Writober. Тыквенный латте и дождь за окном

      Комната Джека завалена игрушками и в целом это полностью вина Дина — он не экономит замечая интересные вещи в магазине, разглядывая витрины и обращая внимание на детские отделы. У Джека есть конструкторы и куклы, заводные машинки и огромная железная дорога, книги и настольные игры. Во дворе стоит мини-бассейн, который частенько наполнен не водой, а разноцветными шариками, возле беседки установлены качели, а сама беседка становится тем самым домиком-на-дереве, который пока никак не удаётся построить Дину. У Джека то самое идеальное «игрушечное» детство, которое представлял себе когда-то Дин и желал вначале для себя, а затем и для Сэма. Джек любит и уделяет внимание всем своим игрушкам — он не может заставить их скучать или даже обижаться, но есть две совершенно особенные для него вещи.       Когда Клэр узнала о воскрешении Каса и приехала так быстро, как только смогла, она отнеслась к Джеку с сомнением. Так случилось, что они до этого ни разу не виделись — любые встречи с Касом или Дином проходили на нейтральной территории, без лишних людей, а в бункер она приезжала и того редко. Но в итоге им предстояла встреча, где Клэр была уже вполне взрослой девушкой с грузом событий за плечами, а Джек — четырёхлетним Юным Богом, для которого многое было впервые. Ей понадобился час. Час, чтобы рассмотреть в незнакомом странном мальчике родственную душу. Час, чтобы проникнуться им и почувствовать себя причастной к его истории. Час, чтобы в отношении именно этого ребёнка её с годами взращенное недоверие исчезло. Клэр полюбила Джека за час.       Клэр и Кас много разговаривают, за закрытыми дверьми в комнате девушки. Иногда оттуда слышны крики и глухие удары чего-то о стену, иногда сдавленные рыдания. Спустя много часов, которые кажутся Дину вечность они выходят вдвоём, с красными распухшими глазами, уставшими, но, кажется, договорившиеся о чём-то, что Дин до сих пор точно не знает. Клэр приходит в себя и весь оставшийся день перед отъездом посвящает Джеку — играя с ним в догонялки и прятки, привлекая всех жителей бункера, щекоча его до слёз и подтрунивая. Её не волнует откуда и кто он, она не боится и не пытается выставить себя лучше, чем есть. Клэр просто становится самой собой на короткий период спокойствия.       И именно Клэр дарит ему плюшевую игрушку — большого Грампи Кэта, похожего на того, что подарил ей Кас. Джек покорён и влюблён в этого мягкого серого кота всей своей душой и вспоминает о Клэр каждый раз, когда берёт его в руки. У Джека самая лучшая старшая сестра.       Говорящего медвежонка Марвина покупает Кас. Келли увидела игрушку в витрине игрушечного магазина и он занял все её мысли, но ей пришлось бегать и прятаться, искать спасения и ждать рождения сына, которое её убьёт. Но медвежонок был прекрасен, в своих синих шортиках и красной футболочке, с подтяжками и задорными глазками-бусинками, он не покидал голову Келли — её сыну необходим Марвин! Кас как раз был в очередном «походе» за покупками и Келли, позвонив ему, дала чёткие указания к приобретению будущего лучшего друга ребёнка.       Марвин оказался тёплым и мягким, когда Келли впервые прижала его к себе, она неожиданно почувствовала спокойствие и лёгкость. Игрушечный медвежонок будет напоминать сыну о ней, её малыш будет обнимать его и возможно вспоминать свою маму.       Единственное, что они забирают из дома, в котором родился Джек и умерли Келли и Кас — это «чудесного Марвина — говорящего медвежонка». С того дня он всегда рядом с Джеком. Пропадая лишь на время — когда Джек переставал быть собой или же умирал. Марвин так же исчез, стоило Джеку стать Богом, но медвежонок вернулся с его маленькой версией.       Марвин и Грампи Кэт были дороги Джеку, они были особенные для него и Дин понимал, что вряд ли сможет подарить ему что-то сопоставимое, но то как ребёнок улыбался на каждую новую игрушку — грело сердце.       Сидя в детской и собирая новую большую железную дорогу Джек радовался, как никогда в жизни. Дин улыбался, соединяя рельсы, поглядывая на сидящих рядом с ними Марвина и Кэта. Джек отвлёкся и протянул свою ладошку к руке Дина.       — Пап, — Джек улыбнулся, вдруг растеряв свой ореол детства, — мне дороги они все, — он оглядел комнату, всё так же улыбаясь и выглядя намного старше, чем было, — они же от тебя.       Дин сжал, вновь ставшую маленькой, ладошку сына и улыбнулся в ответ.       — Я знаю. — Он осмотрел железную дорогу и лукаво посмотрел на Джека. — Ну что, сажай своих почётных первых пассажиров.       Джек взвизгнул, вскочив и усаживая сверху поезда свои игрушки. В детской жило веселье.