Живой подарок

Карлос сидит в коридоре, ожидая, пока к нему наконец придет доктор. Его нога нервно подрагивает, а нижняя губа уже давно искусанная. Парень высовывает из своего кармана телефон, посмотрев на время. Глубокий вдох, выдох. Он уже провел там пару долгих часов, но к нему так и никто не пришел. Мадригаль повернул голову в сторону, опустил взгляд на деревянную коробку и медленно открыл крышку. На лице появляется мягкая улыбка. — Скоро, милашка, ещё чуть чуть, — Шепчет он, снова закрывая. Карлос тяжело вздыхает и откидывается на холодную стену, прикрывая глаза. Голова гудела. Мадригаль зевает и слегка подтягивается, разминая собственные запястья и ступни. Быстрее шаги становилось все громче и громче с каждой секундой. — Карлос Мадригаль, верно? — Неизвестный голос окликнул его. Парень лениво приоткрывает один глаз, замечая перед собой мужчину в белом халате и с разными документами в руках. Мадригаль вскакивает на ноги, выпрямляясь и поправляя воротник рубашки вместе с пончо. — Здравствуйте, — Он протягивает свою ладонь для рукопожатие, нервно улыбаясь. — Здравствуйте, — Доктор пожимает ему руку и почти сразу же утыкается в большое количество документов в своих руках, стараясь найти что-то. Повисло неловкое молчание. Карл засучил руки в карманы, терпеливо ожидая, пока врач закончит и вновь обратит на него свое внимание. После стольких долгих часов ожиданий ещё несколько минут кажутся мелочью. — Ага… Вы к Камило Мадригаль, верно? — Краткий кивок и мужчина вновь опускает взгляд, — Понятно… Вы его брат? Улыбка парня дрогнула. Он глубоко вздыхает, прежде чем ответить: — Да. Мы близнецы. — Отлично! — Доктор широко улыбается и разворачивается спиной, — Следуйте за мной. Я вас к нему отведу. Мадригаль молча кивает и берет деревянную коробку в руки, прежде чем шагать вперед. Руки и ноги дрожали, а сердце бешено забилось. Он так давно мечтал об этом моменте, так давно хотел, чтобы это случилось. Расставание было слишком долгим и мучительным. — Вот, — Мужчина резко останавливается, из-за чего Карл едва ли не врезается в его спину, с трудом успевая «затормозить», — Это его палата. — Благодарю, — Он улыбается и вновь пожимает доктору руку, после чего тот уходит. Карлос глубоко вздыхает и встает перед белоснежной дверью, не решаясь постучать ещё несколько долгих секунд. Наконец слышаться первый стук, а затем и второй. — Заходите, — Хриплый голос донося до его ушей. Дверь палаты медленно открывается и кудрявая макушка заглядывает внутрь, сразу же замечая худощавый силуэт, лежащий на старой кровати. — Да-да, я уже выпил лекарст… — Камило отвлекается от книги, ожидая увидеть медсестру или доктора, но тут же замирает. Он с удивлением смотрит на гостя, растерянно моргая. Карлос тоже не спешил ничего говорить или делать, кроме как широко улыбается. В этот момент он мог разглядеть лицо и тело возлюбленного: Он потерял много веса, несмотря на то, что и до «заточения» сюда был очень худой. Огромные круги под глазами, как и у дяди Бруно. Кожа стала намного бледней, так как он давно не выходил на улицу. Одежда больницы была явно велика ему, из-за чего с лёгкостью можно разглядеть выступающие ключицы и ребра. Карлос поджимает губы, с трудом сдерживая наступающие слезы. За это время его любимый сильно изменился и вправду походил на тяжелобольного человека. До прихода сюда он был совершенно другим… Хотел кричать и разбивать все, что было на виду, но он сдерживался. — К-Карли? — Камило вновь моргает, а после широко улыбается, слегка приподнимаясь. Несмотря на все, его улыбка осталась такой же выразительной и счастливой. Глаза заслезились — Б-Божечки… Карли, это и вправду ты. Старший опомнился только тогда, когда «больной» начал вставать с койки. Он быстро заходит внутрь, закрывая за собой дверь и подходит к нему. — Тише, тише, куда же ты? — Он вновь укладывает любимого на кровать, положив коробку на тумбочку, — Тебе же нельзя вставать, забы… — Ему не дают договорить, сразу же заключая в крепкие объятия. Карл обнимает в ответ, сжимая в руках худощавое тело. Господи… Было чувство, что он вот-вот его раздавит или сломает все кости. Парни обнимаются несколько долгих минут. Старший несколько раз пытается отстраниться, но Камило только сильнее сжимает и притягивает его к себе, намекая на то, что не стоит прерывать объятия. — Господи mi amor, — Младший укладывает свои холодные ладони на чужые щеки, подглаживая большими пальцами, — Как же я соскучился… Какой же ты красивый… — С этими словами он приближается к лицу напротив, накрывая своими губами чужие. Карл с радостью поддался на такую ласку. Он распускает свои руки, опуская их на чужую талию, сжимая бока. Через пару секунд руки и вовсе проскальзывают сквозь широкую футболку, поглаживая все тело. С громким вздохом Камило отстраняется, заглядывая в глаза напротив. Ещё минуту они молчать, наслаждаясь чужим теплом. Руки старшего продолжают поглаживать голое тело, натыкаясь на ребра. — Ох, Dios … Тебя тут совсем не кормят, м? — Одну руку он укладывает на щеку, а вторую запустил в кудрявые волосы, — Посмотри на себя… Исходил совсем… От тебя же скоро совсем ничего не останется! Камило хихикает и тихо мурлыкает, когда чужая ладонь