Ты - мои крылья

— было больно? — хёнджин говорит очень тихо и, аккуратно, практически невесомо, поочерёдно касается подушечками пальцев двух больших шрамов в районе лопаток. боится причинить боль, хоть и знает, что всё давно уже зажило. — падать с небес? — феликс усмехается, будто переводя в шутку, но хван знает его слишком хорошо, чтобы не суметь уловить горечь в этой усмешке.  ангелы берегут свои крылья, как зеницу ока, позволяя притрагиваться к ним лишь единицам, тем, кому всецело доверяют своё самое святое и ценное. а если их лишаются, то шрамы тщательно скрывают от чужих глаз, не давая ни взглянуть, ни прикоснуться. но вот он хёнджин — сидит прямо за спиной ликса и бережно проводит по старым, давно уже затянувшимся рубцам.  оба молчат, феликс пытается угомонить колотящееся сердце, разбушевавшееся от ранящих воспоминаний, а хёнджин не хочет давить, знает, как больно иногда бывает блондину думать о собственном прошлом.  спустя несколько минут тишина в комнате всё же прерывается низким, слегка хрипловатым голосом. — невыносимо. — говорит он, и хёнджин, что уже успел погрузиться в собственные мысли, вопросительно мычит. — было безумно больно. так, словно все кости ломают поочерёдно, и кроме боли абсолютно ничего не ощущается. сначала из-за слёз ничего не видел, а потом в глазах резко потемнело, и такое чувство было, будто в этом мире вообще кроме меня и этой боли ничего не существует. будь я обычным человеком, то не выжил бы вовсе.  у хёнджина у самого в глазах от слёз щипать начинает, и сердце словно ножом режут. душа нестерпимо болит за его мальчика. он не заслужил такого, хван знает это, уверен. ликси в его жизни появился внезапно, но сразу озарил её своим светом, словно солнечный лучик. его светлые, отдающие золотом волосы, сияющие глазки, ослепительно-яркая улыбка и россыпь веснушек по всему лицу были тому лишь подтверждением.  — ангел… — горько шепчет хван, и феликс в этот момент чувствует прикосновения чужих тёплых губ там, где раньше были крылья. — если бы я только мог, я отдал бы всё, чтобы вернуть их тебе.  ангел. это было первым словом, возникшим в голове хёнджина, как только он увидел феликса. и так крепко эта ассоциация укрепилась в его мыслях, что с первого дня их знакомства хван только так ликса и называл, ещё даже не подозревая о его настоящей сущности. феликс дрожит в чужих руках. сам не знает, от чего именно - от чувств, что испытывает впервые за свою долгую небесную жизнь благодаря человеку, которого встретил на земле, и от желания, что доселе тоже знакомо не было, но так стремительно сейчас распространяется по всему телу, или же от страха. нет, он боится вовсе не близости, ведь это хёнджин - хёнджин не причинит боли. но он человек…человек, не сталкивавшийся прежде с чем-то вроде…вроде ангелов. феликсу страшно, ведь два огромных шрама, бывших когда-то крыльями, уж точно вызовут вопросы, и не факт, что хван сможет принять правду. а врать ему ангел совсем не хочет, ведь хван для него - самое дорогое и ценное во всех мирах. так что же будет тяжелее - соврать или потерять из-за правды? хёнджин до безобразия нежен. проходится мягкими губами по тонкой коже на шее с такой осторожностью, будто бы одно неверное движение - и феликс обратится пылью, рассыпется прямо в его руках. широкими ладонями он бережно оглаживает тонкую талию, пальцами легонько пробегается по рёбрам, робко хватается за край широкой белой рубашки и несмело тянет наверх. феликса ведёт от того, насколько бережно с ним обращается возлюбленный. и он, честно, хотел бы раствориться в этих дурманящих разум ощущениях, отдаться чужим рукам и губам без остатка, почувствовать хёнджина каждой клеточкой своего тела, но надоедливый страх никуда не исчезает, заставляя резко отстраниться и отойти на шаг назад. растерянный взгляд брюнета ощущается уколом в сердце. — прости. — виновато произносит хёнджин, качая опущенной головой. — ты не хочешь? чёрт, прости пожалуйста. я не сделаю ничего, что ты не захочешь, клянусь. только не бойся меня, прошу. - ангелу хочется обнять