыла ручкой ротик. Кербер чуть дёрнулся, хотел насладится смущением девушки, но её меняющие форму зрачки его слегка напугали, не привык. - Дико вкусно. Оно ещё тепленькое, свежее. – Ника наслаждалась этим кусочком, пока была возможность. Ведь она не помнит, когда полноценно ела сладкое. Особенно такое! Хвостик сразу завилял. Но румянец стыда немного был, впервые её вот так парень кормит, а она поддалась на сладкий запах сладкого. Ну точно Порок! Соблазнитель треклятый. Керберус едва заметно ехидно улыбнулся. Всё же смог насладится девичьим стыдом, пускай и таким запоздалым. Ника запила сладкое чаем, и самостоятельно подставила чашку ему ближе, надеясь, что такую сладость он явно будет чем-то запивать. - Итак, планы на сегодня! Надо закупиться специями. Кофе ты хотел, купим всё нужное оборудование к нему. Печенья, конфеты... Тааак. Вяленое мясо. Закупимся овощами, картошка, капуста, помидоры, лук, яйца. Хмммм... Личное тебе что-то для ухода за собой, надо уже тебе взять бельё сменное. Мне тоже одежду надо, это уже совсем тряпки. По женскому мне надо тряпочки взять. Хммм, обезболивающий порошок, надо пополниться травами от отёков, синяков, царапин. - Ника прям долго записывала, думая, примерно во сколько им это обойдётся. - Ты не молчи. Давай говори, что тебе надо. Нам бы ещё шатёр взять какой... Не нужно прям здоровый, на двоих хватит. И перегородку бы. Надо зайти будет обязательно на магический рынок... Так... Выйдет в крупную сумму, где-то на всё про всё 5 золотых... Нет, дороже. Я не знаю, сколько мы будем брать магических вещей, и сколько стоит шатер. Ещё надо взять не мало кристаллов на тепло, свет, охлаждение. Ещё бы что-то для быстрой сушки вещей, средства по уходу… Чем дольше Порок слушал этот список, тем больше становился мрачным как грузовая туча. И дело было не в жадности. - Малая, что блять за список для экспедиции на Эверест?.. Я думал, мы чисто за жрачкой...Палатка, внатуре?!...- он отобрал у неё блокнот,  брезгливо на него глянул и перевернул чистой стороной. - По-моему мы забыли основную цель нашего путешествия. МОЙ СУКА ПУТЬ ДОМОЙ. - сказал он это злобным громким шёпотом. - Пока ты на стопе, мы буксуем, все понятно, но неплохо бы составить для начала список важных для меня лично мест, как считаешь?.. Либо Ника расхрабрилась, либо была уставшая, этого было непонятно. Но она отнеслась к его злобному шипению спокойно, и ровно так же спокойно положила ручки на стол. - Кер, я не пытаюсь тебя тормозить, мне оно зачем? Тебя позлить? И к чему мы придём? Ни к чему хорошему уж точно... Но пока мы путешествовали, я сделала несколько выводов. Нам надо где-то спать, быть в комфорте, нужно больше еды. У нас есть на это деньги и возможность... Не обижайся, но мы не знаем, на сколько это затянется. И что нас может ещё ожидать. Пока всё хорошо, надо этим пользоваться. - Ника достала карту и записи Ворона. - Первый наш пункт назначения будет неизвестная сокровищница. Ворон сказал, её уже давно открыть не могут. Там что-то очень важное хранится, запечатанное лет 400 назад. Она самая близкая к нам, долетим буквально за пару вёрст. А дальше... - Вот тут она стопорнулась, но показала ему два места. - Одна называется " Бездна". Только лететь прям далеко, в рапторском крае. Дорога займёт дня три, а то и четыре. Есть место ближе... Но туда без подготовки нельзя. Это не совсем аномалия, плохо изученное место. Его называют " каменный водоворот". Для его изучения нужна будет верёвка, и как можно длинная. Ты спросишь, зачем, раз я один туда полезть могу? А вот нет. Чем дальше водоворот, тем ближе вода. Придётся мне делать заплыв в эти глубины. Он клянётся, что там есть воздух, но мне нужна будет подстраховка. - Ника смотрела на него, думая, как бы его туда провести, она даже не знает, как оно выглядит. - А в идеале, тебе бы сходить на чёрный рынок и там поспрашивать про странные места в этой зоне... Мммм, в Эндорском крае. Всякие слухи ходят, может новая какая-то открылась? - Да знаю я ,что не пытаешься ты. Просто...всё это какая-то херня из разряда "пан или пропал" и я зуб даю, что последующие клоаки будут такими же котами в мешке. Если это так, то может и не надо время на них тратить?... - он взял эти записи и попытался сделать умный вид, читая их. - Мне б какую-то конкретику...или того, кто этой конкретикой обладает.... Хотя, я начинаю потихоньку смиряться с мыслью, что придется разобрать этот мирок на атомы, чтобы найти то, что мне нужно. И всё же!.....Черный рынок да, как-то я о нём подзабыл....вместо того, чтобы как лохи ночевать в палатке, может нам...ну не знаю...портал раздобыть? Сразу вон до дома твоего, не?...Что так смотришь? Да, я не сразу соображаю о здешних вещах, может стоит поумерить аппетит и начать с малого. Пускай я ищу лампу алладина, но порталы то? Неужто на ЧБ нет ни одного умельца, изготавливающего их?... - Порталы. Честно, я сама думала, что они должны продаваться на каждом краю в любом месте и хоть в любую точку мира. Но когда мы искали переводчик для тебя, я узнала, что не всё так просто. Этому искусству надо выучиться долго и трепетно в специальных учреждениях. И поступают туда, отнюдь не маги с какой-то деревни. Только аристократия. И вот попробуй, договорись ты с этими вельможами. Ещё и не все получают добро…. Порталы можно найти только на чёрном рынке, и только у проверенных магов. В худшем случае, при переходе нас с тобой разорвёт на куски. Я бы у Ворона спросила, кто может барыжить самым лучшем товаром. Наверняка оно и дорогое. Но ты прав, мы бы могли себе так сокращать пути, и просто прыгать от места к месту, как выйти из одной комнаты в другую. Но надо, чтобы торговец знал это место, был там. Иначе тебе он портал не сделает, или как в моём случае, выбросило невесть куда. Я бы не хотела застрять в дереве… До винного города, я спрашивала тогда, когда мы были вместе на рынке. Мне дали отворот поворот, мол слишком далеко. Сколько костылей да? Вот тебе и магия… А я наивная думала, всё куда проще… Потом она помолчала, смотря на карту, потом на него. Задумалась. Он же ничего не понимает из письма, ему наверняка очень из-за этого неудобно и раздражает. Может, получится научить его пары фраз на местном? Хотя-бы в письме. Ему будет крайне полезно. Чтобы не таскался с ней, с обузой такой. А она. Ох… Да справится как-нибудь. Поэтому, специально по написанному названию стала постукивать коготком, привлекая его внимание, чтобы запомнил хотя-бы как выглядит слово. Кера уже выделился тем, что у него довольно неплохая память, когда ему что-то действительно нужно. - « Бездна» . Я ставлю на неё. Ворон говорил, там не редко находили странные вещи, которым он не может дать описание. Как он… Он рассказывал, там что-то железное, ни на что не похожее. Оно и издаёт звуки, которые не издаёт никакой другой монстр. В прочем, это надо увидеть самим. И раз ты иномирец, может ты будешь понимать, что это за вещи. Я как предлагаю. Сходи на чёрный рынок, у нас есть ключ. Разузнай всё. Но вот вне чёрного рынка шибко не надо расспрашивать о таком. Походы в аномалии это не благодарное дело, с таких путников дерут втридорога, думая, что они золото лопатой гребут. Ещё и называют их чумными. А на чёрном рынке к этому относятся более чем нормально. И каждый за денежку предоставит что-то нужное…. А я как раз покопаюсь в городе, нужно поискать библиотеку, послушать местных. Надо только обождать пять дней, когда кровь сойдёт, и мы сразу же двинемся. Тебе же этого хватит, дабы исколесить рынок вдоль и поперёк? - А что мне ещё остается делать, пока ты со своим пмс чилишь тут?... - он задал риторический вопрос в пустоту, с некоторым раздражением, но без злобы. Достал подушечки дирола, одну себе взял, другую смешно Нике в ноздрю воткнул. И стал потихоньку лениво вылезать из-за стойки. - Бери список и свой ридикюль, пойдём уже на улицу дела делать, пока время еще есть... Никуша смешно дёрнула носиком, вычихнула подушечку жвачки и запихала себе в рот. Да что с ним?! Почему он не так, так эдак её задирает? В чём смысл? Отряхнувшись, смазав ручки приятным кремом пошла с ним на рынок. Она строго держалась рядом с Пороком, стараясь не отдаляться ни на шаг. Утренний город встретил их оглушительной симфонией жизни. Узкие, вымощенные грубым камнем улочки петляли между домами с покатыми черепичными крышами, а в воздухе, густом и тёплом, висел многослойный шум — гул десятков голосов, скрип тележных колёс, отрывистые выкрики торговцев, блеяние овец где-то из-за угла и звон молотка о наковальню из кузницы. Всё это сливалось в один непрерывный, живой гул. Пахло пылью, спелыми фруктами, жареным мясом, дымком от очагов и едва уловимой нотой скота и влажного камня. Их, как ручей, затянуло в самое сердце этого хаоса — на рыночную площадь. Здесь давка была ещё плотнее, а звуки — оглушительнее. Ника, ведомая прагматичным замыслом, сразу повела его к рядам с провизией. Она двигалась между прилавками с сосредоточенным видом полководца, выбирающего солдат из войска, внимательно осматривая, щупая и нюхая товар. Её пальцы то и дело тянулись к картошке, капусте, луку, чесноку, помидорам, огурцам, сладкому перцу… Потом она наклонилась к горке острого перца, и смешно дёрнула носом. - А нам нужен острый перец? — отвернувшись, она пискляво чихнула, вытирая слезу, выступившую на глазу. — Он даже пахнет, аж слёзы из глаз. Я не по острому…Оооой! Смотри какие фрукты! — Она потянула Кера за рукав к соседнему прилавку, ломящемуся от сочных красок. — Груша прям медовая. Какой от неё нежный запах. Давай возьмём, приятно будет сладостью перекусить. Торговец, уловив её восхищение, тут же подхватил, широко улыбаясь и жестом представляя свой товар, словно королевские драгоценности: - У меня не только груши медовые, яблочки, хурма, слива! Всё с утрашнего сбора, сочные, сахарные! Для красавицы — две груши по цене одной! Ника с удовольствием погрузилась в процесс, перебирая и обнюхивая фрукты. С грушами всё было идеально — они пахли мёдом на летнем солнце. Но вот к сливам у неё возникли вопросы. Она сморщила носик, собираясь указать торговцу на их недостаточную спелость, как вдруг её взгляд поймал движение рядом.Она развернулась и вылупила глазища. Кера, с необычайной безмятежностью и простодушием, протягивал продавцу золотую монету за скромную корзинку с овощами. - Ты зачем золотом платишь за овощи?! За несчастные овощи! — её визгливый шёпот прозвучал как удар хлыста, заставив пару ближайших торговок обернуться.Порок выпучил глаза на её возмущение и, не будь дураком, быстро сориентировался, злобно зыркнул на продавца, перегнулся через прилавок, ловя того за руку и вынимая из пальцев золотую монету. - Момент, приятель...- воспользовавшись замешательством торговца, что явно не брезгует невежеством покупателей, но к таким быстрым маневрам не привык и остался в прострации, отошёл с Никой в сторонку. - А чего не так?...Разве у вас это не стандартный номинал?... - Что не так? Ты спра….- она резко прервала себя, потирая переносицу, вспоминая, что он иномирец, и не должен знать о таких тонкостях. – Петух тоже думал да в суп попал. - Взяла из его руки золотую монетку с каким-то драконом на нём, серебряную с каким-то символом в виде солнца, и медную,тоже с непонятной гравировкой. - Медная монетка – это франк. Самая дешёвая и мелочная. В деревнях чаще их и можно найти, ценности особо не имеют, но могут что-то по мелочи дополнить. Серебро - дукат. Он уже более ценен и распространён. Мы как раз и платим за ночь в таверне четырнадцать дукат на двоих, на отдельные комнаты. В одной дукате будет сто франка. Золотая – Сигл. Она уже будет весьма дороже. Золотом платят за магические вещи, особенно ценную информацию или какой-то очень дорогой элитный продукт, что могут позволить себе только аристократия. Дороше уже жемчуг и другие ценные сокровища. В одном сигле тысяча дукат. Понимаешь? - Ахаааа, агаааа....вон оно что...- он внимательно её слушал, пучил глаза, хмурил брови, а сам невольно сопоставлял события в уме, и шестеренки в его черепушке вдруг заработали с такой силой, что будь у него уши, из них бы пар пошёл. Потому что он стал бомбить. На себя, на свою тупость. - Даааа, я все понял, яснее некуда! - Он попытался сказать это спокойно, но в итоге заорал с маньячной улыбкой. - Просто я душа благотворительности...- он обратил свою злобу на продавца, который увидел ставшие ещё чернее черные глазницы Порока, вперившиеся прямо на него, и сполз за прилавок с капустой, пытаясь притвориться этой самой капустой. - Ну, теперь ты знаешь. А то что мы сейчас берём, не стоит дороже шести серебрушек. Учитывая, что мы не набираем огромные ящики. Я взяла столько, сколько нам нужно будет и примерно хватит до «Бездны». - Ника внимательно на него смотрела, делая глубокий вздох и выдох. - Всё нормально Кер... Это же деньги. Они всегда приходят и уходят. Ты же мужчина! Крепкий, и смекалистый. Ты всегда можешь их восполнить. Да и я рядом. Я тебе всегда помогу и подскажу, только спрашивай... Хорошо? - Канеееечнэээ, солнышко. Но я считаю, что за моё спокойствие мы заберем эти овощи бесплатноооо. - Порок невозмутимо маньячной тучей подошел к прилавку и сгреб ту корзинку, что они себе навыбирали, не найдя продавца вообще. Вероятно, тот совсем стек под лавку из поля зрения, но один серебряник Кера все же оставил во имя справедливости. Взял Нику за ручку и пошел дальше, а сам ещё не мог остыть от злобы на себя самого. «- НУ КАПЕЦ ТЫ ЛОШАРА ХАХАХ! - Такого вселенского проёбывания денег мир ещё не видывал, ну ты и МАМОНТ ЕБАНУШКА! - Ты же понимаешь?! Все те упоротые нарики в порту, бичи в подворотнях и...ииии!...И ТА ГНИЛАЯ СИФИЛИТИЧНАЯ ШВАБРА! - Ты понимаешь, что здесь такими чаевыми, наверное, даже короли не разбрасываются?! ПИЗДЕЕЕЕЕЕЦ озолотили товарищей БЛЯААА! - С другой стороны, может эти отбросы подумали, что рил бог с небес спустился и как знать, начнут жизнь заново? - Хуй его знает, чувак, просто давай запихнём этот вселенский проёб как можно глубже в извилины. Если когда-либо дарует судьба могилу, унесу с собой туда. - Пожалуйста, флаг тебе в руки, мудила. Лично я хочу сеанс лоботомии, чтобы вообще никогда об этом не помнить..." Покинув прилавок, путники растворились в пестром, шумном потоке широкой базарной улицы. Воздух, напоенный ароматами специй, свежеиспеченного хлеба и цветущих небольших кустарников, был теплым и густым. Солнце, щедро заливающее площадь золотым светом, играло бликами на ярких навесах лавок и смешивало тени в причудливый, постоянно движущийся узор. Кербер, всё ещё кипящий от собственной оплошности, шёл, сжимая тонкую кисть Ники в своей могучей ладони так крепко, словно она была якорем в этом море звериной суеты. - Кер, — тихо, но настойчиво прозвучал её голос, едва слышный под весёлый гомон торговцев и крики разносчиков. — Мне больно. Порок вздрогнул, словно очнувшись, и разжал пальцы. Он выдохнул, с силой потер переносицу, пытаясь согнать напряжение, и окинул взглядом бурлящую вокруг них жизнь. - Ты же у нас решила устроить контрольную закупку, — произнёс он, и в его голосе сквозь раздражение пробивалась усталая покорность. — Ну так давай, руководи. - Тогда идём за кофе, — объявила Ника, мягко улыбаясь. — Ты его очень хотел. - Ммм… Хотеть-то хотел. Но я хотел, как тогда, ну, помнишь, ты принесла в комнату? Без сливок он не катит, да хотя бы молока! Кто у вас тут делает сухие сливки? Не додумались ещё. Не тащить же с собой целую банку! - Делают, — парировала девушка, и её глаза лукаво блеснули. Кербер резко повернулся к ней, сузив свои тёмные глаза в подозрительных щелочках: - Не пизди мне. Вы живёте в… — Он запнулся. — Или погоди. В вашем-то времени кофе есть… Ника перебила его, и её улыбка стала ещё теплее, почти материнской: - Кер, ты снова думаешь, что мы здесь какие-то дикари, ничего у нас нет и подтираемся не пойми чем. Идём, иномирец. Я тебе всё покажу, как твой персональный гид. А то снова все деньги прошляпишь. Порок лишь снисходительно, с лёгкой усмешкой, качнул головой. Да, он тот ещё лох. «Ну хорошо, — промелькнула у него мысль. — Покажи мне свой мир». И, неожиданно для девушки, он с почти рыцарственной галантностью подставил ей согнутую в локте руку. - Ну-с, ладно, ведите, миледииии — произнёс он с преувеличенной важностью.Ника посмотрела на него с таким изумлением, будто перед ней внезапно расцвел кактус, и после секундной растерянности робко приняла его руку. Волна тёплых, смущающих её чувств накатила вновь, и на этот раз она позволила себе утонуть в этом мгновении — пока это было дозволено. « - Показать свой мир? Будто дело до него есть. С другой стороны, будет что рассказать Садарану с Веркой. Ага! - Будто блять интересно слушать как я гулял по местному деревенскому рынку! - А почему нет! Здесь везде бытовая магия. Надо посмотреть, какая она вообще существует. Может и для себя что-то подчерпну. - Хуйню не неси! Совсем уже крышей поехал с этим миром. Он на тебя плохо влияет. - А ты предлагаешь что? Пока у неё кровь из пизды не перестанет течь, никуда я дальше двинуться не могу. Этот мир полон магической дряни! Как-то же попал сюда, значит и выберусь. Пессимиста всегда успеешь врубить. А я хочу отдохнуть! Пошляться просто. А не хуячится не пойми с чем.» Они неспешно прогуливались по оживлённому городку, наблюдая за его кипучей жизнью. Под широкими холщовыми навесами толпился самый разный народ: сновавшие по делам горожане, стайки ребятишек, гонявших друг друга с визгом, малыш, капризно выпрашивавший у родителя карамельного петушка. Взгляд Керы зацепили прилавки ювелиров. Он на пару мгновений остановился, движимый обычный любопытством: в его мире не нашлось бы мастеров, способных так виртуозно работать с металлом и камнем. Каждое кольцо, браслет, серьги были выполнены в причудливых, изысканных и незнакомых ему стилях, то ли дань местной моде, то ли отголоски иной эстетики. Некоторые изделия были вычурны, другие — просты и элегантны, напоминая знакомые ему формы. Повсюду торговали глиняной посудой, старинными фолиантами и свитками, амулетами от сглаза, ароматическими свечами. Многое не так уж сильно отличалось от магазинов его мира, разве что особым, рукотворным шармом. В каждом чувствовалась вложенная мастерами душа, будь то изящная стеклянная безделушка или прочный глиняный горшок. Особое любопытство у Керы вызвали лавки гадалок и шаманок, предлагавших свои услуги. - А у вас есть такие штуки, ну, что видят будущее? Прошлое там? — поинтересовался он. - Не-а, — покачала головой Ника. — Это всё обман и провокация. Не существует магии, способной заглянуть в будущее зверя. Только божество на это способно. Это же и относится ко многим артефактам. Многие из этих свитков и книг не имеют ценности. Но думаю, только маг сможет увидеть среди этой горы мусора что-то полезное. Порок на несколько секунд задержал взгляд на одной из таких гадалок, странной женщине с лисьей мордой, птичьими лапами и крошечными рожками. Эх, вновь он вспоминает свою токсичную коллегу… Ещё больше его удивила оружейная лавка. Это был не сувенирный магазинчик, а серьёзное заведение, где на всеобщее обозрение были выставлены настоящие мечи, копья, топоры и даже катаны, тяжёлые, отточенные, смертоносные. От жаровен с шашлычками тянуло аппетитным дымком. Торговец надрывал глотку, зазывая покупателей: - Курица, свининка, говядина, оленина, мясо ящера! - Ящера? Это кого так едят? – спросил Кербер. - Это мясо динозавра, — пояснила Ника. — Деревенщины их называют либо просто ящерами, либо диносами. И да, если тебе утверждает деревенщина, что сам вырастил и откормил — это ложь. В такое могут поверить такие же деревенщины или совсем недалёкие городские. Динозавры сложны в уходе и очень агрессивны. Лекари до сих пор не могут понять, почему они гибнут штабелями на фермах. Поэтому их пытаются разводить лишь несколько королевских семей. Чаще это, разумеется, охота. Так что, если хочешь отведать такого мяса, лучше иди к охотнику. Ну и в тавернах, конечно, можно увидеть. Далеко не редкость, что охотник им продаёт мясо. Это как показать, мол у меня более лучшее заведение, идите ко мне. При этом делая вид, что у них нет проблем, например с постельными клопами. Но больше всего взгляд полосатого притянула уютная лавка, от которой веяло благоуханием мыла и духов. Ооох! Здесь он почувствовал себя прям женщиной — такого с ним тут ещё не бывало. Маленький магазинчик был настоящим царством ароматов и ухода. Ряды стеклянных и жестяных баночек с кремами, флакончики с духами, банки с мазями и гелями. Средства для ухода за шерстью, чешуёй, хвостами, лапами и когтями. Глаза разбегались. Отдельный стеллаж был посвящён гигиене полости рта: порошки, ополаскиватели, гели. Правда, всё было упаковано, и открывать товары было нельзя. Порок тщетно пытался найти что-нибудь ядерно-мятное, вроде жвачки или конфет. Ответ продавца был отрицательным — до конфет как-то не додумались. Только порошок.