Когда ангелы плачут

25 Выйдя из поезда, они сели в свой городской автобус№1 и через полчаса уже были в Мирном. Из конца в конец города было всего шесть остановок. Гена вышел на первой, Лиза проехала до конца маршрута и, слегка морщась – рана подпекала – перехватила удобнее объёмную, но лёгкую сумку, пошагала между домами. Идти оставалось совсем немного и она, наконец, дома. За своими мыслями Лиза не обратила внимание на стоящий почти на тропинке пикап. Возле него разговаривали двое мужчин. Один кивнул и пошёл ей навстречу, глядя в сторону. Когда они поравнялись, Лиза вдруг ощутила дикий страх, перехватило дыхание, в голове зашумело… « Лиза, беги! Беги!» - кто кричит ей?! Опять тот Голос? Она ничего не успела понять, мужчина схватил её сзади одной рукой, второй закрыл ей рот и потащил к машине. Второй открыл навстречу заднюю дверь, там виднелся ещё кто-то, и тот потянул Лизу в салон, напавший подтолкнул и сел рядом. Водитель подхватил её упавшую сумку, закинул на переднее сиденье, двери хлопнули и машина сорвалась с места. --Вы кто?! Что происходит?! Зачем?! – Лиза зашлась в испуганном крике. --Заткнись! А то врежу по животу, родишь сразу!- рявкнул тот, третий.- Скоро всё узнаешь. Лиза притихла, только расширенными глазами смотрела, куда везут. Они покружили чуть по переулкам и выехали на дорогу, где много машин и людей. Елизавета рванулась было, но её крепко держали под руки с обеих сторон. Направились в сторону главпочтамта, потом к старому вокзалу – это заброшенное давно здание километров в двух от города. Недоезжая, свернули на незаметную, почти не чищенную от снега, дорогу и остановились. Водитель схватил Лизину сумку, рванул застёжку, вышвырнул куртку куда-то под ноги и ошалело обернулся: --Пусто! Тут ничего нет! – вызверился на Лизу – Где деньги?! Грубо сдёрнул с её плеча маленькую дамскую сумочку, вытряхнул её на сиденье: --Бл..ь! Нету! Слышь, манда, где миллионы?! Лиза уже поняла, что происходит, только не знала, как быть, что говорить и чем это всё закончится. Паника охватила её до тошноты, она молчала и лишь шевелила губами. Грабители втроём вытаращились на Лизу, осыпая матом и сами растеряно выглядели. Водила, очевидно старший, приказал: -- Разденьте её, может, на себе спрятала! Чужие руки рванули с неё пальто, осталась только кофта. Лиза опомнилась, закричала: -- Нет денег! В Москве отняли! На спине рана, убить хотели! --Врёшь, сука! Проверь, Глушня! Тот грубо наклонил женщину между сидений, задрал кофту на спине: --Тут это, бинты… и кровь… Все наклонились проверить, правда ли. Водила жёстко почти ударил по ране, Лиза закричала от боли и заплакала. В салоне наступила тишина…Только тихие всхлипы одевающейся Лизы … --Глушня, выйди. Это, побазарим…А ты,Череп, смотри за ней. --Чё там смотреть – впервые подал голос второй бандит – куда денется – и как-то рвано вздохнул. --Чево делать-то? Походу, амба. И куда её теперь?- бандюки не стали заходить в снег, разговаривали возле машины. И Лиза, и её сторож всё слышали. Охранник молчал, не мешая ей прислушиваться. --Бросим тут. Пока дотопает, мы слиняем… --Куда ты слиняешь, бабла нет, везде КПП, городок, как деревня, по машине вычислят. А она точно настучит! --Припугнуть, чтоб молчала! --Ага, напугаешь бабу хером! Это она тут слёзы показывает. А там дай только добраться! --И что теперь? --А отвезём её к той… Сами к Кузнецу завалимся, пусть решает, ему видней. Может, договорится со своей сам. Мужики вернулись в машину и надрывно ревя мотором, поехали дальше в лес. Минут через тридцать показался старый бревенчатый дом, почерневший от времени, с поломанным крыльцом, но целыми окнами. Рядом покосившийся колодец. Лизу вытащили силком из машины и повели в дом. За входной дверью виднелись ещё две слева и справа. Это был типичный старый северный дом, когда всё под одной крышей – дровник, хлев, сенник, отхожее место, конюшня…Можно было в непогоду неделю не выходить на улицу. Половина строения давно разрушилась без хозяина и догнивала под снегом. Домом могли пользоваться охотники, поэтому окна и, как оказалось, печь в доме были целые. Войдя в комнату, Елизавета осмотрелась – справа лавка под окном, впереди стол, тоже под окном, слева большая печь, ещё чуть тёплая. За печью вторая комната и там кто-то шевелился и вздыхал… Туда её и втолкнули безцеремонно. --Черепок, привяжи её тоже, да покрепче. --Ладно, не учи. Привыкнув к полутьме – окна сто лет не мытые, да и день уже к заходу шёл – Лиза с ужасом увидела за печкой женщину и девочку лет двенадцати. Они сидели на полу на каких-то тряпках. Каждая правая рука их была охвачена тонким шнуром, который тянулся к балке под потолком. Пленницы кутались в солдатские синие одеяла, но дрожали, печь почти остыла, а на улице мороз не слабый. Обе молчали, только глаза смотрели со страхом… От шока у Лизы ноги сами подогнулись и она просто упала рядом с женщиной. Череп, самый младший из негодяев, шустро обвязал её руку и, став на стул, перекинул через балку, завязал узлом, проверил, сам повиснув на нём. --Всё, топите печку, хавайте, этим дайте что-то. Много не пить! Не как вчера! Брюхатую не трогать! Пока Кузнец не решит, что с ней делать. Я завтра приеду. – с этими словами водила пошёл к двери. --Слон, погоди! А те, двое, долго будем их кормить? --Х.. его знает! И Кузнец. Заодно и спрошу. Муженёк то её подох на балконе, куда их теперь…- ушёл, хлопнув дверью. Женщина завыла в голос, девочка тоже заплакала. Лиза забилась в ужасе в угол. Сознание отказывалось воспринимать реальность