его, лишь бы тот не выглядел таким виноватым, ведь вины его, правда, ни в чём нет. — нет, нет. дело не в этом, правда. я не боюсь тебя. только не тебя. — парень не выдерживает, вновь подходит ближе и ласково оглаживает маленькой ладошкой чужую щёку. хван ластится, словно котёнок, и преданно заглядывает в блестящие глаза. — просто…это так трудно. — что? расскажи мне. — хёнджин накрывает ладонью чужую, что всё так же лежит на его щеке. — ты можешь доверять мне. — я доверяю. но…я боюсь. мне страшно, что правда может оттолкнуть тебя. — честно признаётся он шёпотом. — ангел, нет ничего, что могло бы оттолкнуть тебя от меня. ни в этом мире, ни в любых других. — он прикрывает глаза и касается лбом чужого, выдыхая. — я никогда не отвернусь. обещаю тебе. молчание заполняет пространство вокруг них, погружает комнату в тишину. хёнджин не торопит, даёт феликсу столько времени, сколько тому потребуется, чтобы собраться. в конце концов он глубоко вздыхает, несильно отстраняясь, хватается за широкие плечи и заглядывает в глаза напротив, ища там хоть какой-то намёк на то, что всё же следует остановиться, довериться беспокойству и промолчать, но находит лишь терпеливое ожидание и трепетную нежность. — я… — слова застревают в горле, воздух - в груди. в порыве секундной смелости феликс решает, что рассказать он не сможет, поэтому резво стягивает с себя рубашку и, зажмурившись, поворачивается спиной к брюнету. секунды, прошедшие в молчании, кажутся ликсу вечностью. в какое-то мгновение он даже думает, что хёнджин уже не стоит сзади него, но как только он хочет повернуться и убедиться в обратном, то чувствует осторожные касания подушечек пальцев к своей коже. как раз там, где расположен один из шрамов. — ангел…неужели ты только из-за шрамов боялся? — с сомнением спрашивает хван. надеется, что дело действительно лишь в них, но внутренне понимает, что не мог феликс так бояться из-за этого. ангел опускает голову, качая ей из стороны в сторону, закрывает лицо ладонями. — ликси? — пугается хёнджин, когда замечает, как начинают подрагивать хрупкие плечики, и слышит всхлип. — солнце, что случилось? прошу, ты можешь рассказать мне всё. брюнет обнимает сзади, оставляет успокаивающие поцелуи на усыпанных веснушками плечах, согревает дыханием шею. а когда чувствует, что парень наконец успокаивается, разворачивает его, усаживая на кровать, а сам садится у его ног, укладывает ладони на острые коленки, заглядывает в тёмные зрачки — без слов обещает понять и быть рядом. феликс верит. — небеса на самом деле намного более жестокие, чем люди могли бы представить. — начинает наконец говорить блондин. хван слушает внимательно, боясь спугнуть, не перебивает, лишь мягко поглаживает чужое колено. — и изгоняют оттуда тоже чаще, чем можно было предположить. оставляя лишь тех, кто беспрекословно соблюдает все законы, верно служит небесам и посвящает им всю свою жизнь. я не хотел так жить. — феликс опускает глаза и легонько дотрагивается ладошкой до длинных пальцев. хёнджин на касание реагирует незамедлительно — перехватывает чужую ручонку, согревая в своей. — когда меня выгоняли на землю, крылья, не жалея сил, вырвали одно за другим. лишиться крыльев — самое ужасное, что может произойти с ангелом. феликс не смотрит на хвана, боится поднять взгляд, боится увидеть в чужих глазах разочарование. мгновения кажутся бесконечными. страх вновь сковывает всё тело, заполняет собой все мысли и всё пространство вокруг, но в миг рассеивается, когда хёнджин касается губами тыльной стороны ладони светловолосого. — прости. — хрипло шепчет, продолжая оставлять поцелуи. — я ведь тебя, не задумываясь, ангелом называл. наверняка тебе было больно слышать такое обращение. прости за это. феликс замирает. не верит своим ушам. он был уверен, что хёнджин испугается, отвернётся. а может не поверит вовсе, сочтёт сумасшедшим. но хёнджин…извиняется? может от стресса галлюцинации начались? — ты…ты что, вот так просто поверишь? это же всё звучит, как бред сумасшедшего. — как я могу не поверить? это ведь ты, феликс. я