Не взяв ничего, они двинулись дальше, к заветному кофе, оставив за спиной царство ароматов, унося с собой лишь лёгкий шлейф цветочных и древесных нот, прилипший к одежде. Останавливаясь перед просторным прилавком, заваленным холщовыми мешками с тёмными зёрнами, они были окутаны густым, почти осязаемым ароматом. Воздух здесь был насыщен терпкой горчинкой, сладковатыми нотами карамелизированной обжарки и чем-то древесным, диким. Запах был настолько сильным и живым, что даже Кербер, не обладая чутким нюхом драйгера, невольно стал втягивать его, словно пытаясь вкусить этот бодрящий, кофеиновый дух ещё до самой чашки. Ника с удовольствием скользила между аккуратно помеченных мешков — редкая удача, что здесь всё было подписано, а не лежало безымянной грудой, как во многих других лавках. - Смотри, это — арабика, с лёгкой фруктовой кислинкой, — Её голос звучал почти профессионально, хотя она лишь вдыхала аромат, не прикасаясь к зёрнам.— А это — робуста, крепче, горче, с более землистым оттенком. Какой хочешь? - Давай что-то полегче, — немного растерянно ответил Порок. — Чтобы было вкусно, а не ебашило сразу в мозги. И тут только зёрна?... — Он скептически осмотрел прилавок. — Я не умею из этого варить. Единственный опыт с туркой под надзором одной из девушек в родном мире, закончился кофейным потопом на плите. Гораздо проще было обращаться с кофемашиной или растворимым пакетиком. - Я тебе помогу, — ободряюще улыбнулась Ника и обратилась к продавцу: — Извините, не могли бы вы подойти? К ним приблизилась очень милая бурая лиса с шерстью красивого ржавого отлива, переливавшейся на солнце медными искорками. Она любезно принялась показывать свой товар. Ника отнеслась к выбору со всей щепетильностью: внимательно изучала форму зёрен, вдыхала аромат, расспрашивала о степени обжарки. Создавалось впечатление, что она разбиралась в этом куда лучше простого обывателя. Она буквально засыпала продавщицу вопросами о происхождении каждого сорта, пока наконец не остановила выбор на двух небольших холщовых мешочках с зёрнами. Помимо них в покупку вошла изящная медная турка — «джезва», — ручная кофемолка с деревянной ручкой и несколько других мелочей.И тут взгляд Кера выхватил среди прочего мешок с белым, похожим на муку, содержимым. С присущей ему бесцеремонностью он сунул палец внутрь, провёл им по зубам как при пробе кокаина и воскликнул с триумфом: - ОНО! ЭТО МОЁ СУХОЕ МОЛОКО! Девушки вздрогнули от подобной выходки и переглянулись. - Да. Я же говорила, — улыбнулась Ника, кивая продавщице, чтобы та отсыпала и этого товара в отдельный небольшой мешочек. Сама же она прихватила ещё одну небольшую добавку — ароматный сироп, который, как она пояснила, должен был сделать кофе как у него на родине. Затем они двинулись к лавке со сладостями. Здесь воздух становился сладким и плотным, пахнущим мёдом, ванилью, корицей и жареным миндалем. Прилавки ломились под пирамидами рассыпчатого печенья в сахарной пудре, тягучими щербетами в глиняных горшочках, розовым лукумом и горами засахаренных орехов. - Возьмём медовых пряников и овсяного печенья? - её глаза загорелись детским восторгом. Получив кивок согласия, она принялась выбирать. Всё время покупок, полосатый вёл себя с гипертрофированной бдительностью. Он то и дело переспрашивал у спутницы, не пытаются ли их здесь надуть, выпытывал точную стоимость в медяках и серебре и смотрел на торговцев с таким подозрительным прищуром, будто каждый из них был заклятым врагом. Он вёл себя как настоящий скряга, хотя таковым не был. Зверь, легко сжигавший на родине дорогие спорткары, просто не мог быть скрягой. Но здесь его щедрость обернулась унизительным провалом, и теперь он жаждал не столько сэкономить, сколько восстановить пошатнувшееся самоуважение. Да и нервировать местных торговцев своим свирепым видом было только в радость. Пока они гуляли в поисках одежды и магического рынка, непринуждённо беседуя о мирах друг друга, Ника слушала его, затаив дыхание. Ей наконец удалось разговорить Керу, и он, оживившись, делился историями о машинах, этих железных чудищах, что мчатся без единой капли магии, о их хитроумных устройствах, моторах и бензине. Она ловила каждое слово, разбирая по крупицам незнакомые понятия, пытаясь представить себе этот шумный, пахнущий асфальтом и выхлопами мир. Так они увлеклись, что Ника, не глядя под ноги, споткнулась об чей-то пушистый хвост. Потеряв равновесие, она отстала на мгновение, и когда подняла голову, Керы уже не было рядом. Он растворился в пестром, шумном потоке толпы, словно его и не было. Логично предположив, что он движется вперёд, Ника робко попыталась догнать его, но едва сделала пару шагов, как чья-то сильная рука грубо схватила её под локоть и отвела в сторону, в тень между двумя лавками. - Потерялась, куколка? — раздался над ней низкий голос.Перед ней стоял высокий агварес в дорогом, но кричащем камзоле торговца. Его холодные, оценивающие глаза медленно скользили по ней, изучая каждую деталь.- На проститутку не похожа, — заключил он с насмешливой ухмылкой.К нему тут же присоединился другой, пониже, с прищуренным взглядом. - Какая симпатяшка. Худенькая правда, и мелкая. Словно птенец, выпавший из гнезда. - Это же чистокровный болотный драйгер, — первый свистнул, касаясь её чешуи на запястье грубым пальцем. Она дёрнулась, но хватка была стальной. — Як красота. Чешуя какая переливчатая, а глазки-то, корона… Ммм… Ты чья будешь, девочка? - Ещё и одета как мальчишка, — поддразнил второй, тыча в её простую, короткую тунику. Ледяной ужас сковал её изнутри. Ком подступил к горлу, перекрывая дыхание, а ноги стали ватными и предательски задрожали. - Я… я с другом, — выдавила она, и голос её прозвучал жалко и тонко, как писк мыши. — Пожалуйста, отпустите меня. Она бессознательно потянула подол туники вниз, пытаясь стать ещё меньше, незаметнее. Мысль позвать Кербера промелькнула и умерла, раздавленная животным страхом. Единственным желанием было замереть, притвориться неживым, несъедобным бревном — может, тогда они отстанут. -…и эта малышка десятого поколения, ммммхххх, гладкая, сверкающая, изящная как акула мако, грррр, сука, она была такой гладкой, что даже, когда горела, пламя от нее казался мне шелковыми лентами, о которые можно поласкаться щекой... А знаешь, почему спортивная модель горит не с капота, а с заднего бампера?... Малая?... - полосатый по привычке вильнул хвостом, но не почувствовал им девушку рядом, а потому мгновенно обернулся, в который раз не найдя объекта рядом. Он закрутился волчком на месте, моментально забыв, о чем он там говорил. - Да ебаный тыж в поршень, в рот тебе ноги, Ника! Мне и на земле носить ее на себе как спиногрыза в рюкзаке или что?! Ника! - Рычал Порок, начав двигаться в обратном направлении. Правда прошел он всего несколько шагов, пока с ним не столкнулся прохожий. Точнее это Кера его толкнул как железный трамвай жалкую легковушку, даже не пошатнувшись. А бедолага от этого порядочно отлетел спиной, повалив собой других прохожих и создав эффект домино. В этой прорехе Порок и увидел яркое белое кудрявое пятно очередной раз в чужих руках. Это стало уже такой обыденностью, что он не разозлился, а сгорбил резко плечи, скривил морду и устало покачал головой, мол да как же его задолбало. Его взгляда, тяжёлого и обещающего, хватило. Никаких слов не потребовалось. Мужики убрали руки, будто дотронулись до раскалённого железа, и отступили на шаг, внезапно осознав, что потрогали чужую собственность. Ника немедленно выскользнула из их кольца и рванула к нему. А он взял ее одной рукой в охапку под живот и таким же трамваем пошел сквозь толпу, которая уже предусмотрительно расступалась. - Заебало! Сейчас я решу этот вопрос практичным путём. Сейчас и ни секундой позже! - через минуту Порок приземлился в каком-то зеленом участке около набережной, распугав всех возмутившихся уток. Грубовато поставил Нику на ноги, снял с нее сумку, а с себя куртку, чтоб не мешали и отошел на расстояние выпада. - Давай нападай. Как умеешь. Ника лишь хлопала глазами, глядя на него как на заморское чудо. Поджала хвост, её взгляд забегал, не находя спасения. Она уже открыла рот, чтобы извиниться за свою трусость, за то, что опять подвела… - Н-нападать? Зачем? И я не умею, ну ни как совсем.... - Тогда защищайся?... Давай! Я очередная опасная хуета, которая хочет тебя потрогать. Пьянчуга, монстр или навязчивый консультант Орифлэйм, защищайся! Он мелко прыгал перед ней, имитируя атаку, ожидая хоть какой-то реакции, хоть намёка на сопротивление. Но видел лишь запуганное существо, которое будто стало меньше, сжалось в комок. Она жмурилась, поджала хвост, как побитый щенок, и что было хуже всего — даже не издавала звуков. Не кричала. Не звала на помощь. Просто замирала. - Прости- прости пожалуйста. За всё прости... Я не хотела. Я просто споткнулась, а тут они... Я должна была позвать. Знаю... Я испугалась. - залепетала она, и голос её дрожал, предательски срываясь на шёпот. Сработал старый, выдрессированный инстинкт , реакция на гнев отца. Бесполезность любого сопротивления. - Етижи-пассатижи, даже, если ты разбежишься от того камня и влетишь в меня с двух ног, то рассыпешься в сахарный песок, а я даже не почувствую! Больше чем от твоей беспомощности я устал только от твоих извинений! Тебе совсем насрать на свою жизнь? Это же неправда, я видел! Я видел, как ты, дохлая глиста, на пределе возможностей гнала на всех четырех колесах, пока я сука на крыльях был не в состоянии тебя догнать! Если ты можешь так, что ты можешь еще?! - полосатый подумал с секунду, рванул в сторону скрюченного дерева, взбежал на него, отскочил и приземлился прямо перед ней, сваливая на лопатки просто потоком воздуха. Он подумал, что может нужен внезапный страх как триггер, но чтобы в этот раз не было возможности убежать. Может тогда она станет защищаться? Ника попыталась было отползти, вновь побежать прочь, но боль в ногах сковала её. Она лишь скулила под его натиском, не зная, куда деться, и в панике случайно, инстинктивно, резко дёрнула хвостом, жалящим кончиком попав ему в руку. Прижгло адски больно, будто его ужалил огромный шершень. По телу Кербера пробежала судорога, рука на мгновение предательски дёрнулась. Ну вот, хоть какое-то подобие атаки. Но когда он посмотрел на неё…Ника замерла в абсолютном, парализующем ужасе. Она даже не дышала. В её широких глазах читался животный, первобытный страх. Она смотрела на него не как на спасителя и учителя, а как на огромного хищника, решающего её судьбу. И вместо того, чтобы бежать, превозмогая боль, она лишь смотрела, вся дрожа, ожидая удара. В голове была одна лишь паника, а перед глазами образ отца. Сейчас придёт расплата. Сейчас будет больно. Слова застряли в горле, осталось лишь немое, покорное ожидание худшего. Вот-вот, и она снова станет всего лишь куклой, как тогда в тёмном тоннеле. Безвольной, молчаливой и сломленной. « - Он убьёт меня. Прямо сейчас, я посмела причинить ему боль. Не надо… Пожалуйста не надо. Всё же было так хорошо, что я сделала не так?» - девушка начинала чаще дышать, искать хоть какой-то выход из положения. - Хорошо, но не считается! Теперь сделай это намеренно! Нуже, юный падован, где твоя тёмная сторона?! - игриво взял ее за плечики и опять поставил на ножки. Снова отошел, занимая беззащитную позицию. – Нуууу?...Ну чтож такое..Вот опять, есть оружие, но держит дулом в рот!... Окей, попробуем иначе. Ты один раз спустила на меня ушат отборной ярости. И, так как я еще та гнойная заноза в прямой кишке, твой гневный индикатор будет всегда полон. Как насчет подумать о том, что тебя бесит, но в этот раз в виде атаки? Злобные мысли отлично мотивируют даже самых трусливых нюнь. Давай, детка, напади хоть раз первая, я разрешаю, нуу?!... - Да не хочу я нападать! Я просто хочу жить! — вырвалось у неё сдавленно, отчаянно, сквозь комок в горле и нехватку воздуха, будто её грудь сжимали невидимые тиски. Она не понимала его, не понимала этой внезапной жестокости. — Почему ты это делаешь? Зачем я должна защищаться?.. — её голос дрожал, становясь всё тише, испуганнее. — Если я попробую, я получу в ответ втройне. Я не хочу… Не хочу снова ходить в синяках. Почему ты… Я же тебя ужалила, разве ты не должен злиться? Не должен ударить в ответ сильнее? Я же девушка. Я не должна сражаться. Моя роль — сидеть тихо, как мышка. Молчать. Порок опять устало сгорбился, никакие его провокации не работали, инстинкт самосохранения у его подопечной был зарыт глубоко в безусловных рефлексах и стрелял как обычная палка, а не отработанное ружье. Бей или беги явно никогда не отрабатывались на практике и осталось только замирание и игра в мертвого опоссума. Он подошел к ней и совершенно нейтрально поднял над ней руку. Она среагировала и на это, интерпретируя как замах, настолько всё было плохо. Он убрал руку и покачал головой. - Открою тебе великую тайну, мышка моя, и ты подумаешь своим большим мозгом. Твоя стратегия выживания не работает и никогда не работала. От смерти тебя отделяла только удача. Ну и может немного хорошие гены живучести. Так больше не может продолжаться. Каким бы бдительным и сильным я не был, может настать момент, когда я не смогу тебе ничем помочь или попросту не успею. Осоообенно, если ты продолжишь жить по такой политике. Поэтому нельзя рассчитывать исключительно на меня, нужно вытащить голову из песка и самой что-то делать для своего спасения. Его спокойный, почти монотонный тон подействовал на неё лучше крика. Дыхание её постепенно выравнивалось, переставая быть частым и поверхностным, как у загнанного зверька. Хвост медленно распрямился и принялся водить по земле нервную восьмёрку. Она молчала какое-то время, сложив руки на груди в защитном жесте, и понимала его гораздо лучше, чем он мог предположить. - Я… Понимаю. Ты не можешь быть вечно рядом. И я должна, сама себя защищать. Но я не умею. Я не хочу никому причинять боль. Не хочу, и… Ответ прилетит в разы сильнее. Может, мне и помогала удача, но этот способ, долгие годы спасал меня. Лучше замолчать, признать поражение. Когда ты молчишь, ты криками, стонами не развлекаешь врага. Ему будет скучно, и он попросту отстанет от тебя. Всегда так было. Это только в книжках, когда жертву пытают, в целях, а сколько она выдержит. Верно же?.... Она посмотрела на него с немой надеждой, ища подтверждения своей правоты, но её взгляд наткнулся на его выражение лица — твёрдое, непоколебимое, лишённое всякого сочувствия к этой логике. От этого она непроизвольно сделала шаг назад. – У меня, всегда так было. Вот и… Если я буду скучной, меня не будут трогать? И ты прав, меня раздражает, когда все эти личности требуют внимания от меня, пристают. Но что я могу против них сделать? Сражаться не умею, хвост можно перехватить, морду зажать. Это у тебя сил немерено. А я вот, пробежалась от тебя, а теперь ноги болят… - Ника, детка, попробуй взглянуть на это с другой стороны. Ты столько боли испытала в своей жизни, так неужто боль в пылу твоей борьбы, если твой обидчик не охуеет и успеет вообще что-то сделать, будет хуже стандартной порции пиздюлей? Может кому-то и скучно, когда ты шлангом прикидываешься, но большинству это только на руку, и они натянут тебя, вот такую тихую и безропотную, на свою елду, проще чем резиновую куклу! Причем с обеих сторон! Ты этого хочешь? Однажды так и произойдёт. Может жизнь всё же не такое дерьмо, и стоит за нее немного напрячь чресла и заплатить кровью? - стоит и озадаченно смотрит на нее, скрестив на груди руки. Она покачала головой, и в её глазах плескалась неподдельная, горькая искренность. — Гм… А разве… моя жизнь вообще чего-то стоит? — она посмотрела ему прямо в глаза, и в её взгляде не было вызова, лишь горькое недоумение. — Я всегда была вещью в руках других. И буду ею до конца. Меня же ради этого и воспитывали, как овечку на убой. - После этих слов на её губах промелькнула ироничная, безрадостная улыбка.- А ты говоришь — побороться, проливать кровь? Странный ты. Единственный, кто на моей памяти говорил такое. Почему? Разве тебе не проще бить меня? Сломать руку? Чтобы я была покорной? Почему ты выслушиваешь? Почему даёшь эту… надежду?- В её голове снова всё сбивалось в один большой, болезненный клубок. Вопросы копились, давя на виски, не находя ответов.- Хотя… глупые это вопросы. Да?.. — прошептала она, уже почти смирившись. - Ээээх…Ничего, что вопросом на вопрос?...А НАХУЯ МНЕ ЭТО?! Заниматься твоим избиением просто потому что?...Пинать кусок земли и то интереснее, чем тебя, от него хотя бы камни летят! У кого как, а у меня всё в порядке с самооценкой, если я хочу что-то попиздить, я выберу реально интересную цель вроде той сколопендры годзиллы! А не вот этот несчастный комок безысходности! Я не даю никакую надежду, я просто хочу хотя бы иногда немного расслаблять булки, думая о тебе. Ну и что, что воспитывали, тебе не похуй?! Все эти установки не должны слечь под гнётом пресловутой логики иии…факта,что твоей прежней жизни пизда,не?...Бесит! Бесит когда вот так просто чтоб...! Гррррххх, стой здесь, щас вернусь!... - Порок взлетел с места, сдув девушку потоком воздуха и поделал кругаля вокруг деревьев, сделав пару резких петель. Вернулся он к ней с добычей. Маленькой неизвестной птицей размером с ладонь. - Смотри, малая, смотри, смотри. - он продемонстрировал ей птицу, которую он держал крепко в ладони за нижнюю часть тела так, что ее крылья были свободны. И птица это использовала на всю свою мощь, работая этими крыльями так быстро как могла, теряя пух и перья, крича во все свои легкие и впиваясь острым клювом в его ладонь. - Зырь, че творит сволочь. Больно вообще-то. Вот щас он подустал, вымотался, давай ка встряхнем! О! Нифига, на второй круг пошел, гадёныш, ааа хорооош! - Кера сжал птицу уже с крыльями, но она не угомонилась и после этого, продолжала орать, вертеть головой и дрыгать уже освободившимися вместо крыльев лапками. - Вот птицы в отличие от тебя безмозглая. А почему-то ценность своей единственной жизни понимает гораздо лучше! Ей похуй, что еще немного, и я сломаю её полностью. Мне похуй на всю эту борьбу, но она тем не менее пытается, изо всех сил. А всё почему? Потому что у неё есть шанс. Что я потеряю внимательность, как-то дерну рукой или меня просто задолбает ее крик, и тогда! - Он буквально на секунду разжал пару пальцев, и неистовому существу удалось вырваться и улететь как ни в чем не бывало. А Порок стряхнул с ладони приклеившийся пух и обтер ладонь о штаны. - Пусть потрепанный, вывернувший крылья, потерявший перья и вонючий от моего запаха, но живой. Он приложил все силы для этого шанса, и он ему выпал. А в смирении никаких шансов, птичка, голимая лотерея. Надо сражаться до конца, даже если будет больно.... Конеееечно, при условии, что ты не просто хочешь выживать, а хочешь действительно сносную жизнь, где ты ее единственный и полноправный хозяин... Последние слова Кербер сказал с каким-то натяжением, будто сам не очень верил в свои же советы. Но потом он быстро взбодрился и расправил свои плечи. В черной водолазке особенно красиво подчеркивалась шейная трапеция и его ключичный отдел. - Я понимаю, малая, понимаю. Ты тут считаешь,что я личность из тебя вытащить пытаюсь…когда её в тебе давно попустили и под плинтус засунули…Ну…тогда смотри на это проще,я просто…просто учу тебя новым полезным приёмчикам, окей? Чтобы мне удобнее было, так устроит тебя?...- В пылу этой словесной битвы Порок как смог умерил свой пыл, взглянув правде в глаза и приняв тот факт, что его слова никогда не будут достаточно сильными, чтобы вот так взять и перепрошить чей-то настолько законсервированный с детства мозг. Если нельзя переубедить эту девчонку, то может хотя бы выдрессировать удастся. Он расслабил тело и подошел к ней вплотную. -  Давай. Вставай ко мне вот так спиной, я покажу тебе парочку банальных приёмов против захватов, окей? Всё, не ссысь, это не больно. Здесь даже дошколёнок выучит..