начинает поглаживать его волосы и массировать кожу головы. — Кормят, кончено кормят, — Грустная улыбка, — Но еда тут не самая лучшая, а ты же знаешь, как я люблю хорошо покушать… Карлос ухмыляется, целуя его в лоб. — Знаю. Поэтому Джульетта должна будет прийти к тебе на этой неделе с бо-о-ольшим количеством еды. Улыбка Камило стала намного шире, а в глазах появился огонек. — Жду не дождусь! — Он радостно захлопал в ладоши, а после приблизился к уху возлюбленного, — Яичницу и наполовину приготовление арепы с овощами как-то надоело кушать, — Тихое хихиканье. Карлос на это ничего не отвечает, лишь любуется, не отрывая глаза. — Тебе тут сильно тяжело, солнышко? Камило замирает, а улыбка мигом пропадает. — Мне тяжело только из-за нашей разлуки, — Младший медленно опускает голову. Послышался тихий всхлип, — Я не могу. Не хочу столько не видеться с тобой. Это же настоящая пытка! — Вскоре поток слез не удается сдержать. Слезы одной за другой стекают по щекам и падают на футболку. Старший прижимает любимого к себе, крепко обнимает, когда тот утыкается мокрой мордашкой ему в лицо, мигом намочив бордовое пончо слезами и соплями. Он ничего не говорит, изредка целовал в висок или поглаживал по волосам, ожидая, пока тот немного успокоиться. — Солнце мое, послушай… — Карлос приподнимает заплаканное личико, вытирая крупные слезинки пальцами. Он просит младшего посмотреть на него, тут же чмокая в губы, — В любую возможность я буду навещать тебя. Каждый раз я буду приходить к тебе. Я всегда буду с тобой, до самого конца, — Он целует его в носик, мягко улыбаясь, — Я очень сильно люблю тебя, солнце. Камило шмыгает носом и набрасывается на любимого с объятиями, как вдруг послышалось тихое мяуканье. — Что это? — Младший удивленно хлопает глазками, переводя взгляд то с парня, то на коробку. — Ах точно… — Старший ухмыляется и берет в руки деревянную коробку, протягивая ее возлюбленному, — Держи. Камило вновь растеряно моргает, но все же берет «подарок» в руки, открывая крышку с множествами дырочками. Он тут же удивленно охает и широко улыбается, доставая от туда маленького котенка. — Какая милота, — Мурлычет он, осматривая милое создание. Он поудобней усаживается на кровати и укладывает животное на своих ногах, любуясь, как тот ложиться и слегка ерзает, дабы найти самую удобную позу. — Нравится? — Старший гладит возлюбленного по волосам, мягко улыбаясь, — Я помню, как ты сильно хотел домашнего питомца. Когда тебя выпишут, ты снова с ним встретишься. Камило чешет котика за ушком, из-за чего тот мурлычет и тереться об его ладонь, прикрывая глаза. — Это прекрасно, — Младший поднял взгляд на брата, целуя его веснушчатую щеку, — Я люблю тебя, mi amor. — И я тебя, солнце. Они вновь тянутся к друг другу, крепко-крепко обнимаясь. *** Карлос сидит рядом с могилой, укладывая голову на надгробие, тяжело вздыхает. Он открывает глаза лишь тогда, когда слышит тихое «мяу». — Приветик, милашка, — Он улыбается уголком губ, замечая перед собой любимого котенка. Парень аккуратно берет его к себе на руки, поглаживая по спине и голове, — Жаль, что вы так и не смогли познакомиться получше… — Взгляд падает на фотографию надгробие, — Хочешь я про него расскажу? Котёнок смотрит на него, хлопая глазами и слегка склоняя голову в бок. Карл усмехается, принимая это за утвердительный ответ. — Он всегда любил животных и с самого детства мечтал завести котенка или щенка, — Мадригаль чешет за ушком, — Он всегда любили смешить других и поднимать настроение… Работа актера отлично ему подходила, — Тяжелый вздох. В голову всплывали разные моменты, — Он был, наверное, самым жизнерадостным человеком на этой земле. Всегда находил только хорошее. Даже в те времена, когда мы враждовали и каждый день дрались… Он все сразу забыл и никогда не упоминал мне мои ужасные поступки. Голос дрожал, а к глазам подступали слезы. В конце концов он не может их сдерживать и они рекой текут по щекам, разбиваясь о землю. Если бы он был Пепой, то по всему Энканто давно бы начался сильный шторм. Карлос дрожит и ревет в голос, чуть ли не кричит, надрывая глотку. Он не понимает, искренне не может понять за что. Почему сложилось именно так? Все должно было закончиться совершенно другим образом! Как угодно, но только не так. Карл в голос проклинает всех: Врачей, которые по его мнению не сделали свою работу, как положено. Семью, которая не уделила больному достаточно внимания и заботы. Вселенную, которая заставляя прекрасного человека страдать и мучиться. Он останавливается только тогда, когда котёнок тереться об его пресс и громко мяукает, обращая на себя внимания. Парень шмыгает носом, вытирая рукавом рубашки слезы, слегка размазывая их по своему лицу. Он поднимает котенка на свои руки, удерживая его на уровне своих глаз. — Он так и не смог дать тебе имя… — Разочарованный вздох. Мадригаль осматривает котенка, стараясь придумать ему подходящее имя, — Sol . Котик мяукнул, заставляя Карлоса улыбнуться. Он встает на ноги, кидая последний взгляд на могилу Камило, рассматривая фотографию. — Люблю тебя, солнышко мое. Надеюсь сейчас тебе не больно. — Тихий шепотом. Карл разворачивается и уходит прочь, крепко прижимая животное к своей груди.