верю и всегда буду верить каждому твоему слову. — блондин, помедлив всего пару секунд, зарывается пальцами в длинные волосы хёнджина, когда тот опускает голову на его колени. — возможно подсознательно я давно уже понял это, ведь даже без крыльев ты самый настоящий ангел. — и тебя правда ничуть не пугает это? — осторожно, с опаской. — нисколько. я удивлён, но точно не напуган. почему меня должно пугать твоё прошлое, если сейчас ты здесь — ласковый, тёплый и самый родной? накатившая грусть мигом улетучивается, стоит только дорогим воспоминаниям достигнуть души вместе с мягкими поцелуями. феликс оборачивается к хвану с ласковой улыбкой на губах, аккуратно берёт его лицо в ладони и заглядывает прямо в глаза. в душу. — хёнджини. — нежно, но в то же время со всей серьёзностью произносит ангел. — ты уже вернул мне их. хёнджин внимательно смотрит в ответ, пытаясь понять, о чём говорит парень. высматривает ответ в карих радужках, в мелких веснушках, в мягкой улыбке. а ведь ответ этот очень прост и гораздо ближе, чем может казаться. когда феликса, лишив крыльев, сослали на землю, он был абсолютно разбит. первые три дня он провёл, лёжа на белоснежном снегу, безжизненным взглядом наблюдая за тем, как солнце и луна сменяют друг друга. он смотрел на небо, бывшее ему когда-то домом, и совершенно не мог понять, что ему делать теперь - когда дом так высоко и далеко, совершенно недосягаемый. потом он кое-как взял себя в руки и решил жить. хотя скорее…существовать. однако отчаяние его было настолько велико, что всего через пару месяцев достигло пика, и он, феликс - тот самый, у которого улыбка с лица никогда не сходила, и чей заливистый смех постоянно разрезал тишину небес - захотел разом со всем покончить. решил уверенно, ведь смысла в своём существовании больше не видел. стоя на мосту, дрожа от холодного пронизывающего ветра, развивающего его белые волосы, он чётко осознавал, что вот он, тот самый момент, когда крылья не поднимут его ввысь, разрезая воздух. он понимал, что если упадёт сейчас, то уже точно не взлетит. без шансов. тогда-то в его жизни и появился хёнджин. кричащий что-то бессвязное, едва пробивающееся сквозь шум в ушах, но крепко держащий ликса в своих тёплых руках, сидя вместе с ним на холодном асфальте. и только в тот момент феликс понял, что, оказывается, до этого весь мир не имел красок. говорят, что ангелы спасают людей. только вот у феликса почему-то получилось наоборот. его спас человек. — ликси? — с тенью волнения в голосе зовёт хёнджин задумавшегося парня. — о чём ты? ангел с нежностью оглаживает чужую щёку, маленькими пальчиками скользит по скуле, глядит с бесконечным обожанием. — неужели ты не понимаешь, хёнджини? — хван отрицательно машет головой, завороженно всматриваясь в лицо напротив. — ты и есть мои крылья. хёнджин хочет услышать это ещё раз. сердце бешеной птицей бьётся в грудной клетке. — ты помог мне не упасть. лишь благодаря тебе я вновь могу летать. — он держит чужое лицо в своих ладонях, смотрит с прозрачной искренностью в тёмных радужках. — ты — мои крылья. — это слишком ответственная роль, ликси. — хван готов взять на себя любую ответственность ради него. — ты уверен, что можешь доверить её мне? — если не тебе, то никому. я доверяю тебе больше, чем кому-либо во всех мирах. больше, чем самому себе. никто другой не справится с этим. — тогда я не подведу тебя. — хёнджин говорит практически шёпотом, но феликс слышит и улыбается. — я знаю. — ещё тише, почти в самые губы. их дыхания сплетаются, когда хван сокращает последние миллиметры между ними. феликс отвечает мягко и сладко, по-ангельски, как умеет только он. они дышат друг другом, целуя с особой нежностью, которой пропитаны насквозь все их отношения. их любовь такая. окрыляющая и пьянящая. словно пушистые облака, парящие высоко в небе. словно струящийся шёлк. словно мягкая сладкая вата и смех, искрящийся эмоциями. понятные только им двоим чувства, которые они бережно хранят в сердцах друг друга. небеса подарили хёнджину феликса, а феликсу - его самые надёжные крылья.