угум, значит стоишь вот так, к тебе подходит сзади и берут нуууу например за плечо и плечи. Вот что надо делать... – Порок взял под контроль её руки и начал вести. Ника же прокручивала в голове леденящий ужас от вида птицы в его руке. Она всерьёз думала, что сейчас он её убьёт , не за дело, а просто так, чтобы доказать свою власть, свою правоту. Сердце бешено колотилось, глотая воздух рывками, а в висках стучала паника. Она металась в его руках, истерично и бессмысленно, не в силах поставить себя на его место, понять эту внезапную, жестокую демонстрацию силы. Она так не сможет… никогда… Или…?! И тогда его слова обрушились на неё, как удар грома среди ясного неба. Они не звучали как обвинение, скорее, как горькая, неоспоримая констатация факта. Он был прав. Она сама не сражалась. Она сама позволила себе поверить, что это уже не нужно, что её удел — покорность. Она смирилась со своей участью жертвы, примерила её на себя, как привычный, тесный камзол.Но почему… почему он говорит обратное? Произносит именно те слова, которые она годами тайно ждала, жаждала услышать от кого угодно? Да! Она отчаянно хочет быть властителем своей собственной, пусть жалкой и крохотной, жизни — такой же, как у этой птички в его руках. Но самопожертвование стало её второй натурой, а мысль о неповиновении вызывала парализующий страх, уходящий корнями глубоко в детство. Страшно даже подумать об этом, страшно сделать шаг за рамки привычного, отравленного комфорта. Внутри неё зазвучал надтреснутый, заезженный голос: «- Ты женщина, будущая мать детей! Хранительница очага. Ты должна исполнять роль супруги, быть максимально покорной, смиренной, развлекать, утешать». Но следом, тише, но настойчивее, поднялся другой, собственный: «- Но как же я? Почему я одна должна это делать? Почему мне хочется быть равной в этих отношениях? Я не игрушка! Я живая! У меня есть свои мысли, свои желания, своя воля! Так почему кто-то решил, что может отнять это у меня?» Кто-то загнал её в клетку, а потом сделал так, чтобы она привыкла к ней, чтобы внешний мир казался настолько опасным, что, покидая свою тюрьму, она не могла даже вздохнуть полной грудью. Но этот… Порок! Он всё переворачивал с ног на голову. С ним всё было наоборот. Рядом с ним дышалось легче не в заточении, а на свободе. Он стал для неё не очередным тюремщиком, а проводником в этом огромном, пугающем мире. Цели у них были разные, но путь — один. И на этом пути важно было быть не в роли зависимой ноши, а в партнёрстве. От этой мысли стало мучительно стыдно. Стыдно за свою немощность, за свою слабость, за эту унизительную беспомощность. Он ведь так старается, проявляет к ней невероятное, немыслимое терпение. «Ну же, давай! — приказала она себе. — Ответь ему взаимностью! Перестань бояться и вести себя как запуганный зверёк!» Это был тихий, но отчаянный бунт против всего, чему её учили, против того, кем её заставили стать. Обучаясь простейшим оборонительным приёмам, Ника поначалу напоминала каменное изваяние: скованная, неестественная, совершенно не понимающая механики движений. Она вечно теряла равновесие, спотыкалась о собственные ноги, будто её конечности жили отдельной жизнью. Ничего не получалось. Каждое его касание, даже самое нейтральное, заставляло её внутренне сжиматься, отзываясь эхом старого, выученного страха. Но врождённое любопытство и желание его порадовать постепенно взяли верх. Она стала втягиваться, её движения, хоть и оставались топорными и неуверенными, обрели некую робкую плавность. Порок наблюдал за ней с пристальным вниманием, отмечая неожиданные детали. Ника была гибкой. Не так, как тренированные гимнастки, с детства оттачивающие мастерство, а по-другому, по-природному. Её суставы гнулись с неожиданной податливостью, ладони выворачивались под непривычными углами — наследие водной среды, подарившей ей пластичность и изящество, которых она сама в себе совершенно не осознавала. Спустя полчаса неуклюжих блоков и падений они перешли к попыткам атаки. На этот раз рыбка проявила чуть больше смелости, словно капля уверенности просочилась сквозь толщу страха. Она пыталась ужалить, но получалось это карикатурно и смешно, напоминая театральные сцены из индийского кино, где герои максимально пафосно умирают. Только здесь столь же пафосно пытались нападать. - А я же могу делать всё что угодно? — спросила она, сжимая и разжимая ладони. — Мне просто… ничего не приходит в голову, кроме как кусать и жалить… Получив кивок, она неожиданно опустилась на четвереньки и издала громкое, шипящее предупреждение. Почему-то ей вспомнилось, что так делают животные, пытаются казаться больше и опаснее, чтобы избежать драки. Среди драйгеров остались эти древние фишки, и шипение было одной из них. Для неё же самой этот звук стал мостом, по которому она пыталась перебраться из мира страха в мир хоть какой-то, пусть и наигранной, агрессии. Она отчаянно пыталась откуда-то извлечь это чувство, сдвинуться с мёртвой точки. Её выпады были детскими, и отражать их не составляло труда. Тогда Порок принял решение — схватить её, прижать к земле, смоделировав реальную угрозу. И здесь, наконец, сработало. Девушка, почувствовав вес и давление, инстинктивно впилась зубами ему в нос. Резко, больно и точно. И так же мгновенно отпустила, испугавшись его внезапного крика больше, чем собственной атаки. - Ты как… У тебя кровь… — её голос дрожал от беспокойства, совершенно забывшего о собственной безопасности. Её тут же волновала только его боль, пусть он и был бессмертным существом. Она метнулась в карман за платком. - Да ладно? Правда кровь, а не клубничный топинг?... - Порок вытер носопырку рукой с бинтами и посмотрел отражение в своем клинке. Там он увидел цепочку крохотных, но глубоких дырочек на своих белых брыльях. - Ну и частокол у тебя, как иглы блять...Видишь? Ты не такое беспомощное чмо, ты можешь дать отпор, когда хочешь. Пусть мелкая, слабая, ничтожная, но у тебя много других обилок. Ты нашла мою чувствительную зону ни много ни мало!- Потирая пальцами свой нос, он до сих пор чувствовал колющие ощущения по нервным окончаниям вплоть до уголков глаз. Лучше держать морду подальше от ее пасти, понял-принял.- Молоток, детка. Можешь в будущем это использовать, если полосатая сволочь позволит себе лишнее. Завтра на этом же месте по этой же практике и так каждый день хотя бы по полчаса. Авось получится из тебя что-то... Порок наконец глянул на девчушку, и увидел такие глаза, словно он ей сейчас голову снесёт. - Я тебя укусила… До крови… — её голос дрожал, превращаясь в шёпот, полный неподдельного ужаса и раскаяния. — Мне казалось, мы просто позанимаемся… а я. Всегда делаю не так как надо, косячу много… про… Гм. Порок тяжело, почти злобно выдохнул, но в его глазах читалась не ярость, а глубокая, изматывающая усталость. Они же только вчера об этом говорили! Он присел перед ней на корточки, опустившись до её уровня, и в его голове сложилась мрачная, но чёткая картина. Отец этой девушки, должно быть, был тем ещё овощем и дикими перепадами настроения. Он уже не сомневался: во всех её заскоках, в этой выученной беспомощности виноват именно он. Мужчина, который, вероятно, и сам был несчастен, но глушил старые раны алкоголем и… догонялся, вымещая злобу на собственной дочери. Вариантов могло быть множество, но суть одна — абьюзер. Как он это понял? По её непоколебимому, вбитому в подкорку убеждению, что избиения — это абсолютная норма. - Ну… давай-ка повторим и запомни раз и навсегда, мазохистка ты моя, — его голос прозвучал резко, но без злобы, скорее, с вымученным терпением. — В моей жизни случилось очень много боли, чтобы по сей день реагировать на каждое её проявление праведной местью. Допустим, я тебя поколочу, покажу, кто тут нахуй папа. И, учитывая мои особенности, тебя потом будет невозможно собрать. Что от этого изменится-то, какая выгода для меня?.. — он смотрел на неё прямо, почти не моргая. — Я так и останусь наедине с этим долбанутым миром, а мой единственный спутник и информатор теперь будет хуже исполнять свою часть контракта, потому что у неё челюсть где-то в кишках застряла. Она не виновата, что меня закинуло сюда. Она, напротив, капец как помогает мне не сойти с ума. Но… — он сделал паузу, подбирая слова. — Даже если мы отбросим все логические цепочки, я попросту не получаю удовольствия от мутуженья маленькой девочки, которая заранее слабее меня. Это же, сука, бессмысленно и неинтересно! Гораздо прикольнее мутузить кого-то соразмерного, чтобы кровища, крики, сопли, ярость, мясооооо! — он поднялся, разминая ноги. - Ну, а если тебя и эээээто всё не устраивает, — Его тон внезапно смягчился, стал почти усталым, — Ну давай остановимся на том, что ты мне тупо нравишься. Считается аргументом? Ты прикольная малипуська… даже симпатичная. Я не лишён чувства прекрасного. Не хочу портить милую мордашку кровавыми гематомами. Фу… — он брезгливо поморщился. — А если я сильно разозлюсь, ты видела, что я иду делать. Рвать глотки лешим. Как по мне, единственно правильное употребление накопившейся злобы. И ещё прибыльное. Девушка задумалась, в её глазах плескалась настоящая буря. Она пыталась найти логику в поведении отца, сопоставить его с тем, что говорит Кербер. Если Кера — такой сильный — не хочет её бить, даже нравится ей и ценит её помощь… то в чём же была её вина перед отцом? Она не любила боль, не хотела её — она просто привыкла, потому что другого выхода не было. Только терпеть и смиряться.А сейчас перед ней распахивались другие двери. В мир, который не был пропитан болью до самого основания. Голова её буквально кипела от тяжёлых дум, в глазах зарябило от напряжения. Она не понимала этой новой логики, а вопросы копились, как снежный ком. Мешало и то, что она не была готова раскрывать Кере всю свою подноготную, выворачивать душу наизнанку, пожаловаться на отца, на мать, на свою общину, хотя отчаянно хотела этого. Он даровал ей больше душевного спокойствия, чем кто-либо до него. И защищал физически.Чуть помедлив, она сделала робкий шаг вперёд и, словно во сне, молча взяла его руку, и сама приложила её к своей голове. К своим мягким, невероятно густым волосам. Впервые позволив ему прикоснуться к ним. Впервые захотев, чтобы её просто погладили по голове. И даже сейчас одно лишь касание его ладони снимало с её висков часть напряжения, с надеждой предвкушая ласку. Он вздохнул, и не без удовольствия погрузил пальцы в её шевелюру, мягко сжимая и разглаживая упругие кудри. - Дай угадаю. Логика ломается о поведение того, кто колотил тебя до этого?… Мммм, а её тут и нет. Видишь ли, рыбка, логика справедлива, но очень неудобна для тех, кто недополучил извилин, ага. А где смеются над логикой, там и совесть ебётся в рот. Глупому существу не кажется зазорным причинить боль кому-то просто так. Просто потому, что у него нет других способов самоутверждения. Они все слишком чмошные, чтобы пиздить что-то крепче мягкого женского тела. - Он притянул её голову к себе, утешая, как маленького, испуганного ребёнка.- И это касается всех. Даже самых, казалось бы, близких. Но не все такие. Не все. Покуда не убедишься, кто на чьей стороне — кусайся, борись. И доверяй только если придётся. Хех,никогда не думал, что скажу эту избитую фразу из фильмов: «однажды, ты поймешь». Они ещё постояли немного обнимаясь, и потом, отпуская девушку, Порок подошёл к своей куртке. – На сегодня хватит приключений. Идём в таверну, тебе полюбасу надо поменятся. А за остальным уж завтра. Завтра на этом же месте, здесь ничо так.- Последнее он произнёс очень задумчиво, наблюдая, как Ника подбирала сумку и следовала за ним. Порок хотел по привычке улететь, но быстро вспомнив её проблему, решил проводить до таверны. А то снова нарвётся на кого-то и ищи сыщи. В таверне он оставил её в комнате, настоятельно порекомендовав не привлекать излишнего внимания местной публики. «- Сиди здесь и выходи лишь в случае крайней необходимости», — предупредил он, на что девушка лишь молча кивнула, ибо пребывание внизу, в этом бурлящем котле пороков, без его защиты вселяло в неё животный ужас. Его рука погрузилась в её сумку, извлекая оттуда заветный клубок и потертую карту. - Перестань сжиматься в комок, я верну твою карту, — его голос прозвучал спокойно, почти отстранённо. — Мне просто нужно навестить нашего знакомого. - Он машинально положил ладонь ей на голову, погладил волосы, оценивающим взглядом проверил, всё ли в порядке, стабильно ли её состояние, и, отпустив, скрылся за дверью. Спускаясь по скрипучей лестнице, он клинком разрезал себе ладонь, и кровь, пропитавши шершавую нить, заставила клубок ожить. Было даже забавно наблюдать со стороны, как взрослый мужчина почти бежал за юрким комочком шерсти, неумолимо влекомым магическим импульсом.На этот раз нить привела его на глухую окраину города, к осыпающейся стене заброшенного склада. Пальцы сами нашли нужные кирпичи, отжали скрытый механизм, и каменная глыба бесшумно стала расходится в стороны, открывая чёрный зев прохода. - Ну, здравствуй, косой переулок… или как там было? — пробормотал он себе под нос, шагая в сгущающийся мрак.На сей раз он шёл не спеша, всматриваясь в детали этого подземного царства. Чёрный рынок раскинулся перед ним в виде многоярусного улья, уходящего вглубь и ввысь, бесконечная паутина галерей и мостков, освещённая тусклым, болезненным светом зачарованных фонарей. Воздух был густым и тяжёлым, пропитанным наркотическим дымом сожжённого папоротника, едкими испарениями алхимических реактивов и кислым запахом пота и немытой плоти. Повсюду, как тени, скользили фигуры в масках и капюшонах, а из полумрака боковых ниш доносился мерный лязг цепей. Рабы, сгорбленные под непосильной ношей, перетаскивали ящики с немыслимым товаром; их взоры были пусты, а движения — механическими, лишёнными всякой надежды. Кербером овладели не философские мысли о природе здешнего общества, а холодное, практическое наблюдение: торги идут повсюду, и лица здесь прячут не из страха перед роднёй, а потому что товар часто оказывается ценнее жизни продавца. Его внимание привлекло движение в одной из ниш. Двое драйгеров, не похожих на тех, кого он видел ранее: их тела были покрыты причудливыми рогатыми выростами, а чешуя на шее образовывала природный, драконий доспех. Он невольно сравнил их с Никой, чья чешуя больше напоминала гладкий струящийся глитер. То и дело давался диву большей драконности местных, нежели драконов на родине. Но следующее зрелище вытеснило всё любопытство. На импровизированном эшафоте, при свете того же гнусного фонаря, происходила чудовищная картина. Молодую драйгерку с переливающейся, словно алмазная крошка чешуей, держала парочка работорговцев. Она билась в истерике, её истошные вопли, смесь рычания и щенячьего скулежа, резали воздух. Ей, без тени анестезии, отрубали крылья грубыми, зазубренными тесаками, словно разделывая тушу. А затем, когда она уже затихла в немом шоке, раны обильно полили крепким спиртом. Её последний крик, пронзительный и разрывающий душу, заставил сжаться даже его, привыкшее ко многому, сердце. Его отвлёк нарастающий гул голосов. Порок взметнулся на одну из ближайших крыш здания, откуда открывался вид на небольшую площадку. Там шёл аукцион. На деревянный помост поочерёдно выводили «живой товар» — мужчин и женщин поразительной, почти неестественной красоты: мускулистых атлетов, гибких юношей с девичьими чертами, волчиц с горящими глазами и пышными формами. Их раздевали догола, заставляли поворачиваться, демонстрируя публике каждую деталь, в то время как глашатай выкрикивал всё возрастающие ставки. Пять золотых. Десять. Двадцать! Особенный ажиотаж вызывала «непорочность». За девушек здесь рвали глотки, в то время как крепких мужчин скупали за бесценок, делая исключение лишь для тех, чья женственность сулила иные утехи. Покупатели, безликие тени, молча ощупывали мышцы, заглядывали в рты, оценивая зубы, как на скотском базаре. Их пальцы оставляли грязные следы на нежной шести или чешуе. Жестокость здесь была обыденным языком, рабочей аксиомой, на которое опиралось всё мироздание этого места.Порок кривился. «- Ну, кому что…» — мысленно процедил он, не видя особой прелести в насильственной скромности. Его взгляд блуждал по рядам, выхватывая знакомые силуэты. И вдруг — остановился. В одной из клеток, едва освещённой дрожащим светом, темнел знакомый контур. Русалка. Почти точь-в-точь как та, что схватила его тогда. Соскочив вниз, он принялся изучать прилавок. На грубых стеллажах были аккуратно разложены и подписаны образцы товара: куски плоти, органы в стеклянных банках с мутным спиртом, глаза, сердца, печень. Груды когтей, клыков и чешуи. Живых существ было лишь двое. - Слушай, барыга, а почём глаза? — спросил он, указывая на банку. Торговец, не поднимая головы из-под маски, буркнул: — Две монеты. Золотые. - А если я хочу глаза вот этой? — кивнул Порок в сторону русалки. - Шесть. Он сделал вид, что задумался, но внутри хищно ухмыльнулся. Свежий, живой товар из чудовищ стоил в разы дороже консервов. Это открывало определённые перспективы. - Понял, — бросил он и растворился в толпе, продолжая поиски нужного здания. И над всем этим, как саван, витала та самая сладковато-приторная атмосфера отчаяния. Он въедался в одежду, в кожу, в самые лёгкие, становясь частью каждого, кто осмеливался ступить на эти проклятые камни. Это был запах окончательной расплаты:за власть, за мимолётные наслаждения, за запретное могущество. Каждая сделка, каждое приобретение отнимали кусочек души, покупая взамен лишь частицу вечной ночи. И эта ночь, рано или поздно, прорастала внутри, вытесняя последние остатки света, который когда-либо видел её новый владелец. А вот с поиском лавки Ворона у Порока начались ощутимые трудности. Он брёл по извилистым, чужим улочкам, и с каждым шагом уверенность таяла, словно дым. В памяти всплывали обрывочные образы: вот они с Никой сворачивали за этот угольный дом с причудливым флюгером, вот проходили под низкой каменной аркой, поросшей мхом… Но на деле ожидаемый поворот приводил его к глухой стене, а на месте предполагаемого ориентира возвышалось совсем иное здание, незнакомое и чуждое. Он шёл по примерному, угадываемому маршруту, сверяясь с сомнительными вехами в памяти, но ничего не сходилось. Лавка Ворона, та самая, что должна была быть его путеводной нитью в этом хаосе, словно растворялась в ткани города, ускользая от него. Пока он блуждал, его взгляд, выхватывавший из пестроты толпы лишь общие очертания, внезапно зацепился за нечто иное. Среди рядовых, шумных торговых палаток и солидных, но непримечательных каменных лавок одна выделялась настолько, что казалась инородным пятном, вписанным в городской пейзаж чьей-то небрежной, но гениальной рукой. Это здание возвышался угрюмым исполином, сложенным из почерневшего от времени и влаги камня. Он не стремился к вычурности, его мощь была в грубой, неоспоримой монументальности, словно это была не лавка, а донжон, забытый посреди рынка. Массивная дверь из морёного дуба, окованная полосами грубого железа, казалась неприступными вратами, ведущими в некое подобие крепости. По бокам от входа, высоко в стене, зияли два узких, похожих на бойницы окна. Их стекла, если это было стекло, были густо покрыты вековой пылью и копотью, не пропуская внутрь ни единого луча и не выпуская наружу ничего, кроме непроглядной тьмы. Но именно у двери, на массивном кованом кронштейне, чьи изгибы напоминали застывшие в металле щупальца, таился тот самый роковой акцент. В его вершине, словно в чаше, покоился кристалл необработанного изумруда. Он не пылал и не пульсировал — он тлел. Его глубокий, тёмно-зелёный свет был призрачным и тусклым, едва заметным в рыночном сумраке. Он не освещал пространство, а лишь мягко подсвечивал снизу массивные дубовые доски двери и несколько шероховатых камней стены вокруг, от чего древесина казалась мокрой, а камень — покрытым склизкой, ядовитой плесенью. Этот тусклый, холодный огонёк не манил, а скорее предупреждал. Он был тихим, но неумолимым знаком, что за этой неприступной дверью, в этом высоком, тёмном здании, похожем на башню, обитает нечто древнее, могущественное и абсолютно чуждое шуму и суете окружающего его рыночного ада. Он был не вывеской, а печатью. Порок не понимал ни единого слова на замысловатой вывеске, но непреодолимое любопытство заставило его подойти к зданию. Он потянул за массивную ручку. Дверь не поддалась. Пожав плечами, он двинулся дальше, продолжая поиски лавки Ворона, но на всякий случай запечатлел в памяти этот странный фасад. А когда он скрылся за поворотом, в одном из пыльных окон, едва заметно блеснули два глаза цвета яркого пурпура, пробившись сквозь густую завесу пыли и времени. Побродив ещё с час по запутанным улочкам, он наконец вышел на знакомый переулок. Вот оно — то самое здание, лавка того самого эксцентричного торговца. С облегчённым выдохом он взялся за ручку и толкнул дверь. Та охотно поддалась, и перед ним вновь открылось зрелище бесчисленных стеллажей с аквариумами, где причудливые морские обитатели медленно двигались в призрачном свете. Возникло стойкое ощущение, будто он попал в самое сердце океанариума. Сердце его мгновенно забило частую, тревожную чечётку, а в горле встал комок. Как он умудрился не рухнуть в обморок здесь при первой встрече? Ему заметно поплохело. Порок схватился за морду, пытаясь сделать глубокий, выравнивающий вздох, убеждая себя, что это всего лишь аквариумы, что ничего страшного не случится. Всё под контролем. Его нарастающую панику прервал голос из темноты ,всё тот же мерзковатый, артистичный, певучий. - Оооо, я знал, что ты вернёшься, — произнёс лис с синим пламенем, пляшущим на кончиках ушей, и в его тоне сквозила улыбка. Это заставило Порока мгновенно собраться. Нельзя было терять лицо перед таким типом. - Раз ты знал, что я вернусь, то и знаешь — зачем? — его голос прозвучал куда бодрее, чем в прошлый раз. Воздух в лавке словно сгустился, наполнившись напряжением невидимой, неосязаемой психологической дуэли. - Могу лишь строить догадки. Не узнаю, пока не скажешь. Чаю? Наверняка разговор затянется, — без тени страха торговец жестом пригласил Керба внутрь. Полосатый слегка поморщился, но переступил порог и опустился на то же самое место, что и в прошлый раз. Теперь он мог рассмотреть лавку подробнее. Это было настоящее вместилище чудес. Повсюду теснились необычные вещи, в воздухе парили голубые огоньки, словно застывшие светлячки, ящики были битком набиты непонятным хламом. Всё это до жути напоминало ему комнату Хаула из «Ходячего замка». На столе царил такой же творческий хаос: какие-то бусы, амулеты, украшения, череп, увенчанный красиво разросшимися кристаллами. Череп, кстати, был необычным — вроде бы собачий, но зубы крупнее и острее, чем у обычного смертного, а глазницы имели странную, вытянутую форму. Пока торговец разливал по кружкам ароматный чай, Порок достал карту и разложил её на столе, сгребая нагло в кучу весь этот беспорядок. - Итак, визирь вертухаев, — начал Кербер, постукивая пальцем по карте, — моя скромная персона озадачена квестом по поиску некоего... межмирового шлюза. Портал, врата, дыра в пространстве-времени. — называй как хочешь. Место, где законы физики плачут в углу от унижения. Слыхал о таком диковинном аппарате? Ворон томно приложил изящную ладонь к щеке, устраиваясь напротив, и синее пламя на его ушах вспыхнуло ярче, отбрасывая причудливые тени на стены. - Разумеется, слыхал, о дитя иных измерений. Но, кажется, я уже сообщал это твоей юной спутнице, равно как и вручил вам послание для Сокола. Неделю назад , ещё до вашего визита, я получил от него весточку. Ему удалось выбраться из одной... любопытной аномалии. Но поведать о ней подробнее он согласен лишь при личной встрече. Неужели твоя память, окутанная туманом иных миров, столь коротка? — его глаза игриво блеснули, наполненные насмешкой и любопытством. - Да-да, мы приходили, и ты залил ей в уши какой-то витиеватый бред, — парировал Порок, с преувеличенным сарказмом закатывая глаза. - Но конкретики, как и ожидалось, нихуя не последовало! Мне нужно не поэтическое эссе, а чёткие GPS-координаты. Или хоть намёк, в какую сторону плюнуть и трижды перекреститься! - Кербер, позволь ответить вопрос на вопрос? — голос Ворона зазвучал сладко и загадочно. — Как ты полагаешь, возможно ли создать бездонную сумку, кою носит твоя спутница? - Да хуй его знает! У вас тут, блять, магические клубки сами вяжутся, двери открываются в никуда! Поверишь и не в такое! - Бездонную сумку не сможет создать ни один смертный, даже при всем его рвении. Он испустит дух, едва попытавшись. Случаев  великое множество. Даже при сотворении портала маги нередко гибнут, обращённые в прах собственным творением. Это искусство сложное, трепетное и смертельно опасное. Но если возможен перелёт из одной точки мира в другую в пределах его же границ... что мешает предположить, что в одной из таких аномалий покоится артефакт, что перенёс тебя сюда? Порок прищурился, впиваясь взглядом в Ворона. - Ты говорил, что видел уже двоих иномирцев. - Видел. Напомню: девушка умерла от сифилиса, а о судьбе юноши ответить не могу. Он, как и прочие, бесследно исчез. Но оба поведали одну и ту же историю: их перенёс некий кубик рубик чёрного цвета. Девушка его утратила, а парень хранил при себе, желая найти способ запитать его энергией и вернуться обратно. Порок напрягся, услышав это. Его собственный кубик где-то остался в лесу. Или нет? Мысль о его поисках без малейшей зацепки, вызывала ярость. Это было хуже, чем искать иглу в стоге сена. Да и место своего приземления он помнил смутно. Он злобно стиснул зубы, но уже серьёзно подумывал при случае вернуться и обыскать всё. - А если я найду другой такой же кубик? Попытаюсь запитать и рвануть обратно? - Вполне возможно, что сработает. Знаешь... я искренне верю, что ты найдёшь выход. Раз уж вы каким-то чудом находите вход... Мммм... Погоди минутку. Я кое-что покажу тебе. Лис скрылся в глубине лавки, чтобы вскоре вернуться с самым настоящим пластиковым биноклем. Старым, облупившимся, покрытым паутиной трещин. Кербер едва не подорвался с места, выхватывая его из рук Ворона. Он поднёс его к глазам. Рабочий, но стёкла были сильно загрязнены, покрыты плесенью; лишь в центре кто-то оттёр пятно, через которое едва что-то можно было разглядеть. - Видишь? Я не обманываю тебя. Хотя уже всё рассказывал твоей спутнице... Разве ты у неё не расспрашивал? - Где ты это нашёл?! — взорвался Кербер. Ему было плевать, что там говорили про малую. Главное — вот оно, доказательство! Осязаемое, пусть и потрёпанное. Портал где-то там, нужно лишь найти его. — Как давно существует эта аномалия?! Лис вновь не дрогнул, лишь улыбнулся загадочно: - Я приобрёл сие у одного барахольщика. Он не стал открывать источник, но обозвал сие «двойной подзорной трубой». Думаю, ты найдёшь немало подобных диковин в аномалиях помимо артефактов. Кербер ещё какое-то время держал бинокль в руках, затем глубоко вздохнул, выдохнул и вернул его владельцу. Его настроение заметно улучшилось, а желание сию же секунду ринуться в указанные аномалии обострилось до боли. Но, вспомнив о состоянии Ники, он лишь недовольно пробормотал себе под нос очередное крепкое словечко. - Что ж, — Кербер откинулся на спинку стула, сложив руки на груди в позе короля драмы. — Ситуация ясна как грязное окно в общественном сортире. У меня есть квест найти чёрный кубик рубик, который, вероятно, плюнул на все законы физики и решил поиграть в межпространственный боулинг с моей бедной задницей в роли шара. Прекрасно. Восхитительно. Ворон издал мягкий, похожий на шелест страниц смешок. - О, но разве охота за невозможным не есть величайшее из удовольствий? Ты ищешь иглу в стоге сена, но ведь сам стог — уже чудо. - Чудо, которое пахнет плесенью и отчаянием, — парировал Порок, смотря на бинокль с видом эксперта по барахлу. — Ладно, Шерлок с подпаленными ушами. Допустим, я поверю в твою сказку про магический кубик. Где искать сию прославленную безделушку? В аномалиях, что ли? Твоих личных сувенирных лавках между мирами, где можно подцепить не только артефакт, но и межпространственную лихорадку? - Аномалии... — Ворон протянул слово, словно пробуя его на вкус. — Они как раны на теле мира. Места, где реальность истончается и сквозь неё просачивается... иное. Иногда знания. Иногда — артефакты. Иногда ..нечто, что лучше не тревожить. Кубик твой мог быть выброшен волной из таких мест. - Супер. Просто супер, — Кербер провёл лапой по лицу. — То есть мне надо совать свой любопытный нос в дыры мироздания, которые могут в любой момент чихнуть и выплюнуть меня в измерение, где правит бал гигантский космический слизень с повадками диктатора? Звучит как вторник. - Он замолчал, обдумывая.- Ладно. Допустим, я куплюсь на эту авантюру. Эти аномалии... они все такие же «дружелюбные», как та, из которой Сокол выполз? Или есть особо милые, с предсказуемым поведением и табличкой «Добро пожаловать, путник, не забудьте вытереть ноги о реальность»? А то мы с малой знатно говна поели. Ворон покачал головой, и синие огоньки заплясали. - Увы, каждая неповторима в своём безумии. Одни это просто тихие места с странными артефактами. Другие... другие пожирают разум и плоть. Соколу повезло. Он силён и... упрям. Как и ты. - Допустим, я залез в эту залупу, рискуя шкуркой малой. Что я получу, кроме теоретического шанса найти этот чёртов кубик? Есть ли у тебя хоть какая-то зацепка? Направление? Карта с надписью «Здесь водятся межпространственные кубики, не пугать»? Ворон наклонился вперёд, и его голос стал низким, доверительным. - Ищи места, где магия ведёт себя... беспокойно. Где предметы меняют свойства. Где тени лгут. Начни с малого. Малая Бездна... Каменный Водоворот... Они близки и относительно... изучены. Относительно. - «Относительно изучены», — с насмешкой повторил Кербер. — То есть кто-то туда сходил и не умер сразу. Вдохновляюще. Ладно. Принимается. Но если этот ваш «Сокол» такой осведомлённый, почему бы ему не встретиться и не рассказать всё самому? Он что, слишком занят написанием мемуаров «Как я выжил в объятиях безумия»? - Он... осторожен, — на лице Ворона промелькнула тень. — И не без причин. Те, кто слишком много знают об аномалиях, часто становятся мишенью. И для существ из них... и для тех, кто хочет эти знания заполучить. Но чаще всё же из-за Цитадели. Многим не нравится изучение этих мест. - Понятненько. — Кербер поднялся забирая карту. — То есть я теперь не только искатель приключений, но и потенциальная мишень для местных ментов и коллекционеров запретных знаний. Замечательно! - Он повернулся к выходу, но на пороге остановился.- Слушай, а этот бинокль... Нахуй он тебе нужен? Ты им рил пользуешься? Ворон улыбнулся. - Лишь изредка. Но мне нравится эта вещица. - Ладно, я понял. Искать дыры в реальности, не быть униженным очередной хтонью и найти чёртов кубик. Обычный вторник. Бывай, оракул. Как-нибудь ещё зайду за новыми порциями туманных намёков и чая. И с этими словами он вышел, оставив Ворона в его лавке чудес, где голубые огоньки продолжали свой тихий, бесконечный танец. Когда дверь за Пороком закрылась, в лавке воцарилась тишина, нарушаемая лишь жизнью внутри аквариумов. Но ненадолго. Минут через пять дверь вновь скрипнула, пропуская нового посетителя. В проеме возник драйгер. Его чешуя переливалась глубоким, почти бархатным золотом, а глаза горели таким же ярким, огне-золотым отливом, будто само пламя. Войдя, он недовольно окинул помещение взглядом, фыркнул, будто здесь плохо пахло. - И это тот самый экземпляр? — голос его звучал томно и насмешливо, с легкой хрипотцой. - Всё так. - Ворон мягко улыбнулся, нежно беря в руки череп со стола. — Полосатый иномирец, со странными железными вставками на голове и морде. Обладатель внушительного хвоста и необычного одеяния. Смахивает на агвареса, изрядно побывавшего в переделках. - Н-да-а… Колоритный уродец, — растянул драйгер, скептически щурясь. - Смахивает на блохастого ублюдка, что отбился от своей помойной стаи. Неужто во всех мирах сия порода столь популярна? О чём только думают местные божества, позволяя им плодиться? - Возможно… возможно… - Ворон загадочно покачал головой, наконец отрываясь от черепа, ставя на стол. – Но это не нам решать. Подобные тонкости мироздания — удел высших сил, а не простых смертных, пусть и щедро одаренных их вниманием. - Вопрос, мужеложец, в ином, — драйгер оперся о прилавок, и его золотые глаза сузились. — Что мешает мне прямо сейчас настичь этого балбеса и отобрать хвалёную диковинку? А? — он щелкнул пальцами. - Терпение, мой чешуйчатый друг, — голос Ворона зазвучал сладко и предостерегающе. - Не изволь недооценивать сего гостя с иных земель. - С чего бы это? - тот фыркнул. - Его кровь… она показалась мне весьма любопытной. Видишь ли, Валак, кровь должна вести себя как кровь. И обладать соответствующими свойствами. Недаром столь многие печати и договоры в мире скрепляются ею. Эта магия древня и сильна. Но что означает, если твоя кровь по прошествии получаса попросту… исчезает? - Ну, потому что обладает такими свойствами! - золотой драйгер нетерпеливо махнул рукой. - Он же иномирец, чёрт знает, что Творец в него напихал. Ворон тяжело вздохнул. Вот они, драйгеры — сильные, знающие, но их горячая голова и гордыня частенько затмевают разум. - Всякая плоть должна поддаваться тлению, разложению. Сие есть закон природы во всех мирах. Круговорот жизни, если угодно. Но его кровь испарилась без следа. Каково же было моё изумление, когда я стал свидетелем этого процесса? Поставил склянку на стол, отвернулся - а она уже пуста, будто её и не было. Странно, не находишь? - он наклонился вперед, и синее пламя на его ушах вспыхнуло ярче. - Так что придержи коней. Наблюдай. Анализируй. К тому же, выкупить диковинку будет куда как сподручнее. Иномирцы народ сварливый и неблагодарный, им нет дела до тех, кто им потворствует. Сей конкретный, к тому же, свою спутницу, кажется, на дух не переносит. Так ты и подавить её сможешь основательнее, дабы она последовала за тобой смиренно, словно покорная овечка. Нет резона лишний раз её трепать. Напротив, обеспечь комфорт. Твой лорд ценит красоту, но красота этой малютки сокрыта глубоко внутри. - Да-да-да, — драйгер отмахнулся с притворной скукой, но в глазах мелькнул интерес. - Товар ценный, обращаться бережно. Она и впрямь столь хрупка? - Увы, но так. Сожмёшь чуть сильнее — и хруст кости обеспечен. Ногу, руку… или того хуже. Имей в виду - коль испортишь товар, отвечать придётся перед своим господином. Ты и без меня ведаешь, сколь трепетно его сиятельство относится к своим… игрушкам. И даааа, так. На всякий случай: если вдруг иномирец попадёт под горячую руку, постарайся сильно его не помять, хорошо? И, возможно, мне с него достанется нечто больше, чем с прошлого бедняги... - сказал лис, нежно гладя череп в своих руках. - Я так погляжу, тебе стычки с Изумрудным было мало, — голос драйгера звучал сладко-ядовито, с издевкой. - Продолжай в том же духе со своими намёками и туманностями, и следующая встреча может закончиться куда менее… целостно для твоего хвоста. Это я тебе говорю почти как друг. Хотя, признаться, дивлюсь, как твоя шкура до сих пор украшает этот бренный мир, а не служит ковриком у чьего-нибудь порога. - У меня весьма влиятельные покровители, — парировал Ворон, и его голос обрёл лёгкий, почти игривый оттенок. - Они ценят мою уникальность. - Ага, — фыркнул драйгер. — Которые периодически используют тебя в качестве своей секс-игрушки? - Хочешь к ним присоединиться? - Ворон мягко улыбнулся, и синее пламя на его ушах вспыхнуло чуть ярче. - Я могу устроить знакомство. Гарантирую, скучно не будет. Драйгер нахмурился, и на его золотой чешуе пробежала рябь раздражения. - Над тобой даже толком не пошутишь. Нервов не хватит. Ладно, - он махнул рукой, разворачиваясь к выходу. - Пока прислушаюсь к твоему совету. С этими словами он вышел из лавки, оставив за собой лёгкий звон колокольчика над дверью. Нет, он не испугался иномирца , ведь мысль собрать целую гвардию даже не приходила ему в голову. Двоих туповатых головорезов вполне сгодится для чёрной работы. А учитывая, какую сумму сулит эта диковинка, вырученных денег хватит, чтобы выкупить всех шлюх из самого роскошного борделя в городе. И ещё останется на приличное проживание.                                                       *** Тем временем Ника наслаждалась непривычным покоем в своей комнате. Тело ныло от боли в мышцах и животе, заставляя регулярно прибегать к обезболивающим таблеткам, но раз Кербер велел отдыхать, она позволила себе эту роскошь. Спала, сколько хотелось, бездельничала, рисовала, читала. Делала всё, что душе угодно, кроме работы. Впрочем, такого праздного существования ей хватило ровно на день. Уже на следующий она начала чуть ли не выть, чувствуя себя узницей в четырёх стенах. Она искреннее жаждала пойти гулять с Керой и даже отправится на тренировку. Правда, с тренировками толком ничего не выходило . Её движения оставались такими же топорными и неуклюжими. Порок откровенно угарал с её комичных падений и забавных кряхтений, всячески пытаясь вытащить из неё хоть искру злости. Выходило из рук вон плохо, как-же Пороку хотелось вновь услышать ту тираду оскорблений, этого прям не хватало. Но похоже , до этого ещё им предстоит дойти. Но его волновало другое: почему на неё не действовала его Порочная сила? Он снова попытался вывести её на эмоции, всколыхнуть, достать её личных демонов , но Ника оказалась настолько наивной, настолько доброй и нежной душой, что у него чуть ли не сводило челюсти от этой сладости. Она была словно ходячий зефир, которого ему, против всякой логики, хотелось защищать. Он всё чаще задавался вопросом: что конкретно в ней вызывало эти странные чувства? Почему ему было не всё равно на её благополучие? Разумеется, он оправдывался простой прагматичностью. Но для него это было чем-то новым , не пугающим и не злым, а скорее любопытным. И, к собственному удивлению, он стал получать кайф от их общения. Было приятно видеть, как она смотрит на его приёмы с восторгом, как слушает рассказы о его мире с детской непосредственностью, как втягивается в беседы, задаёт вопросы и что-то себе бубнит. После тренировки они присели отдохнуть и попить воды. Точнее, вода была нужна Нике, Кербер же решил повиснуть вниз головой на дереве и покачать пресс. - Ты хоть когда-нибудь устаёшь? — спросила Ника, с интересом наблюдая за ним. - Ну а как же? Ещё как устаю. Я ж не вечный двигатель, хоть и близок к тому. Правда, ненадолго. Некоторые вещи могу делать до бесконечности, пока конкретно не заебёт. - Кстати, Кер… а почему ты зовёшь меня Никой? - Эээ. Чего? Да я просто имя твоё сократил. Разве не так тебя зовут? - Хи-хи, Кер. Это два разных имени. Никаэдрэ означает «Цвет пустого начала». А Ника… — Она вдруг осознала, что не помнит значения этого короткого имени и вообще не припоминает, чтобы так кого-то ещё звали. — Ты, по сути, дал мне новое имя... Моё сокращается только до «Никаэ», чтобы не терялся смысл. Кербер брезгливо поморщился. - На слух абракадабра, и по смыслу — та же белиберда. Имя должно быть кратким и ударным, как пощёчина. В моём мире такое есть. У кучи девок, с которыми я шатался, было. Но что оно там означает, чёрт его знает… не припоминаю. - Удивишься, но я вынуждена согласиться, — Ника устремила взгляд в одну точку. — Сколько себя помню, я всегда задавалась вопросом: почему меня назвали именно так, почему у моего имени такое значение? Потом я нашла в архивах, что это буквально имя «жертвенного ребёнка» — того, кто вскоре умрёт. Ну, знаешь, как бывает с детьми, рождёнными… неправильными, больными. И все вокруг знают — он не выживет. Чтобы ты каждый раз об этом помнил… Только в моём случае я всегда должна помнить, что я дитя для жертвы. — Она тепло улыбнулась. — Когда ты начал называть меня неправильно, это было забавно. Я хотела поправить… а потом поняла, что мне это нравится. - Ещё бы не нравилось! Кербер ко всему подход найдёт, даже к именам, малышка. Моё не в счёт, я тогда был молод и чудовищно глуп! И то это сокращено от клички, что мне на родине придумали. А я…я мог выбрать любое имя, самое классное из всех…но получилось вот так тупо… - А, по-моему, это очень красивое имя! Кера… нежное. Даже созвучно получается: Ника/Кера, Кера/Ника… — Она мило рассмеялась. - Ага, только ты не привыкай. - Почему? Оно же красивое. - Потому что я скоро исчезну. Кстати, об этом. — Кербер в виртуозном прыжке перекувырнулся и приземлился перед ней на ноги. — Кое-что разузнал у того педика дохуяхвостого. Портал, что принёс меня сюда, оказывается, может и обратно. Что на это скажешь? - Ты уверен? — ответила Ника вопросом на вопрос. — Я доверяю только проверенной информации. Частично я убедилась в этом, когда искала переводчик и когда мы бродили по Чёрному рынку. В идеале мне бы ещё поднабраться знаний и всё перепроверить. Понимаешь, магия — она очень сложная. Сложнее любого языка или самой заумной математики. Не знаю, как в вашем мире, а в нашем ты обязан не просто колдовать, как сердце подсказывает, но и понимать её основы, формулу, и постоянно прокачивать фантазию. А порталы по своей природе только в один конец. - Он сказал, твоя сумка — из Аномалии. Это как та шкатулка? - Скорее да, чем нет. Я думала, такие сумки могут создавать маги с Чёрного рынка, но, как оказалось, и у них есть свои ограничения. В основном на магических рынках в городах торгуют травками и мелочовкой, а на Чёрном — чем-то более сложным и мощным. Это связано с кучей запретов и каким-то… страхом перед королевской четой. А тех, кто торгует на Чёрном рынке, так и зовут — чёрные маги, чернокнижники и прочее. Хотя их основная деятельность это нечто более серьёзное, выходящее за рамки привычного. Что очень не любит Храм. И нам бы, по-хорошему, помалкивать об Аномалиях. Путников туда особо не трогают, но мало ли кому придёт в голову нажаловаться страже или тем, кто повыше. И тогда будет очень неприятненько. - Чёт ты об этом уже упоминала. Но всё же повторюсь: почему ты умолчала о Чёрном рынке? Мы же могли купить портал до города, а не лететь через море. — На этот раз он спросил спокойнее. Эту деталь он почему-то пропустить не мог. - Потому что я не знала, как он работает. И, честно говоря, до сих пор не знаю. Мне бы надо покопаться в тёмных уголках библиотек или в древних свитках. Одно дело — знать, что вот есть клубок, питай его кровью и пускай себе по дороге, и совсем другое — знать, куда именно откроется дверь. Я помню, читала в одном свитке, ещё когда была в Храме… ну, жрицей. Там была информация, что весь Чёрный рынок — это одно большое древо с множеством комнат. Некоторые ветви пусты, некоторые приведут в тупик. У меня была мысль использовать клубок, но я не знала, стоит ли рисковать. Ты же видел, клубок исчезает после применения. А если бы мы применили его и пришли к пустой двери? Что тогда? Ты бы меня на фарш изрубил? — Она сама не заметила, как осмелела после тренировки. — Ну и плюс, у нас было столько дел, что это просто вылетело из головы. Порок смотрел на неё какое-то время, обдумывая её слова. Всё сводилось к простой неуверенности в себе и неопытности. Плюс страх и зажатость — она банально не знала, как правильно вести себя в подобных ситуациях. А если на неё давить, становится только хуже. Что ему оставалось? Она превращалась в балласт. И хоть плачь, но Порок пока от неё зависим, он уже в этом убедился. - Так, на будущее, малая. — Кербер присел рядом. — Говори мне всё. Даже если тебе кажется, что мне это не понравится. Не, субординацию, конечно, чтить надо, это святое. Но давай на берегу: если что-то беспокоит, сомневаешься — говори. Сразу. Чтобы больше такого не было. Мы ведь товарищи. Плевать, как я буду злиться. Я тебя не трону. Переварю, побешусь, и двинемся дальше. Тебе надо привыкать к гневу. Как к своему, так и к чужому. — Он мягко ткнул пальцем ей в грудь. — Ясно? Ника посмотрела на его руку и кивнула. - Молоток. Ну ладно, идём докупать, чо там хотели. Тебе рил надо вещи поменять и палатку прикупить. Но сперва — в таверну. Сама знаешь, для чего. Ника охотно кивнула и последовала за ним, поражаясь тому, насколько увереннее она начала себя чувствовать рядом с ним. Следующие пару дней пролетели в странном, но комфортном для обоих ритме, будто они выработали собственный, ни на что не похожий распорядок. Утро начиналось с того, что Кербер, никогда не знавший потребности в долгом сне, будил Нику на заре каким-нибудь абсурдным способом: мог с диким грохотом начать отжиматься посреди комнаты, мог начать внезапно петь мерзкую серенаду, на тему: « Просыпайся спящая красавица.» А мог просто тыкнуть в щёку мокрой тряпкой. После завтрака, который Порок поглощал с большим аппетитом, трезвоня ложкой о кружку на всю таверну, тем самым пробуждая от сладких снов прочих жильцов, этим же сильно их раздражая, они отправлялись на тренировки. Он пытался научить её не столько сражаться, сколько двигаться. Быть готовой к падению, кувырку, прыжку. Учил её падать так, чтобы это не было больно и смешно. Получалось, впрочем, всё так же комично. Ника больше напоминала неуклюжего щенка, чем потенциальную воительницу. Но теперь Кербер не только угарал, но и подавал ей руку или показывал движение снова, доступной её восприятию. После обеда, который чаще всего состоял из простой походной еды, купленной где попало, они расходились. Ника погружалась в свои книги и свитки, пытаясь найти хоть что-то о межмировых порталах, а Кербер исчезал по своим «порочным» делам: он обшаривал окрестности, искал слабые места в реальности, прислушивался к магии и порока, как гончая, или просто запугивал местных жителей, что доставляло ему несказанное удовольствие. Ну и как же без охоты на сладеньких девушек? Только увы. Сколько бы он не пытался, всякий раз одно и тоже. Порок уже не на шутку возмущался: - Да что ж бабы то здесь такие пугливые?! Вечера же проходили в странных, задушевных беседах. Кербер, свесившись с кровати вниз головой, мог часами рассказывать циничные и кровавые байки о своём мире, а Ника, сидя на полу с поджатыми ногами, слушала его, широко раскрыв глаза, и задавала наивные вопросы: «- А насколько большие залы в кинотеатрах? А какая разница между ментом и мусором? А сколько Порок может выдержать в бою?». Его ответы заставляли её содрогаться, или же громко заливисто смеяться. Порок, в свою очередь, выпытывал у неё детали устройства этого мира, и её объяснения, полные искренней веры в магию как в сложную науку, вызывали в нём немного раздражения. Он ворчал, что её мир «слишком замудрённый», но слушал внимательно. Хотя здесь было дело не только в этом, а в том, что при всём своём магическом происхождении  Кера, очень недолюбливал эту магию. Их поход на магический рынок состоялся на третий день. Он располагался прямо в центре города, на огромной площади, и был больше похож на шумную, пёструю ярмарку. Сильно отличалось то, что было на Чёрном рынке. Воздух дрожал от гула голосов, треска телег и густого, многослойного запаха из специй, кожи, зелий, сушёных трав и чего-то металлического, озонного. - Ну и сборище, — флегматично протянул Кербер, окидывая рынок взглядом хищника, высматривающего слабейших в стаде. — Чую вайб дешёвого колдовства и наживы. Идеально. Повсюду пестрели ларьки и прилавки. Одни торговцы предлагали пучки странных светящихся мхов и корешки, скрученные в причудливые формы. Другие хвастались амулетами из когтей и зубов неведомых тварей. Третьи продавали услуги :снять сглаз, навести порчу, прочесть будущее по внутренностям ещё трепещущей рыбы. - Сосредоточься, зефирка, — шикнул Кербер, но без злобы. — Ищем палатку и тебе тряпки. Веди. Ника кивнула и, сделав глубокий вдох, попыталась вспомнить всё, что читала. Она повела его не к ярким, кричащим лоткам, а к скромным лавкам на отшибе, где сидели старые, видавшие виды торговцы, чья магия пахла не озоном, а пылью древних фолиантов и сушёными травами. Выбор палатки оказался делом нелёгким. Кербер сразу начал тыкать пальцем в самое большое и громоздкое шапище из шкуры какого-то зверя, утверждая, что «нормальные пацаны спят только в таких». Ника же робко указывала на лёгкие, практичные модели, настоянные на защитных заклятьях от непогоды и мелких тварей. - Эта сгниёт после первого же дождя! — уверенно заявлял он. - А эта… она же невероятно весит! И ужасно высокая! Ты один не справишься! — парировала она. В конце концов, после десяти минут спора, который собрал кучку зевак, они сошлись на компромиссе: прочная, но не огромная палатка с усиленными швами и базовыми рунами защиты, которую Кербер немедленно окрестил «капризной консервной банкой». С одеждой было проще. Кербер, к удивлению Ники, проявил недюжинный вкус и прагматизм. Он отбраковывал всё пёстрое, шуршащее и неудобное, выбирая прочные, тёмные ткани, не стесняющие движения. - Тебе не на бал, а в поход, хрустальная принцесса, — ворчал он, заставляя её примерить очередную практичную куртку из вощёной кожи. - Здесь главное — чтобы не порвалось, когда ты в очередной раз шлёпнешься рожей в грязь. Напоследок, пока Ника рассчитывалась за покупки, Кербер отошёл к прилавку напротив. Вернулся через пару минут с самодовольным видом. - Держи, — бросил он ей. - Сувенир. - Что это? — Ника удивлённо рассматривала какой-то маленький милый браслетик с маленькими бусинками, переливающимися на свету. - Сказали, вдохновляет на подвиги, — отмахнулся он и повёл её прочь с рынка, даже не дав ей поблагодарить себя. Ника сжала браслет ладони, чувствуя его странное, успокаивающее тепло. И вновь поймала себя на мысли, что с этим циничным, грубым существом из иного мира ей почему-то было… спокойно. Спокойнее чем дома. - Ну что, как там успехи в ежемесячном самоистязании? Гемоглобин ещё не капитулировал перед неизбежным? К собственному удивлению, Ника обнаружила, что говорит на эту тему с мужчиной совершенно спокойно, без тени смущения. - Совсем чуть-чуть ещё есть. Думаю, завтра уже можно в путь. - Прекрасно! Тогда я, с вашего позволения, удалюсь по неотложным, весьма порочным делам. А ты — марш к себе. И да сохранит тебя ваша местная хтонь от разного рода ублюдков и приключений! — он картинно вздохнул. - Да-да, конечно, — легкомысленно махнула она рукой. — Ты прямо как моя личная нянька, ей-богу. - А кто, спрашивается, виноват в том, что я вынужден примерять на себя этот незавидный амплуа? — парировал Кербер, поднимая вопрошающую бровь. Ника лишь виновато вжала голову в плечи и, не найдя что ответить, поспешила до таверны. Порок же до самого вечера отсутствовал, будучи поглощён своими темными делишками. Едва он переступил порог, как его имя тут же прозвучало в полумраке зала. - Эй, полосатый! Тот, что с железяками на башке! — раздался из-за стойки хриплый оклик трактирщика. Кербер повернул голову в его сторону, машинально проведя лапой по горячему металлу своих антенн. Будто пытаясь понять, он здесь один с подобным на голове? Или кого-то ещё? - Да-да ты, подойди-ка сюда. Порок недоверчиво щурится, но подходит, опираясь ладонью о стойку. - Дело какое? - У меня - нет. А вот к тебе приходили. Мужик какой-то, драйгер с золотой чешуёй. Просил передать, что вечером заглянет к тебе с деловым предложением. - Ага… — Кербер ощутил, как по спине пробежал холодок. — Ко скольки ждать? - Ближе к закату. Сказал — сильно выделяется, ты его узнаешь. Ну, а если что, я сообщу. - А девушка, с которой я остановился… С ней всё в порядке? Никто не трогал? - Не-е-ет, не трогал. Разве что один из новеньких стражников подошёл. Поболтали немного и разошлись. — пожал тот плечами. Порок кивнул и направился в комнату. Вскоре они с Никой спустились ужинать. Месячные у неё уже закончились, и можно было отправляться в путь, но решили переночевать ещё одну ночь и вылететь с утра. Их неспешную беседу прервал скрип открывающейся двери. В таверну вошёл… дракон. По крайней мере, так показалось Керберу. Тот самый, что возглавлял шайку психованных садистов. Тот, кто стоял наравне с его боссом. Всё его нутро сжалось от древнего, животного сигнала опасности, требуя немедленно покинуть помещение. Но чем дольше он смотрел, тем сильнее нарастал жуткий эффект зловещей долины. Этот был… ниже? Рога короче, одежда проще, взгляд иной, выражение глаз — совсем не то. Чем пристальнее всматривался Порок, тем больше находил различий и тем сильнее сомневался в собственном рассудке. Неужели это Феликс? Похож. Но почему он такой? Зачем так нелепо сложил крылья? Что он на себя напялил? В голову закралась безумная мысль: а вдруг его тоже закинуло сюда? И раз он дракон, законы этого мира его… подравняли? Он заметил, как взгляд незнакомца зацепился за Нику, но не придал значения. Драконы обычно не жаловали нежных созданий рядом с ним и весьма это осуждали. - Скоро подойду. Сиди здесь. – приказал он Нике, поднимаясь со своего места и направляясь за столик к «золотому». - Здаров! Меня палишь? — Порок подвинул к его столу скрипучий стул и уселся боком, сохраняя показное спокойствие. Всё может быть. Если это он, то, возможно, удастся договориться и вернуться домой вместе. - Что-то вроде, — хмыкнул тот, не отводя оценивающего взгляда от Ники. — Есть разговор, полосатый. Кербер ощутимо занервничал и уже собрался начать что-то вроде: «Слушай, я не хочу драки. Эта девушка меня выручила, а я её. Давай доставим её быстро до дома, и к себе…» — но его мысли прервали. - Ходить вокруг да около не буду. Скажу прямо — за сколько продаёшь девицу? Поверь, мой лорд хорошо заплатит за диковинного чистокровного болотного драйгера. - Для убедительности он достал из-за пазухи внушительный, туго набитый мешочек и небрежно швырнул его на стол. Сделал глоток пива и скривился — похоже, его разбавили водой.От вопроса собеседника, у Кербера резко вытянулась морда. Он не сразу поверил в услышанное. Посмотрел на мешок с звенящими деньгами, будто видел такое впервые. Перевёл взгляд на драйгера, потом на Нику, затем снова на собеседника. Он же не всерьёз? Может, речь о какой-то другой? - Я не понял, ты что, хочешь, чтобы я тебе её… продал? — Порок с трудом выдавил из себя эти слова, потому что они попросту не укладывались в его картину мира. Такое он видел только в фильмах! Работорговля, продажа зверей… Но, видя непоколебимую серьёзность драйгера, он откинулся на спинку стула. Хотя он видел те ужасы на Чёрном рынке, видел эту продажу. Но всё равно… Всё равно это было дикостью для его мозга, воспитанного модерном. - Да вы тут совсем ебанулись в своём средневековье?.. И тут в его голове с бешеной скоростью заработали шестерёнки. Выходит, безумный культ и мудаки-родители — не единственные беды маленькой Никаэдрэ? Высшая знать тоже с опилками в голове охотится за редкими экземплярами для своей прихоти? Что за ужас тут творится? И почему он должен познавать всю эту гадость? А ещё было мерзко слышать это из уст того, кто так жутко похож на золотого дракона его мира, всё равно что чемпион по миру в тяжелых видах спорта, вдруг подался в балет. В тот же миг Порок перестал видеть в собеседнике Феликса. Перед ним был монстр, уродливо натянувший чужую маску. Теперь Керберус поражался, как много мнимых схожестей он находил. Да ничерта подобного! Голос мерзкий, хриплый, прокуренный; глаза не блестят; рога жалкие; чешуя неровная. Всё теперь казалось ему отвратительным, каждое движение, каждое слово. Драйгер искренне удивился такой реакции. Ему донесли, что полосатый не особо ценит свою спутницу, что она ему как кость в горле, и он с радостью от неё избавился. Растерявшись, мужчина сделал ещё пару глотков и, наконец оторвавшись от Ники, повернулся к Пороку. - Да, мой хозяин предлагает тебе продать эту жемчужину, — он снова полез за пазуху и швырнул на стол второй, такой же увесистый мешочек. — Если мало — даст ещё. Такой болотный драйгер — настоящая редкость. Ах да, если она ещё невинна ,заплатит сколько весишь ты сам, а то и больше. А Ника, ни о чём не подозревая, сидела неподалёку, что-то рисуя в блокноте и не замечала чужого, мерзкого взгляда. Кербер слушал с кривой гримасой и открытым от кринжа ртом, а в конце изобразил рвотный позыв при последнем «аргументе». Это было не только омерзительно, но и абсолютно нелогично. Да, он мог понять этого лордишку — каждая женщина уникальна. Сам был коллекционером женских сердец и мог подолгу охотиться за особенно понравившимся экземпляром. Но Кербер делал это гуманно — завоевывал, а не покупал. Если не считать его харизмы и умения. Каждой такой победой он утверждался в своей мужской гордости. И платил женщинам только в крайнем случае, и те оставались свободными. А здесь речь шла о покупке целой жизни. Чем эта девчонка отличалась от других — непонятно! Керберу хотелось взвыть от этой ебанины и наорать на собеседника в лучших традициях модерна, но он понимал — это пустые слова, его возмущения никто не поймёт. Он не верил, что даже для этого мира подобное — норма. Кербер сглотнул комок и попробовал включить свою кривую дипломатичность. - Если твоему начальнику захотелось жемчужину — пусть стащит свою жопку с кресла и нырнёт в море…и желательно с ногами в цементе. Чтобы сразу утонуть вместе со своими фетишами. Продавать… ммм… боюсь, я иной идеологии придерживаюсь насчёт этой херни, смекаешь?.. – эти слова всё, что смог выдавить из себя обычно разговорчивый умеющий заговаривать зубы Порок. Единомоментно ему стало настолько мерзко с ситуации, что хотелось кого нибудь смачно побить,и его, горящие адскими углями глаза очень членораздельно это доносили. Он молился про себя, чтобы этот ублюдок закончил этот разговор как можно скорее,а иначе что-то крайне неприятное произойдет. А глаза драйгера округлились. Он ожидал жестокого и беспринципного иномирца, а не… этого.Немного подумав, он хмыкнул, сочиняя в голове оправдание, которое должно было выглядеть логичным. - Могу понять. Она и правда красивая. Думаю, она весьма неплохо кричит… — он осушил кружку и, забирая деньги, посмотрел на Порока. - Намёк понял. Ты её не продашь. Передам твои слова хозяину. Уговорами такого не переубедить. Эдакий благородный рыцарь. От таких его тошнило. Но по глазам видно было – это ещё не конец. Поднявшись, он направился к выходу, но, проходя мимо Ники, бросил на неё мрачный, пугающий взгляд, с наслаждением наблюдая, как она пугливо дёрнулась и быстро схватив блокнот в руки, поспешила на верх. Кербер злобно отреагировал на последние замечания об его спутнице. Почему здесь все мужики такие твердолобые обезьяны? Серьёзно? В этом мире думают, что он трахает её?! Эту мелкую?! В Бесконечном реакция мужиков была более адекватной, его современники просто бы поржали, ни разу не поверив в существование такой комичной пары. Боже, как же он резко заскучал по балбесам из города, этим неадекватам, обожающим тонуть в больших бюстах и заплетаться в длинных женских ногах… - И свой писос ему заодно передай, подмывальник золотой. - скупо бросил вдогонку Порок, не покидая стола. Этот засранец ещё и Нику спугнул, прогнав её в комнаты, отчего Кербер поднялся наконец со своего места — спокойно, даже лениво, вновь скрестившись с драйгером взглядом. Не дожидаясь, пока тот уберёт свою унылую персону из таверны, Кербер также предпочёл ретироваться наверх. Отвратительное завершение дня он намеревался встретить в одиночестве, попытавшись забыться коротким сном, хотя едва ли это удастся — теперь его грызла паранойя и лютый стыд за этот прогнивший мирок. Девушка, однако, не ушла к себе; она поджидала его наверху. Едва он появился, Ника неуверенно приблизилась и бережно взяла его за руку. - Кто это был? — спросила она, сердцем чувствуя недоброе. — Я видела, как ты с ним разговаривал. Кербер слегка напрягся, застав её в коридоре. Не зная, быть ли откровенным или отмолчаться, он на мгновение заколебался. Он так старался все эти дни, чтобы она чувствовала себя в безопасности, а эта история вновь повергнет её в пучину тревоги, а следовательно, и его тоже… Но затем он вспомнил: Ника уже не ребёнок, она совершеннолетняя девушка, и, быть может, сама сможет поведать нечто полезное на сей счёт. - Припоминаешь, имела ли когда-нибудь дело с лордами в прошлом? Ника задумалась, опустив голову. - Когда я жила у матери, к нам иногда являлись послы или сами лорды. Они приносили жертвы богу и искали истину. Нередко я выступала его гласом. Но это было так давно… Порок слушал, и ему становилось не по себе. Что же выходит — если не жертва, то продажа? А её батя, якобы, совершил широкий жест?! - Блять, я ещё никогда в жизни так не кринжевал — морщины теперь мне обеспечены! Неужели вам тут больше абсолютно нечем заняться?! Он облокотился на стену, подпер подбородок пальцами, начав обдумывать план действий. Раз за душой Ники приходят уже не впервые, значит, этот важный хрен не оставит свою затею просто так. Устранить их было бы проще, но после недавних событий он опасался оставлять её одну. Пока он расправляется с одними, другие могут унести её на край света! Но его размышления вновь прервала Ника. - Тогда пойдём ко мне? У меня есть план. — сказала девушка и, взяв его за руку, уверенно повела в свою комнату.Оказавшись там, она достала карту и, устроившись рядом, принялась водить по ней пальцем, показывая направление. - Нам нужно добраться до порта. Ты прекрасно ориентируешься в воздухе. Летим прямо сейчас. Если за нами будет слежка, ты её заметишь. Надо лишь смешаться с толпой других летунов, направляющихся туда. Времени у нас немного — скоро стемнеет, и небо опустеет. Но благодаря твоим крыльям и одежде мы можем попытаться слиться с темнотой. Помнишь, как тогда у входа на Чёрный рынок? Незаметно свернём сюда, в лес. Приземлимся. И пешком дойдём до перевала. — её палец скользил по карте. — Здесь быстро поднимемся и полетим в сторону рапторского города. Они будут думать, что мы в порту. Мы лишь сделаем вид, что летим туда, и подойдём максимально близко. А там небо в любое время суток полно летунов — искать нас они там замучаются. - Без бэ, замётано! — кратко согласился Порок и внутренне удивился собственной реакции. То есть он просто проигнорировал тот факт, что в порту будет вода, много воды? Странно, но желание защитить спутницу в нужный момент перевесило его беспокойство, и он тупо забыл о своей фобии. Теперь же, когда он уже дал согласие, отступать было некуда — придётся справляться как-нибудь, совладать с собой. Его также поразила сдержанность Ники: девчонка не впала в панику, не пустилась в слёзы, ковыряя раны, а с холодным рассудком принялась строить план и маршрут. Похоже, эти двое положительно влияли друг на друга.- Хотя, честно, я не думаю, что нас станут преследовать с особым остервенением, малая. Но я рад твоей предусмотрительности — она никогда не бывает лишней. Даже для бессмертных. Порок подмигнул ей. В самом деле, он тоже не хотел ставить под угрозу собственное благополучие в чужом мире. Приключения сыплются на него каждый день даже без излишней рисковости — с него и этого хватит. Связи влиятельных существ штука крайне серьёзная, способная испортить жизнь даже ему. - Дай пять! — он подставил ей ладонь, но та не сразу поняла. — Это такой жест. Означает «мы команда, и всё океей». Давай, врежь по ладони. Ника растерянно посмотрела на свою руку и очень неспешно шлёпнула по его ладони. - Ну ты чего как сонная муха? Сильнее давай! — подбодрил он её. Ника размахнулась, но, не рассчитав движения, потеряла равновесие и начала падать, но была тут же подхвачена ловкими руками Кербера. Они замерли в нелепой позе и рассмеялись. - Слушай, а что, если перед уходом заскочим в ту лавку пряностей? — почти подпрыгивая на месте от нетерпения, оживлённо предложила Ника, сбегая вместе вниз по лестнице. — Я там заметила один весьма любопытный десерт с ежевикой. Обожаю эту ягоду! А ещё там была такая вкусненькая клубничная пастила… Можем взять одну на двоих, ты вроде не из брезгливых. Девушка пребывала в превосходном расположении духа. И немудрено — впереди их ждал полёт в великий рапторский город, где, если повезёт, они смогут раздобыть нужные сведения. Она всё чаще ловила себя на мысли, что путешествовать невероятно весело и интересно. Вот так в живую, а не по страницам истории. Спутники быстро собрались, спустились и направились к выходу. Однако следующее мгновение резко переменило атмосферу. Пространство вокруг Порока сжалось четырьмя парящими клинками — полупрозрачными, мерцающими призрачным светом, отдалённо напоминавшими оружие из «Доктора Стрэнджа». Один был нацелен прямо в глаз, будто жаждая, чтобы жертва сама напоролась на остриё; второй целился аккурат под ребро, в сердце; третий и четвертый угрожающе кололи спину и затылок. Порок не был знаком с подобной магией, и на миг его настиг настоящий шок. Рядом раздался испуганный вскрик. Нику, словно котёнка, схватили за руку и грубо дёрнули на себя. - Кера! — только и успела выдохнуть она, как к её горлу приставили лезвие, с угрожающей нежностью вдавившееся в чешую. - Шевельнёшься — случайно порежу, — прозвучало сладковато-угрожающее предупреждение золотого драйгера, который одной рукой прижимал к себе девушку.Ника замерла, боясь пикнуть, и лишь тихо кряхтела от боли . Захват был невероятно силён, а пальцы наёмника впивались точно в синяки, отчего она выглядела ещё более жалкой и беспомощной. Помимо золотого, присутствовали ещё двое драйгеров. И в отличие от своего предводителя, их лица так и просили познакомиться с чьим-нибудь кулаком. Порок лишь устало опустил веки и беззвучно выругался. Серьёзно, он давно не сталкивался с такой концентрированной лавиной передряг за столь короткий срок . Это было уже похоже на фирменное издевательство судьбы. Когда же немой шок прошёл, он медленно перевёл взгляд на старого «знакомого». Недавние ассоциации с драконом теперь лишь подливали масла в огонь его ярости, добавляя мотивации как следует отдубасить этого навязчивого типа.Послышался тихий хруст сжимающихся кулаков, на которых сверкнули встроенные кастеты. - Ну что, железкой в глаз или сразу в жопу?.. Получишь и то, и другое, позолоченный мудозвон. — прошипел Порок. Перед его лицом мелькнули странные дуги, складывающиеся в полукруги и обретающие чёткую форму. Это были его собственные клинки, вылетевшие из потустороннего кармана и с бешеной скоростью парировавшие два передних лезвия. В тот же миг Порок резко наклонился, сделал рывок вперёд и, совершив акробатический кувырок, ушёл от атак сзади. Оба наёмника были готовы к сопротивлению, но явно ожидали от него иного стиля. Никто не ожидал, что перед ними «паладин» или что-то похожее на него. - Поживём — увидим? — золотой драйгер с хитрой ухмылкой приподнял Нику, поднося её к своей голове в качестве живого щита, и начал отступать, наблюдая, как его соратники идут в прямую атаку.Отскочившие лезвия перенаправились в воздухе, снова стремясь пронзить мужчину. Судя по всему, лимит мага — четыре клинка, не больше, но управлял он ими весьма искусно. Второй наёмник не тратил времени на болтовню и продолжал атаки, ловко уворачиваясь от лезвий Порока. Тому пришлось притянуть два клинка ближе к себе для защиты — он не понимал траекторию этих полукругов! Так паладины не двигаются! Порок не мог сейчас думать о золотом — на него обрушилась мощь сразу двух магов-хуягов с восемью клинками на двоих. Он мог лишь бездумно швырять свои лезвия, пытаясь задеть хоть кого-то, и бесконечно кувыркаться по таверне, уворачиваясь от атак. В какой-то момент он нырнул в узкое пространство между столами и стеной, куда клинки не могли сразу добраться, и на мгновение замер, анализируя ситуацию. - Ну и чего я в штаны навалил? Подумаешь, два уёбка с летающими ножичками! Двое на одного, охуеть честно... Драконы всей тусой шпарят самой разной магией, и не с такими батман тэндю танцевал! Надо в ритме... Лааааадно, мудилы, у меня тоже есть запаски, щас пососёте... Вылетел Порок уже с тремя комплектами лезвий: к его привычным бумерангам присоединились внезапно выдвинувшиеся изгибающиеся прямоугольные клинки — часть металлической структуры его крыльев. Одни, на локтях, он оставил для защиты; другие, расположенные ближе к пальцам у маховых перьев, вытащил и взял в руки. По форме они напоминали канцелярские ножи, только острее и без внятной рукоятки, скорее с утолщённой тыльной частью, чтобы не резать ладони. Порок сложил крылья за спиной и над головой, прикрыв шею и спину, а спереди принялся методично парировать атаки летающих мечей, неуклонно продвигаясь к одному из нападающих и заставляя того следить за бумерангами, описывающими бесконечные смертельные петли вокруг цели. В таверне мгновенно поднялся хаос. Посетители с криками бросились врассыпную, стараясь укрыться под столами и за дверями, а перепуганный трактирщик уже выскакивал на улицу, чтобы позвать стражу и разнять разбушевавшихся магов. Однако схватка длилась недолго. В какой-то момент, отбивая лезвие противника, Порок тем же магическим клинком пронзил плечо одного из нападавших. Другой же, воспользовавшись кратковременной заминкой, вогнал пару острых как бритва лезвий ему в руку, бедро и бок. - Смотри куда целишься, идиот! — прорычал раненый, сжимая окровавленное плечо. - Не попадай под удар, тварь бесполезная! — фыркнул второй, выдергивая свой клинок. - Эй, полосатый! — насмешливо окликнул Порока золотой драйгер, непринуждённо перебирая пальцами кудряшки Ники. — Ты же вроде собирался мне рожу оторвать? - Ох уж этот лис. Наговорил всякой туманной поеботы. Ничего особенного нет. Вон уже сколько крови под ногами, скоро упадёт. Зря позолоченный тип разглагольствовал своим гнилым языком в такой неподходящий момент. Порок внезапно прекратил отбиваться, сжавшись в комок под надёжной защитой своих стальных крыльев, в которые дождём сыпались вражеские клинки. Он терпеливо ждал, пока его противники, исчерпав тактику и ярость, не перейдут к простому и глупому закалыванию цели — словно дети, тыкающие палками в дохлую кошку. Ведь именно на неё он так активно походил в этой позе.Они так вошли в раж, что их клинки начали застревать в его броне и в окружающих предметах. И в один из таких яростных выпадов, ориентируясь на чужой победный клич, он внезапно раскрыл крылья — чтобы паладины вонзили в них всё оставшееся оружие и буквально остались ни с чем. Пока те стояли в ступоре, не в силах осознать произошедшее, он раскрыл ладони. Вернувшиеся в них бумеранги с свистом рассекли воздух и одним точным ударом снесли обе головы. Порок резко поднялся, вырвал из своего бока чужой клинок и с силой, рождённой отчаянием, метнул его в сторону золотого драйгера. Того отбросило к выходу из таверны .Удар пришелся рукоятью почти в грудину, но он всё ещё не отпускал Нику. А Кербер не мог ринуться вперёд — слишком много вражеских лезвий торчало из его тела и крыльев, и каждое предстояло вытащить. Но он всё ещё надеялся успеть… - Ебать твою перечницу, НИКААА! Шевелись же, сделай что-нибудь!!! — хрипло крикнул он, выдёргивая кинжалы из онемевших конечностей и с ужасом видя, что девушка даже не пытается бороться, хотя у неё были все возможности. Именно в этот момент золотой драйгер грузно осел на землю. Его отбросило с невероятной, почти неживой силой, словно щенка. На мгновение в его глазах мелькнуло искреннее удивление . Почему он ещё жив? Почему его не пронзило насквозь? И лишь потом до него дошло: этот безумец целился с хирургической точностью, чтобы не задеть девчонку, которую он сжимал в железной хватке. Но даже так… Спиной он проехался по грубому асфальту, до крови сдирая чешую, но продолжая изо всех сил прижимать к себе Нику. Та болезненно вскрикнула, и тут же получила оглушительное рычание прямо в ухо. Девушка лишь сильнее сжалась, поджала хвост и зажмурилась. - НИКААА! Я сказал, дерись, ебаный в рот! Золотой с трудом поднялся. И застыл, наблюдая нечто, во что отказывался верить. Этот зверь… это существо… было утыкано лезвиями, словно изувеченная игольница. Он истекал кровью; наверняка несколько ран пришлись на жизненно важные органы. Но ОН НЕ ПРОСТО СТОИТ — ОН С ХРУСТОМ ВЫДЁРГИВАЕТ ИХ ИЗ СЕБЯ И КРИЧИТ РУГАТЕЛЬСТВА! Откуда столько сил? Что это за чудовище? Золотого начала охватывать леденящая душу паника, смешанная с отказом верить в реальность происходящего. Что за тварь перед ним? Такого не должно быть! Ослеплённый страхом, он поднялся, инстинктивно сделал шаг вперёд и выпустил мощный столп огня прямо в таверну. Пламя мгновенно охватило двери, окна, жадно лизало деревянные балки. Всё вокруг превратилось в адский горн. Воздух наполнили душераздирающие крики; перепуганные звери в ужасе метались, выбивая окна на втором и третьем этажах. Повезло лишь тем, у кого были крылья; остальные начали задыхаться в едком дыму.К этому времени на место уже прибыла стража, растерянно озираясь — с чего начать? Тушить пожар? Или пытаться разнять магов? И кто здесь жертва, а кто агрессор? Золотой мгновенно сориентировался, театрально прижимая к себе девушку. - Я спасал племянницу из огня! Это полосатое чудовище подожгло здание! Оно убило моих товарищей! Хватайте его! - Кера, нет… Ай! — пискнула Ника, получив удар по голове. Стражники бросились помогать выжившим и искать виновного. «Полосатый» — ключевое слово, его должно быть достаточно для опознания. Золотой драйгер не стал дожидаться развития событий. Он взмыл в воздух, удаляясь с максимальной скоростью, словно опасаясь, что сама тень того чудовища настигнет его. Но в сердце он верил — уж огонь-то точно остановит эту тварь! Огонь останавливал многих чудовищ. Да! Это наверняка какое-то исчадие из самых глубин Нерванны! И тогда случилось нечто. Нечто чересчур живое и яростное вырвалось из ада. Настолько эпично, что наблюдавшие со стороны решили, будто в таверне взорвалась бочка со спиртным. Но нет ,это была не взрывчатка. Это была сама крыша, взметнувшаяся ввысь, пробитая снарядом из плоти и ярости. Живым снарядом, которым оказался полуобгоревший Порок, чья полосатая шкура дымилась на открытых участках. Он не стал искать цивилизованного выхода — он создал свой собственный, снёс покорёженную кровлю мощнейшим взмахом крыльев, разбросав горящие обломки по округе. Он тяжело приземлился на каменную трубу на все четыре конечности, его горящие крылья распахнулись во всю ширь, словно исполинский огненный веер. Вся его морда дымилась; под одним глазом плоть пузырилась и слезала; с кончика хвоста сползла шкура, обнажив толстое основание, похожее на хвост драйгера. Его безумные глаза, казалось, смотрели в разные стороны. Затем Порок сделал мощнейший вдох и издал рёв. Это был не просто рёв. Не было слова, способного описать этот звук. Это был слияние крика, воя, сигнала сирены и скрежета металла по стеклу, помноженные на десятки децибел. Звуковая волна, порождённая им, обрушилась на округу как физический удар, сметая всё на своём пути, вышибая стёкла, разрывая барабанные перепонки всем, кто обладал слухом. Настоящее акустическое оружие, начинавшееся тонким ультразвуком и завершавшееся низкочастотным скрежетом, словно из недр гигантского металлического корабля. И тогда, по какой-то странной, инородной природе, по всему полуразрушенному зданию проросли зловещие цветы алого ликориса. Их не смущал всепоглощающий огонь; они украшали обломки, зловеще танцуя на этом балу смерти. Воздух в мгновение ока стал тяжёлым, токсичным. Смертные, даже не находившиеся в эпицентре, начали задыхаться. Особенно сильно это отразилось на драйгерах ,многие раздирали себе носы и глаза в кровавую пену; лишь единицы, прижав к лицам тряпки, могли дышать. Многие падали без сознания от непонятного удушья. Дети в ближайших домах рыдали, жалуясь на боль в ушах, из которых сочилась алая струйка. Не понимая, что и у родителей были те же проблемы. Полосы на теле Порока задвигались, словно живые змеи. Из них повалил чёрный, маслянистый дым, сплетаясь над ним в зловещий образ из копоти, гари и обгоревшей плоти. Ближайшие улицы погрузились в настоящий ужас, уставившийся на чудовищное рождение нового кошмара. Порок одним махом выпустил наружу накопившийся психоз от непонимания, за что ему выпала вся эта сюрреалистичная ебанистика. И когда он излил свою ярость, то злобно задрал голову, следя, как стаи перепуганных птиц разлетаются прочь от крупной крылатой фигуры вдали. Мощный толчок его крыльев окончательно обрушил каменную трубу таверны — последний рубеж обороны здания. И Порок, полный неистовой, всепоглощающей злобы, ринулся в погоню на ещё тлеющих, дымящихся крыльях, оставляя за собой шлейф пепла и крови. Сказать, что жители пребывали в ужасе, — не сказать ничего. Их пронзил животный, первобытный страх, будто перед ними предстало само воплощение кошмаров, копившихся в душах всех живущих на этой земле. Этот леденящий душу ужас проникал до самых костей, заставляя каждого ощущать себя ничтожной пылинкой в этом мире, чья жизнь не стоит ровным счётом ничего. Возникало чувство, будто тёмное божество, забытое и проклятое, явило себя во всей своей пугающей красе, демонстрируя истинную власть, которую смертные давно похоронили под толщами свитков и лицемерных проповедей. Они забыли его истинное имя. И теперь оно решило напомнить о себе. Жители не знали, что предпринять. Многие впали в панику, беспомощно метались, не в силах помочь пострадавшим. Те, кому чудом удалось сохранить слух, со звоном в ушах и затемнённым сознанием пытались привести в чувство родных. Несколько тел уже лежало без движения, не выдержав токсичной тяжести в лёгких. Многих стошнило прямо на мостовую. Улицы оглашались душераздирающими, болезненными криками, сливавшимися в единую симфонию отчаяния. Вскоре к стражникам прибыло подкрепление. Им кричали в один голос: «Он родился! Родился! Сын тёмного божества — Левиафан!» Часть стражников осталась помогать раненым, другая же, собрав волю в кулак, ринулась в погоню. Нельзя было позволить такому уйти. Пока силуэты преследователя и преследуемого ещё виднелись вдали, крылатые стражи устремились за ними. Золотой драйгер и Ника лишь на мгновение болезненно зажмурились, но почти не пострадали — расстояние спасло их. Если для золотого происходящее было лишь очередным доказательством того, что здесь творится какая-то непотребная хрень, то Ника неожиданно для себя разглядела странную, пугающую красоту в том ужасающем рёве. И в том, как Порок летел к ним, подобно зловещей, дымящейся тени, окутанной ореолом ярости. Золотому крайне не понравилось, что этот упрямый ублюдок продолжает погоню. Пришлось ускориться. Страх и дискомфорт сжимали его сердце, но он не подавал вида. Взяв себя в руки, он начал петлять в воздухе, делая резкие крены то вправо, то влево, то внезапно пикируя вниз, но неизменно возвращаясь на высоту. - Эй, полосатый! А чего так медлишь? И не атакуешь? Давай я дам тебе стимул! — с издевательской сладостью в голосе он схватил девушку крабом за паховую область, заставляя её взвизгнуть от боли, ужаса и унижения. Она жалобно запищала, затравленно заёрзала в его железной хватке. - Слышишь её крик? Мне он доставляет невероятный экстаз! А тебе? — он перебросил её с руки на руку, словно играя с тряпичной куклой. Золотой вовсю пользовался немощью и покорностью девушки — её забитость теперь играла ему на руку. К тому же, он использовал её как живой щит, чтобы Порок не рискнул атаковать лезвиями. Глаза Кербера вспыхнули багровым огнём, и он с силой метнул клинок в крылья золотого. Но лезвие отскочило, словно от закалённой стали, лишь слегка отбросив противника. Порок пытался зайти со спины. Но хитрая сволочь разумно поворачивалась к нему лицом, снова и снова подставляя беззащитную девушку. Любая атака могла оказаться для неё фатальной, что не позволяло даже приблизиться. Один раз ему почти удалось — он пикировал и едва не дотронулся до драйгера, но тот резко развернулся боком. Порок едва успел отпрыгнуть, прежде чем противника с размаху ударило о дерево вместе с Никой. Удар пришёлся бы сильнее, но её частично смягчил вес самого похитителя. - НИКААА! Не веди себя как тряпка, еб твою за ногу, борись хоть чуть-чуть, немнооогоооо! - Его отчаянные призывы не находили отклика. На каждую её слабую попытку высвободиться находилось противодействие, достаточное, чтобы парализовать её волю и вернуть в состояние свернувшейся в клубок гусеницы. Хотя Пороку была нужна всего лишь малейшая возможность — и золотой не посмеет причинить ей серьёзного вреда. Мелкие раны и синяки не в счёт — главное было спасти её!- Слушай сюда мудила! Если ты не долбишься в глаза и видел, что я хуй клал на все твои потуги меня наебать, то отпускай девчонку по-хорошему! Я ж хер отстану, а ты не бесконечный! - Пососи мой хуй, ублюдок! — драйгер ловко вывернулся и выпустил мощный залп магического огня прямо ему в лицо. Девушка взвизгнула снова, словно боль обожгла и её. - Не трогай его! Ай! - Ахахаха! Слыхал! Даже в такой хуёвой ситуации переживает о тебе! — драйгер и не думал останавливаться. Он нещадно палил полосатого в морду, в крылья, куда только мог попасть, безжалостно тратя все свои магические запасы. Пока они препирались между собой, Ника переводила взгляд с золотого на полосатого. Боль в паху всё ещё пылала огнём, а тело периодически сжималось в тисках чужой хватки, словно она была всего лишь безвольной куклой. Но в этот раз её мысли вихрились не вокруг привычного самоуничижения. Всё её существо было переполнено тревогой за друга. Ему же больно! «- Что ты делаешь, ублюдок?! Прекрати!» — мысленно выкрикивала она, сама удивляясь этой ярости, клокотавшей внутри.«- Мы хотели просто улететь! Мы ищем портал — его путь домой! Зачем тебе в это влезать?! Разве ты не понимаешь слово «нет»?! А-а-а! Прекрати! Прекрати его жечь! Он же кричит! Тварь! Если бы в тебе была хоть капля совести! Отпусти меня!» Слова Порока вновь накатили тяжёлой волной: «Сделай что-нибудь?!» «- А что я могу сделать? Я — маленькая, слабая девушка! У меня ничего нет! Я ничто! Я не умею летать, как ты, не владею оружием, не знаю искусство боя. У меня нет ни харизмы, ни силы воли. НИЧЕГО У МЕНЯ НЕТ! Я НЕ ПОНИМАЮ. ПОЧЕМУ! ПОЧЕМУ ТЫ КАЖДЫЙ РАЗ…» И вдруг её мысли, ещё недавно бурлящие как бурный океан, стихли, превратившись в безмятежный, почти невесомый штиль. Перед внутренним взором проплыли тёплые, драгоценные воспоминания, согревавшие душу. От нового залпа огня Порок инстинктивно отвернулся, зажмурился, прикрывая голову спиной в огнеупорной куртке и крыльями. Гореть заживо не входило в его планы, да и мысль о спасении подопечной не позволяла предаться боли. Он отлетел, сбрасывая с обугленной морды окровавленный пепел, от которого тошнотворно пахло палёной плотью. - Когда я оторву твои плавники, ты отсосёшь у самого толстого дерева от кроны до корней, пидорасина! — Порок попытался метнуть клинок хотя бы в хвост противника, но попасть в такую подвижную цель в полёте было невозможно. Лезвие, срубив верхушки нескольких деревьев, вернулось, но вновь отскочило от магической защиты. - МАЛАЯ! Маленькое ты белое дерьмо! Космическим богом молю — сделай что-нибудь! Борись за свою жизнь! ПОМОГИ МНЕ ПОМОЧЬ ТЕБЕ! Ника на мгновение погрузилась в транс, вспоминая всё, что делал и говорил Кера. То, о чём она так мечтала услышать и почувствовать: «Спасибо, конечно, за заботу, но ты себя-то видела? А ну пошли хавать! Спасибо, малая. Ты молодец. Зачётная идея! Ты мой спаситель! Нет у нас выбора, малая: либо доверие, либо никак. Ты справилась с хернёй в аномалии, а перед мужиком задрожала? Вот смотри! Эта птица понимает свою ничтожность, но бьётся за жизнь! Ай, блять! Видишь, как кусается! А стоит мне разжать руку!» — проносилось в её голове. Она смотрела на пылающие глаза Порока, и они уже не казались ей пугающими. Нет, это был уже не просто знакомый зверь, не случайный попутчик. Он стал другом — первым настоящим другом. И он отчаянно хочет ей помочь; его отчаяние сейчас плясало в глазах огненной саранчой. «- Я хочу вернуться в эти тёплые руки. Я хочу прижаться к этой груди. Я хочу быть надёжной, как ты. Но я… Нет.» И в следующее мгновение золотой взревел от боли. Ника впилась ему в руку, вгоняя свои острые, как иглы, клыки по самую десну, пытаясь вырвать кусок плоти. Кровь мгновенно залила её мордочку. - МЕЛКАЯ СУКА! Я ТЕБЯ СЕЙЧАС! — драйгер сжал её с такой силой, что кости затрещали, и занёс свободную руку для удара. Она с болезненным криком разжала челюсти, но не отступила. С искажённым яростью взглядом она вцепилась между пальцев его другой руки, а её хвост, словно ядовитое жало скорпиона, начал бить куда попало — со всей силы, со всей прытью, данной ей природой. С невероятным усилием она выскользнула из-под его руки, как кошка из узкой ловушки, оттолкнулась ногами от его конечности и прыгнула назад, в руки Керберу. Порок, игнорируя риск, снова ринулся в пике, на этот раз пытаясь таранить золотого, но получил очередную вспышку огня в лицо, удар хвостом по почкам и врезался в деревья, с трудом возвращаясь в воздух. От ран сознание поплыло, а слух заглушил нарастающий внутренний звон. Но его мгновенно вернула в реальность отчаянная песнь боли, вырвавшаяся из глотки драйгера. Полосатый выпучил глаза, увидев, как та самая белая, беззащитная птичка внезапно забилась в немыслимой ярости, терзая врага с силой голодной рептилии. Он наблюдал за этим несколько секунд, застыв, а затем с низким, похожим на скрежет металла, рыком рванулся вперёд, понимая — это его единственный шанс. Но даже его скорости не хватило, чтобы поймать её на одном уровне. Безжалостная гравитация уже увлекла её вниз. Порок, не раздумывая, сложил крылья в стрелу и ринулся следом, отталкиваясь от воздуха с мощью, рождённой отчаянием. Он настиг её, схватил за руки , как попало, но крепко, и прижал к своей груди, обугленной и окровавленной, но всё ещё тёплой и живой, начав набирать высоту. - ГОСПОДИ КОСМИЧЕСКИЙ, НАКОНЕЦ-ТО! Почему так долго?! Умница, умница, так держать, моё солнышко, всё хорошо, я тебя держу!.. Порок недолго мог позволить себе подбадривать трепыхавшуюся девушку, ибо в его сверхчувствительных антеннах уже свистели чужие перепончатые крылья, и у него не оставалось ни мгновения, чтобы пересадить её на спину. Настал его черёд всеми правдами и неправдами уворачиваться от преследователя, работая крыльями на пределе возможностей и принимая на спину огненные залпы. Очень скоро он осознал, что подобная тактика не может продолжаться долго, Порок тоже не может регенерировать бесконечно, рано или поздно от такой нагрузки он погибнет. И пусть смерть его не страшила уже давно, он не знал,всокреснет ли в этом мире... Поэтому он принял решение спасаться бегством, начал мощно отталкиваться и набирать высоту в тщетной надежде уйти от погони в спасительной дымке облаков. Ника поначалу испугалась, инстинктивно забившись в воздухе, но быстро сообразила, что паника лишь усугубляет положение. Заставив себя успокоиться, она расслабилась и вновь вытянула к нему руки. Вжавшись лицом в его грудь и вцепившись в Керу мёртвой хваткой, она жадно вдохнула его знакомый запах , чтобы просто успокоиться, и окончательно убедиться: это не сон, она действительно в руках друга, она наконец-то откликнулась на его зов и вырвалась! И кровь на её губах не воображаемая, а реальная, добытая в борьбе. - Прости, Кер, я хотела раньше! — прошептала она, вжимаясь в него при очередном огненном залпе, хвостом чувствуя жар. По привычке она было собралась обвить его хвостом, но мгновенно передумала: «Если сделаю — моему хвосту конец. Нельзя подставляться». - Мгх! — проскулила она, когда Порок резко развернулся боком, уворачиваясь от нового выпада. Руки Керы были несравнимо приятнее цепких лап дракона. Пусть он иногда невольно сжимал её слишком сильно, пусть давил на синяки,но это не было злонамеренно. Он старался быть аккуратным… И самое главное — на этих руках не было огромных когтей и отвратительной змеиной чешуи. Это были те самые руки, к которым она так стремилась.Ника быстро успокоилась, расслабилась, поджала под себя хвост, и Порок уже удобнее нёс её, придерживая за спину. Она не обнимала его в ответ — не сейчас, не тогда, когда любое движение могло помешать ему. - Я тебе так всажу, что будешь собственную кровь глотать вместе с рвотой, шлюший сын! А твою бледную суку натяну на хуй, что во век не забудет! – бесился золотой, стараясь их нагнать, начав сильно расходовать артефакты для скорости. - Много болтает, — тихо заметила Ника, осматриваясь по сторонам и пытаясь сообразить, как им поступить. Керберу невозможно сражаться, держа её на руках. Она начала при возможности смотреть вниз, но голову всё равно держала ближе к его груди. В какой-то момент золотой начал настигать их. Порок буквально ощутил на спине огненный шквал! Драйгер с ним уже не церемонился, но всё же старался палить так, чтобы не задеть девушку. - Сука кожаная, когда же ты, наконец, выдохнешься?.. — тихо скрежетал себе под нос Порок, работая крыльями и петляя в воздухе. Настоящий драконий огонь обычно выжигал его до костей за один-два раза, а эта бессильная пукалка лишь раздражала, но оттого не становилось легче. Порок запустил оба клинка, чтобы разобраться с целью, но спасительных облаков поблизости не было — вечер стоял ясный и безмятежный. Его крылья были сильно повреждены прошлыми атаки и работали в половину своей силы, как бы Порок не старался, а потому не могли развить нормальную скорость. Оставалось надеяться лишь на спасительную высоту, где этот мудила либо обморозит свои крылья, либо перестанет нормально дышать. Да, Нике тоже придётся несладко, но он скомандует ей задержать дыхание — как водному существу, ей это не составит труда… Это была его последняя надежда. И в это мгновение девушка забила ему по груди, отвлекая от борьбы. - Кера! Река, смотри! Впереди! Брось меня в реку! А по звуку удара лезвия было слышно — на этот раз они не отскочили от защиты. Раздался другой звук, словно стекло пошло обширной трещиной. Ещё один удар — и всё. - Попался! — золотой, с трудом нагнав их, был изрядно ослаблен. Он даже перестал использовать магию — видимо, окончательно выдохся! Больших залпов можно было не опасаться! Схватив Порока за хвост, он потянул к себе, совершая фатальную ошибку, и вступил с ним в лобовую рукопашную схватку. - НУ ВСЁ! ЗА СЕБЯ НЕ ОТВЕЧАЮ! — внезапно выдохнул Порок, с горечью осознав, что спасительной высоты ему не видать, и тяжёлый выбор без выбора неизбежен. И в тот же миг ярость вновь пронзила его, словно удар электрическим током. Он рванул девушку на себя — и затем, почти без паузы, смело оттолкнул её прочь, в воздушную пустоту, после чего камнем рухнул на драйгера, сцепившись с ним в безумной схватке всеми конечностями, когтями, крыльями — всем, чем только можно было зацепиться. Двое неистовых бойцов и одна несчастная девушка стали стремительно падать с огромной высоты, которая, увы, сокращалась с пугающей скоростью. Порок потерял контроль над своими клинками; те, вращаясь по причудливой спирали, едва не задевали Нику, кружа вокруг сцепившихся противников. Охваченный слепой яростью, он забылся в бесконечной рукопашной, начав с почти благоговейной улыбкой методично избивать драйгера во все доступные места, не предпринимая, впрочем, решительных действий. Даже если бы он и захотел — не смог бы: враг вцепился в него когтями даже ногами, и их обоих болезненно било мощнейшим потоком воздуха, сильнее течения бурной реки, отчего крылья превращались в тяжёлые, бесполезные тряпки. Бедняшку болотницу просто колбасило в воздухе как в бетономешалке, она махала конечностями, её крик глушился в свистящем ветре, но при всё при этом она умудрялась не терять их с Керой драгоценную поклажу, бездонную сумку. В какой-то момент Пороку удачным ударом под дых врага удалось высвободить корпус, но ноги оставались в цепкой хватке противника. Из-за большей площади сопротивления их закрутило в воздухе ещё сильнее, лишив возможности сосредоточиться. Но отчаянный крик Ники, звучавший где-то рядом, вернул его к реальности. Он поймал один из своих клинков и с силой рубанул по впившимся в него пальцам, вырываясь с мясом и кровью. С невероятным трудом он вышел из штопора и устремился к девушке, успев подхватить её почти у самых верхушек деревьев. Однако на этот раз ему не дали даже толком взлететь. Пока он пикировал и ловил Нику, драйгер тоже вышел из штопора и обрушился на него сверху, снова впиваясь когтями. От боли и досады Кербер заорал и вновь, почти машинально, выбросил своё сокровище — точнее, резко подбросил вверх. Та не полетела вниз, а сначала ударилась о его крыло, затем — о крыло драйгера, что отбросило её и заставило вцепиться в одежду золотого, прочертив когтями рваные дыры на ткани. Она свалилась, снова упала на противника и вновь подлетела вверх — уже от того, что Порок изо всех сил врезался в соперника. Тот кувыркнулся, а вместе с ним подбросило и девушку. Враги кувыркались в воздухе как сцепившиеся бродячие кошки, Ника всеми боками посчитала грани этого безумного клубка,но это единственное,что не позволяло ей окончательно упасть на землю. Чудом она приземлилась на хвост полосатого, который в тот момент сам выходил из пике и нырял к деревьям, наконец разрывая этот клубок. Когда он наконец выровнял полёт, перед ним открылась широкая лента реки — совсем близко. А сзади, уже изрядно отстав, но всё ещё преследуя, летел золотой. Пускай магия здесь всюду в доступе, и эта залупа чуть не убила Порока несколько раз исключительно благодаря ей. Но и эти примочки не были бесконечными, Кербер понимал, что тот уже не в состоянии, и убежать вместе с Никой уже не составило бы труда. Но….теперь это было вопросом принципа, а не её безопасности. - Я должен угандошить этого ублюдка. Встретимся на берегу, малая! — прокричал он, и, сложив одно крыло, совершил в воздухе крайне резкий и короткий манёвр. Он замахнулся хвостом с такой чудовищной силой, что Нику попросту сбросило с него мощнейшей инерцией. Она, кувыркаясь и вереща, полетела прямо к середине реки и наконец врезалась в воду под острым углом, подняв громкий, но такой желанный всплеск. Этот звук стал для Порока настоящим бальзамом на сердце — и сигналом вновь обнажить лезвия на крыльях. Наконец-то он мог повеселиться на полную катушку. Оказавшись в воде, драйгерка стремительно, подобно щуке, скрылась в глубине, уходя в прохладную толщу. Опустившись на дно, она прислушалась к бешено бьющемуся сердцу, пытаясь унять дрожь. «- Всё хорошо. Ты в воде. Ты в своей стихии, теперь тебя никто не достанет», — повторяла она про себя, словно заклинание. Посидев так с минуту, она наконец поплыла к поверхности. Осторожно вынырнув, стала осматриваться, вслушиваясь в тишину.«- Находимся на поверхности… Под водой ничего не услышишь». Но едва долетели отдалённые вопли, она, не раздумывая, нырнула обратно, подальше от греха. Вынырнет позже! Тем временем к сладкой парочке наконец подоспела стража, всё это время тщетно преследовавшая их, но не способная нагнать, пока те сами не замедлили ход. Золотой драйгер был изрядно покорёжен и летал теперь из рук вон плохо — дыры в его перепончатых крыльях не позволяли сохранить прежнюю скорость. Понимая, что его добыча теперь в реке и недосягаема, лучшим решением было отступить. Но, заметив краем глаза, как полосатый ринулся в атаку, драйгер наконец осознал — он зашёл слишком далеко! Собрав последние силы, он раскрыл пасть и выпустил последний, мощнейший огненный залп, прожигая Порока настолько, насколько хватило мощи. Пламя опалило шерсть, шкуру, превратив её в кровавое месиво, но куртка уцелела, а сам он пронёсся сквозь огонь со стремительной яростью. - Да он же сейчас его убьёт! — крикнул один из стражников, пикируя Керберу на спину. - Не дайте ему уйти, задержите! - Драйгера тоже под стражу! Пятеро стражников попытались окружить обоих, но, увидев, каков Кербер в ярости, как его раны затягиваются на глазах… у всех сработал инстинкт самосохранения. Только выразился он не в бегстве, а в слепой, отчаянной агрессии. Лишь один, шестой стражник, держался в стороне, наблюдая за происходящим с нарастающим ужасом. Плевать он хотел на то, что о нём подумают, он не мог понять, как они не боятся нападать на это исчадие? От дикого страха он даже закричал: - Перестаньте! Отступите! Вы же все погибнете! Он не… Его голос оборвался, когда Порок с разворота буквально пронзил рукой грудную клетку старшего . Плевать на доспехи, кольчугу, всё это не имело никакого значения. Парень в ужасе уронил меч, застыв, словно пугливая газель перед хищником. - Я бы на твоём месте бежал! — крикнул ему золотой, используя стражников как живой щит.Парень изумлённо взглянул на него, затем снова уставился на ужасающую картину расправы. Казалось, кровь вот-вот окропит землю густым, алым дождём.Золотой же не придумал ничего лучше, чем приземлиться на землю и попытаться скрыться от полосатого среди деревьев. За ним увязался и тот парень, желая хоть как-то помочь. - Я вас прикрою. - Ты? Меня?! — усмехнулся драйгер, доставая кинжал и вручая его юнцу. — Ну давай, боец. А сам поспешил прочь. Только скальники — не болотники, бегают они из рук вон плохо. Вновь оказавшись в эпицентре огненного шторма, Кербер ощутил, как боль от ран переступила некий рубикон, трансформировавшись в сладостное, почти садистское возбуждение. Настолько всепоглощающее, что, вырываясь из огненного столпа на этот раз, он взорвался не звуковой атакой, а громогласным, пронзительным смехом, закинув голову и проводя ладонями по остаткам скальпа на своей морде — с тем же размеренным наслаждением, с каким умываются по утрам. - Ааааах, мой лучший крем от морщин, детка… — прошипел он, открывая глаза и встречая пикирующего на него стражника с распростёртыми объятиями и лицом, искажённым яростью, которое улыбалось нежнее, чем у юной невесты в брачную ночь.Подоспевшие из неведомой жопы мироздания выпердыши лишь сильнее разъярили Порока, одним махом смахнув всю усталость. Он медленно облизнул регенерирующие губы, уже строя планы максимально кровавой расправы над всеми ублюдками — с тем, чтобы напиться их крови до мерзкой, кровавой отрыжки. Буквально — напиться крови. И когда от его ударов части тел разлетались в кровавые ошмётки, он широко раскрывал рот, ловя тёплые брызги и сочные кусочки, издавая при этом такие похабные, влажные звуки, будто участвовал не в битве, а в жестком, извращённом соитии. И это было максимально полезно, Порок никогда не брезговал каннибализмом,ведь чужая плоть была наилучшим энергетиком и бустом для его исцеляющих способностей. Но одной крови было мало. Нужна была чужая боль. Для питания его глубинной темной природы, делающей его почти непобедимым. Он обещал себе насадить на огромный осиновый кол того самого золотого упыря, что так неудачно попытался укрыться в лесной чаще. Какое-то время деревья действительно скрывали беглецов. Но затем в небе раздался пронзительный свист, а за ним звук рассекаемой древесной плоти. Это полосатое чудище пикировало раз за разом на немыслимой скорости прямо в чащу, срубая деревья лезвиями на крыльях. Поток ветра и ударная волна отбрасывали срубленные верхушки в стороны, те падали, ломая другие деревья, осыпая землю миллионами игл, острых веток и сучьев… Порок рубил лес до тех пор, пока срубленные стволы не завалили собой добрую половину округи, и он перестал слышать тяжёлые, поспешные шаги. В поднявшемся облаке пыли и хвои он спокойно, почти устало спустился вниз и зашагал по свежему бурелому, методично выискивая уцелевших. Они точно уцелели. Это же не цельные спиленные деревья, под таким завалом не умирают. Не сразу… Золотой всё ещё пытался как-то скрыться — измученный, раненый, дико уставший! Но погребённый под толщей древесины, он оказался в ловушке. - Надо было бросить его сразу. Зачем я полетел, идиот… — прошептал драйгер, шокированный открывшейся ему кровавой картиной. Он больше ничего не понимал. Это точно не простой иномирец. Это что-то гораздо хуже. Он разбудил нечто — и это пугало его до чёртиков! Первым Порок нашёл того самого парня, что трусливо наблюдал со стороны. Тот даже не издал звука, когда ствол дерева подняли над ним, словно это была невесомая ветка. - Не убивайте, пожалуйста… — задрожав сильнее прежнего, он сжался в комок, ожидая той же расправы, что постигла его товарищей. Порок узнал его — это был тот самый парень, что в таверне просил не трогать Никушу. А совсем неподалёку копошился его сегодняшний злейший враг. Он уже даже не двигался, сил не было совсем. Магически он себя измотал, да и физически едва мог ложку поднять.Парня ему совсем не было жалко. Он лишь надеялся затаиться, пока чудовище «пожирает» того. - Да без бэ, детка, ты ж мне, по сути, нихрена и не сделал… — произнёс Порок почти бесзлобно, однако в его нынешнем состоянии любые слова звучали предельно сомнительно и жутковато, ибо его внешний вид был откровеннее, чем у черта, вылезшего из самой хтонической версии преисподней. Грязный, лохматый, с ног до головы залитый запёкшейся и свежей кровью, шерсть почти вся почерневшая, кое-где зияли не зажившие до конца раны, издававшие при движении неприятный хруст. С каждого его движения что-то капало, вязко стекало или отваливалось, и лишь глаза горели неестественной чистотой с почти отсутствующими зрачками. А голос звучал так, будто говорили сразу несколько сущностей.- Ты мне куда полезнее в живом, функционирующем состоянии, но, увы, я вынужден тебя несколько… ограничить в подвижности. Прости, не хочу, чтобы ты удрал раньше времени или, чего доброго, выколол себе глаза в приступе преждевременного энтузиазма. Ведь ты будешь смотреть. Это важно. Порок вонзил клинок парню в плечо и намертво пригвоздил его к ближайшему обломку дерева. Затем наконец подошёл к золотому. И, чёрт возьми, ему было так омерзительно смотреть на рожу этого урода, что он даже не улыбался и не испытывал ни малейшего желания праздновать победу. - Снимаю шляпу, маэстро. Давно меня так не выносил какой-то локальный смертный. Даже сейчас ты выглядишь как стопроцентная, прогнившая насквозь гнида. Ты заслужил большую, сияющую уёбанскую медаль на ленте из кишок… Всё бы ничего, вот только мотивация у тебя, скажем так, максимально дебильногенитальная. Просто трахнуть какую-то редкую, несчастную тлю. Очень по-злодейски, ничего не скажешь. Прямо апофеоз коварства. Золотой смотрел на него, оскалился во все зубы и лишь искренне, почти блаженно рассмеялся. Без злобы, без радости — это был смех смирения и своего рода искажённого ликования. - Ты уверен в этом? — он наклонил голову набок, улыбаясь с неестественной нежностью. — Твоя «тля» из рода болотников . Вида, который ничем не отличается друг от друга. Там все как на подбор: лягушки да саламандры, аж противно. Но в купе с нами… наши дети на свет рождаются дико красивыми. Увы, ценность портится из-за смешения крови. Но она… Такие жемчужины рождаются раз в сотни лет. Чистокровная, невинная, белая как первый снег. Ты разве не понял, иномирец? В нашем обществе такая красота на вес платины, к её ногам короли готовы сложить все свои сокровища, лишь бы провести с ней ночь. Учитывая её «божественную пригодность», ей приписывают внеземные чудеса. Честно? Я трахать её не хотел. Мне заплатили, чтобы я доставил её куда надо в целости и, желательно, сохранности. А бабло мне ой как надо, и срать я хотел на жизнь какой-то мелкой сучки. А вот ты… Пха-ха. Ну, сам-то трахать не хочешь ,чего другим мешаешь? Чем она тебя так пленила? Неужели правда умеет мужчин очаровывать? Я не верю в эти бредни про божественное. Боги — это чёртовы уёбки, дрочащие на наши мучения. А вот ты, прежде чем меня ёбнуть, хоть поясни: почему так яро защищаешь? Почему не продал? Почему тебе важна эта белая моль? - Погоди-ка, погоди-ка… Значит, боги — несуществующие уёбки, но при этом ты трясёшься за «чистоту крови»?.. Ну ты и когнитивный диссонанс на ножках, не думал, что всё настолько плохо… А знаешь, кто ещё рождается раз в сто лет? Карлики, циклопы, сиамские близнецы, химеры, аутисты… и прочие прирождённые уродцы. И рождаются они у абсолютно здоровых пар… а всё потому что генетика, мать её! Её особенность — это просто редкий набор генов, а не «пригодность к богу». Для меня нет ни капли ценности в её внешности и крови, будь она хоть в радужную блевотину окрашена. Но у неё есть другая ценность, невероятная для вашего мракобесного мирка — охрененная ценность. Мозги. И критическое мышление. Согласись, полезное свойство, особенно для иномирца. Связь улавливаешь, сучка?.. - Да иди ты нахуй! Всралась мне эта чистота крови! — фыркнул драйгер, презрительно отвернувшись. — Это несут все мракобесные уёбки и похотливые стариканы. Тупица, не иначе. Мне нужно было только бабло за её шкуру.- Он устало потёр морду.- Вот именно! Набор генов настолько редкий, что его возводят в миссию. Пожалуйста, все хотят либо отыметь, либо в свой магический суп бросить. Такова уж судьба диковинки. Ха-ха, не завидую — ей бы лучше не рождаться на этот свет. Не будет у неё хорошей жизни, ты очень зря из кожи вон лезешь. А вот мозги… да, согласен, пиздатая ценность. Да только всем поебать. Иномирец, женщина здесь, особенно такая, как она — чуть выше скота. Вещь. Инструмент. Инкубатор. Да я, блять, вижу, как очередной лордишко фантазирует о прекрасных детях. Или осуществить мечту — соединить две магии в одну. А может, она и вовсе родит бога?! Ахах… Согласись, такая хуйня чистейшей воды мракобесие. Намучаешься с ней..оно тебе надо? Но, скажу честно, шишка встала. Снизу она мягкая, словно нежный крем. Бля, клянусь, от грубостей она прямо потекла, — это он произнёс уже намеренно, желая проверить, взбесится ли полосатый, как в тот раз. - Ц… — Порок лишь сочувственно покачал головой, медленно моргая своими неестественно тёмными глазами. — Гнидой был, гнидой и закончишь, как я понимаю. Всё крайне предсказуемо и по-своему… скучно. Думаю, смысла в этой уёбанской демагогии больше нет — пора ставить точку. Я ведь обещал, что ты отсосёшь у самого большого ствола в этой чаще? Так давай же, открой пошире свои горловые шлюзы, прими дар судьбы с достоинством. - Разбежался, сука. Пока хорошенько не попросишь — я с места не сдвинусь. Но он уже жалел о сказанном. Слова повисли в воздухе тяжёлым, немым предзнаменованием. А молодой парень, наблюдая за всем происходящим, и по штанам потекло что-то тёплое. Большей жестокости он не мог представить даже в самых кошмарных фантазиях. Каждое движение Порока вызывало приступ немой, парализующей паники. А по всему лесу, нарушая зловещую тишину, раздавались глухие, влажные удары, и скуление быстро перешло в клокочущий, едва слышимый, мерзкий хрип — звук, который впивался в память навсегда.                                                       *** Уже почти стемнело. Ника не могла больше оставаться в воде — надоело, да и холод проникал до самых костей. Она выбралась на берег, потирая замёрзшие плечи, принялась тихонько звать Керу, беспокойно озираясь по сторонам. В лесу стояла зловещая тишина. - Только бы не какая-нибудь тварь… Пожааалуйста, пусть обойдётся без приключений. К-кееерааа… Ну где же ты? Так она бродила минут десять, постепенно удаляясь от воды. И тут между скал кто-то тихо зашебуршался, и воздух наполнился тошнотворным запахом палёной шерсти и крови… - К-кто тут? Ээээй… — её резко схватили сзади. Ника от неожиданности взвизгнула. И даже попыталась сопротивляться,ибо не сразу узнала своего спутника, который был на себя не похож. Скорее на жуткого голема из земли, которую обильно пропитали кровью и прикопали различными кусками плоти разной степени разложения. А потом подожгли вдовесок. - МАЛАЯ! Ну слава всем чертям! Я уж думал, ты, блять, утонула к хуям или тебя выловили! — Кербер крепко обнял её, его голос дрожал от смеси облегчения и ярости. — Фуууух, бля, ёбаться в сосны, опять ты меня до чертиков напугала… Как же я тебя ненавижу… Фьююю, мокрая, холодная… Ты сколько там просидела, лягуха? Он принялся энергично растирать её замёрзшие руки и спину, пытаясь согреть. Ника, несмотря на исходящую от него вонь, жадно тянулась к его теплу, почти забираясь на него — так она продрогла. - Тебя ждала, твоего сигнала. Думала, позовёшь, а тебя нет и нет! Уже сама пошла искать! Гмф... мяф... — она слегка морщилась от его грубых растираний, которые мало делали приятного, только пачкали её шкуру и одежду, но не сопротивлялась, лишь тихо поскуливала, зажимая ноги , где ноющая боль всё ещё давала о себе знать. Пришлось ночевать прямо посреди леса, неподалёку от ручья. Отойдя подальше в чащу, Порок первым делом воспользовался бездонной флягой девушки, стараясь смыть с себя остатки мерзкого запаха палёной шерсти и крови, так как это бесило уже его. Затем они вместе принялись устанавливать палатку: Кербер ловко собрал каркас, вбивая колья мощными ударами, а Ника натягивала полотно, стараясь расправить каждую складку. После она сделала лёгкий перекус не разжигая костра. Закончив все процедуры, они наконец заползли в тёплую палатку. Под потолком висел магический фонарь с греющим камнем внутри, отчего внутри было не только светло, но и уютно тепло. После пережитого оба прибывали в каком-то жестком трансе, двигаясь и делая дела на автопилоте по приказу охуевших мозгов, которые закоксовали извилины в такой тугой комок, что Ника и Кера чувствовали себя язвенными нарывами, которым не помешало бы вскрыться, но оболочка слишком тугая, чтобы это сделать. Их вырвали из зоны комфорта максимально резко и грубо и закинули в такую пламенную гущу событий, что жерло вулкана показалось бы курортом. Но в конце концов Кера всё-таки не выдержал и первым нарушил тишину. Поднялся с лежанки на прямой спине и втянул воздух в сжатые легкие, словно после утопления, громко и натужно. После чего заорал так, что вся палатка подпрыгнула и все птицы в лесу заорали в унисон. - ЕБАААААААААААААААААААТЬ!!!.....ДА ЧТО ЕБАНЫЙ В РОТ НЕДАВНО ПРОИЗОШЛО?!!! Какой ебанавт, два других ебанавта, посланный каким-то ебано богатым ебанавтом! Просто приходят и натурально ебут меня во все щели без каких либо предварительных ласок!... Кто эти ублюдыши, как, от, откуда?!...С каких пор смертные такие прокаченные мобы, я килограммов десять мяса и нейронов на них потратил, этот мудозвон несколько раз меня почти на ноль помножил! Тыб! ТЫЫЫ!.... – он навис над ней в позе насильника, задержал над ней угрожающий указательный палец, который только и смог, что грубо потыкать девушку в её мягкий нос. - Тебе лучше не знать, что там в нескольких километрах за художественный перфоманс, детка. СКАЖИ! Сколько ты чуешь чужих запахов в моих телесных щелях, мммммм?! Я там такое, такооооооое устроил!...Но я до сих пор не могу успокоится, я хочу разодрать себе скальп, настолько я в ахуе!... - он опять грубо бухнулся на свою сторону на жопу, покачиваясь как альтушка в депрессии. Ника и сама смотря на подобное сорвалась. Словно плотина, сдерживавшая чувства годами, внезапно рухнула, выпуская наружу бурный поток долго копившихся переживаний: - ЧТО ТЫ НА МЕНЯ ОРЕШЬ?! Я НИ В ЧЕМ НЕ ВИНОВАТА САМА НЕ ЗНАЮ ЧТО ПРОИЗОШЛО!Он меня трогал! Этот ублюдок меня трогал! Ты же видел! Своей мерзкой лапой – МНЕ ПРЯМ ТУДА! КОГТЯМИ! Это же адски больно! Я не понимаю... С какой стати он такой упрямый? Или он слепой? Ты летишь на него как исчадие ада, а он орёт и вообще не боится! СЕРЬЁЗНО? Насколько же нужно быть идиотом? Насколько же нужно быть... — она запнулась, словно не находя достаточно сильных слов. — Я не знаю, какие слова подобрать! И ТЫЫЫЫЫ! Она почти набросилась на него, схватив за щёки. Её прикосновения были нежными, но руки отчаянно дрожали. - ТЫ ЖЕ БЫЛ КАК ШПИЧКА НА ЖАРОВНЕ! Фу! От тебя до сих пор несёт палёной шерстью и горелым мясом! Ты-ты... У тебя глаз буквально вытекал! Ты хоть понимаешь, на кого был похож с моего ракурса? Как чёрт... Это было... Ха-х... Я не знаю. Это было и дико страшно... И... А как ты разозлился, когда он меня. А ещё в таверне! Тебя натыкали со всех сторон! Ты кровью истекал похуже моего! И хоть бы хны! Откуда в тебе столько сил?! Неуязвимости! Это прям всё порочное?! ДА?! А как же ты живёшь с этим? Это же ужасно больно! Мучительно! А если у тебя шкура срастётся, где игла какая. КАК ЕЁ ВЫТАСКИВАТЬ?! Её слова были бессвязны, сбивчивы, но она уже не могла сдерживать рвущиеся наружу чувства — эту смесь полнейшего потрясения от ситуации, будто её схватили, втолкнули на поле боя и бросили: - Нас не ебётся — выживай как умеешь! - Ты чёртов псих. Боже. Он тебя палит, а ты летишь на пролом. Тебе что ли совсем не больно? Ну хоть немного! Я думала тебя убили раз десять! - Я ПСИХ?! ДА Я ПСИХ БЛЯ С ДОБРЫМ УТРОМ! ТЫЫЫ! ТЫ СХУЯЛИ ТАКАЯ СПОКОЙНАЯ?! Мало того, что тебя во всех местах потрогали, ты наблюдала за моей экзекуцией, тебя еще и покатало в полёте, ёбаная ж ты парашютистка! - ЭТО Я ТО?! А КТО МЕНЯ КАК ИГРУШКУ ПОДКИДЫВАЛ В ВОЗДУХ! Я не знаю каким чудом я хваталась хоть за что-то! Паника была неимоверная! Тебе легко говорить! Ты с крыльями! А я там уже и богу помолилась и дьяволу! - Сидит себе за книжкой, печеньку жуёт невозмутимо, блять! Я может зря с озерца то воды попил, оно теперь на половину состоит из отходов твоей жизнедеятельности, нет?! ЧО ТЫ НА МЕНЯ ОРЕШЬ?! - Ты сам орёшь! Нет! Я не спокойна. Мне самой знаешь как голову сносит от всего этого представления с акробатами. Я в ужасе! И я не знаю больше с чего! С твоих способностей или с этого золотого? Чо вы там в небе творили! Как два безумца сцепившись за одну жалкую кость! - Ты объяснишь, чо за хуйня произошла, нахуя ты этим залупам сдалась?! - Да я белая! Вот и сдалась! - ТЫ! Тыж...маленькое, жалкое, бедненькое...я может чего не знаю, может ты золотом писаешь?! Несчастное голодное подобие девочки, хрен поймешь сколько лет, да рыбка в аквариуме счастливее чем это вот!.. - как она тискала его за щеки, так и он брал в ладони её мордочку, пытаясь сжать щечки, но его ладони просто резались об острые скулы. На что девушка почти сразу вырвала свою морду. - Я думала меня шмякнет. Так нет же. Умудрился! Умудрился не прирезать меня! А я была на волоске! Знаешь, как страшно было?! Вы там херачитесь! А я наблюдай! Прям с первых рядов! Спасибо не нужно! Я ещё думаю, чо я сижу! Надо что-то делать! - Что делать, собираться и еще куда-то бежать, блять?! Ты за сегодня не набегалась?! Ну за что ты мне такое бедовое?! И что теперь?! Там половина лесного массива и четверть города расхерачена! - Да я сама представляю какой ты там погром устроил! Ты бы видел себя с высоты! Тучка летит злобная! Ещё немного и жужжала бы! А как ты заорал! Да я чуть там в штаны не напрудила! - Всё же было заебись! ТЫБ! Ты понимаешь, что если нам повезет, мы после этой бучи дай бог космический по харде пойдем?! - А от этого прям что-то изменится?! - Хотя нет, завались! Пусть пойдут на хуй! Божественный хуй, нахуй! Пусть только попробует хотя бы посмотреть в мою сторону хоть кто-то! Нашел о чем беспокоиться, я ровно на жопе сидел, держался как мог, я сука сама демократия и дипломатия! - Там дипломатия была?! Да насколько же этот золотой тупой?! Что ты ему говорил?! Ну не может же он быть настолько тугодумом! Хотя нет, с его упорством… - НЕТ БЛИН ВЫСРАЛСЯ КАКОЙТО НАЕМНЫЙ ЧИПУШИЛА! Это же наёмник был, да, ДАААА?! ЧО МОЛЧИШЬ?! Я СКАЗАЛ НЕ ОРИ БАКЛАНША! - КТО ОРЁТ ТУТ БОЛЬШЕ ВСЕГО?! А ну колесницу попридержи! Я сама серанула раз двадцать пока каталась по вашим телесам в этом страстном, чёрт вас дери, смертельном вальсе! И лезвия эти. Я думала меня шмякнет. Так нет же. Умудрился! Умудрился не прирезать меня. И… И СПАСТИ! Меня! Кер! Такую никчёмную и мелкую. Я была в жалких милиметрах о смерти! Да как так тооо?! Как ты так умудряешься то?! Бить рожу и меня спасать! В промежутках между спором, она начинала всё больше истерически смеяться. - Да я же этот чёртов альбинос. Пха-ха-ха… Мы все там выглядим как жабы болотные. А я одна такая необычная! - ДА КАКОЙ ТЫ К ХУЯМ АЛЬБИНОС?! Не смей еще кому-нибудь пердануть эту хуйню, у альбиносов глаза красные будто от недельного недосыпа, и они на солнце пекутся как вампиры. И в принципе какие-то косые, кривые, уродские, ты к ним какое отношение имеешь?! - Так яж белая! А значит альбинос! Ну а как это ещё назвать?! - Просто мутация в генах, я не знаю, не видел еще твоих сородичей, похуй мне! - Но разве это важно?! Хах! Ха-хааааа … Спасибо тебе! Меня спасал. Такую. Вот челядь! Я не знаю! Не знаю как тебя благодарить! - Ну и как не спасать то?! МНЕ ПИЗДЕЦ БЕЗ ТЕБЯ МНЕ ПИЗДЕЕЕЕЕЦ! ...Был бы, не отрости ты в моменте яйца! Впилась в этот кусок мяса как в сочную дыньку, говорил же, можешь, когда хочешь! - ДА Я САМА В ШОКЕ ЧТО МОГУ! ТЫ ВИДЕЛ, КАК ОН РАЗОЗЛИЛСЯ?! Я уж подумала мне всё! Каюк! Ну я давай во все стороны хвостом! Если бы не это, яб щас с фингалом была на весь глаз! Сжал меня ещё как игрушку. Я ещё и жалю его куда попало! Вот надо было в глаз! Чтоб знал, урод такой, как меня хватать! Будто я его вещь какая! - Где всё это было до сих пор, ААА?! Я б конечно всё равно умотал этого гандона, но сука, каких бы жертв мне это стоило?! ТЫ САМА САМААААА! О чем я и умолял так долго! НУ ЗАЕБИСЬ ЖЕ МОЛОТОК МОЛОДЧИНА!... Да...ДА ЧО ТЫ РЖЕШЬ КАК ЧАЙКА НА ПРИЧАЛЕ?! ПРЕКРАТИ МНЕ СТРАШНО НАХУЙ! - Порок заразился её истеричным смехом и тоже стал страдальчески гоготать. Так бывает, когда злость исчерпана, а эмоции и не собираются сбавлять темпа. Они орали друг на друга в унисон и большую часть сказанного наверняка пропустили. Но самое главное услышали. И так устали от этого выплеска, что так же одновременно замолкли и стали глубоко дышать и сглатывать слюну. И после недолгого перерыва опять нарушили тишину, но наконец спокойно: - И мы….не захватили…ежевичной пастилы… - Не говори,не захватили…. - Я....я чет такой лошара, даже...не спросил, не посмотрел, всё ли с тобой в порядке?.. Ника помолчала какое-то время, и в моменте ей стало обидно, больно и стыдно за то, что чувствовала. В моменте ей хотелось заплакать, но она лишь проглотила это чувство… Но сделала то, что и нужно, что и требовалось от неё. - Я не в порядке. Даже близко Кер… - она проскулила тихонько. – Мне в паху ужасно больно, и я ощущаю себя…. Грязной. Всё тело, нет оно не чешется. Но я хочу себя помыть до такой степени, чтобы содрать эту чешую к чёрту! Чтобы это омерзительное чувство исчезло. Никто меня так не лапал. Никто понимаешь? Я мало ему в пальцы вцепилась! Мало ему было. Надо было мне прям ужалить туда, куда он меня схватил! И я не знаю, что делать, не знаю, как справится с этим. Я же мочалкой себя до крови раздеру, а мы в пути, я заразу какую поймаю и заболею серьёзно…. Порок задумчиво наклонил голову, перерабатывая эту информацию. До сих пор он не сильно беспокоился за этот акт харассмента, больше за другие части тела, которыми она посчитала их с соперником крепкие мужские углы. Но потом подумал про когти на руках у этих ребят, хоть и совсем не внушительные, как у настоящих драконов. - Я, конечно, не гинеколог, чтоб делать выводы, но…я более чем уверен, что это психосоматика у тебя. Ну то есть у тебя травма и тебе кажется, что тебе там больно. Знаешь, я понимаю. Нет, серьезно! Меня одна неприятная тетка тоже однажды без спросу за штурвал схватила, так я потом весь вечер чувствовал фантомную боль от ее когтей с шеллаком...я тогда был еще совсем молод...столько лет прошло, а вон как помню...Не надо драть себя, прошу, малая. Ты и так наладом дышишь, давай еще импульсивно-компульсивное добавим в общий коктейль и реально какую-нибудь кандиду, блять...может я как-то помогу, мм? Давай потискаю, иди сюда, котенок, иди... - Порок настойчиво, но нежно, взял её за ручки, потом за плечи, подтянул к себе и очень крепко обнял, крепко поглаживая и похлопывая. - Мне жаль, что я позволил с тобой это сделать. Мне стыдно за здешний мужской сброд. Когда найдем очередного такого мудака, я дам тебе нож, ты самолично его кастрируешь. - Нет, не хочу я никого кастрировать, — тихо, почти шёпотом прошептала Ника, крепче прижимаясь к его груди. - Какой в этом смысл? В его объятиях она искала то, чего была лишена всю жизнь: защиту, тепло, безусловное принятие. Никто и никогда не обращался с ней так бережно. Никто не смеялся так искренне рядом с ней, не обрушивал на неё шквал эмоций; ведь эти эмоции были безболезненные для неё, не говорил жёсткую, колючую праву, которая странным образом совпадала с её собственными, тщательно скрываемыми мыслями. Раньше она была лишь послушной куклой — молчаливой, услужливой, всегда удобной. И только рядом с ним, с Пороком, она ощущала себя живой. Настоящей. И что самое удивительное — он принимал её именно такой. Такой неправильной, слишком громкой, чрезмерно эмоциональной для этого мира. Женщиной! В конце то концов. Что это было? Как могло случиться, что среди родных, взрастивших её, она чувствовала себя чужой и ненужной, а с этим чужим мужчиной, иномирцем, не ведающим здешних законов, — ощущала почти родственную душу? Ту, перед которой можно не носить масок, можно плакать, смеяться до слёз или злиться до дрожи в коленях. - Чтобы уподобиться тому козлу? — её голос прозвучал твёрже. — Я поступлю мудрее. Не хочу марать руки о подобное ничтожество. Уголок рта Порока дрогнул в лёгкой ухмылке. Её слова ему польстили. Он уткнулся лицом в её волосы, вдыхая нежный, девичий аромат, и его руки сжимали её бережно, почти с благоговением. Бедная девочка. Она буквально тонула в его объятиях — такая хрупкая, тоненькая, исхудавшая. А её так безжалостно швыряли и таскали… Но Кербер не испытывал ни капли сожаления. Это крошечное существо теперь принадлежало ему. Наплевать, что там вещал тот позолоченный ублюдок. Какой бы бедовой она ни была, он всегда встанет на её защиту. Потому что только он имел право ввергать её в эти эмоциональные качели. Он-то здесь и был самым адекватным мужланом! Ах, это был настоящий бальзам для его «ушей». Слушать это милое, девичье нытьё было невероятно приятно. «- Вот так, крошка, — думал он, — доверяй только мне. Одному мне. Перестань быть куклой. Будь живой. Настоящей. Со всеми твоими тёмными уголками и пороками…» Они так и просидели некоторое время в тишине. Он покачивал её, как дитя, гладил по спине, по волосам, и губы его пару раз прикоснулись к её макушке. Ника постепенно расслабилась, тело её обмякло, и странное, почти волшебственное ощущение покоя начало разливаться по жилам. Боль, ещё недавно такая острая, отступала, будто смываемая прикосновением его рук — этих рук, которые должны нести лишь смерть, теперь исцеляли. Парадоксально и глупо, учитывая, что он был, пожалуй, самым порочным созданием на всём белом свете. Но у Ники начала зарождаться крамольная мысль: а что, если её единственное и правильное решение — окунуться в эту чёрную, живительную смолу с головой?