Диалог

1. Я сидела в кресле около широкого окна. Оно было распахнуто, и морской бриз шевелил белую прозрачную занавеску. Пахло влагой, водорослями и солью. Я приехала на отдых и отдыхала, оставив в шумном городе все мои планы и трудности. Дверь также была открыта. Она вела на террасу. Но я все равно сидела в комнате. Это, наверное, сказывалась жизнь в городе, когда большую часть своего времени проводишь в помещении и непривычно, что в любой момент можно выйти на улицу и приблизиться к природе. Устраиваясь удобнее, я убрала ноги с пола, потому что там всегда воздух холоднее, а это неуютно. Спрятав ступни в складах платья, я закрыла глаза и попыталась очистить свой обремененный многими вопросами и размышлениями ум. На секунду это даже удалось. А потом он вновь начал наполняться какими-то образами. Теперь это были образы из прошлого. Хорошие, добрые, светлые воспоминания в перемешку с грустными и печальным. Ведь в жизни всегда так — грусть и радость ходят рядом и живут вместе. А потом пришла она. Я услышала её тихое покашливание и от неожиданности чуть не порвала юбку платья, резко дернув ногой. Ну да, она же не постучала, будто бывала тут раньше не один раз. А я оказалась немного шокирована и испугана. Однако её милая открытая улыбка и спокойный тон голоса вернули меня в норму. — Добрый день, — сказала она, протянув мне тонкую белую руку. — Простите, что напугала Вас своим неожиданным появлением. Дверь была открыта, и я вошла. — Добрый. Да, я не ожидала гостей. А Вы кто? — поинтересовалась я у незнакомки. — Я тут живу. То есть в соседнем доме живу. Здесь совсем рядом. Если захотите, я Вам покажу, — улыбнулась она, и её и так милое светлое лицо стало ещё краше. Будто маленькое солнышко вспыхнуло и озарило мир вокруг. Я тоже улыбнулась — невозможно видеть такую улыбку и не улыбнуться в ответ. — Буду рада, — коротко ответила я. Девушка засияла ещё ярче. И защебетала, рассказывая всякие разности о здешней такой мне незнакомой местности. Она радовалась детской радостью, хотя мы были с ней едва знакомы. И мне это показалось странным. «Странная она», — подумала я. Но странные люди — это моя профессия, а потому мой интерес к этому нежному созданию только возрос. 2. На следующий день я сидела в кресле-качалке на террасе, занимаясь своим любимым хобби — рукоделием. Стежок за стежком, цвет за цветом из-под моей руки на ткани расцветали нежные полевые цветы. Вышивание было для меня лёгким и необременительным способом приобрести спокойствие и доброе расположение духа. Всегда приятно наблюдать и осязать плоды своих трудов и стараний. В моей профессии что-либо реально ощутить было просто невозможно. А с другой стороны, там вовсе можно потерять всю себя, если сильно улечься погоней за результатами. Поэтому я нашла хобби — рукоделие, чтобы возвращать себе себя. Она пришла тихо и незаметно. Или это я была очень увлечена своим занятием. — Доброе утро, — сказала она, и её лицо как и прежде озарила светлая улыбка. — Доброе утро, Мила. Да, её звали Мила."Милая девушка Мила. Какое подходящее имя», — подумала я при первой встрече и внутри меня тоже что-то улыбнулось. — Что Вы делаете? — поинтересовалась она, приблизившись. — Рукодельничаю, — ответила я на её прямой вопрос. — Можно посмотреть? Мила протянула руку, готовая взять мою вышивку. Я протянула ей пяльцы с зажатой в них тканью. Она долго смотрела, трогала вышивку своими тонкими пальцами, а я наблюдала за выражением её лица. Такое радостное и весёлое ещё минуту назад, постепенно оно стало серьёзным и сосредоточенным, будто перед ней была не вышивка, а математическая задача. — Красиво… — сказала она коротко, возвращая мне пяльцы, но её лицо было всё ещё серьёзным. — Что тебя так озадачило? — спросила я. Потому что внутри меня никак не могли состыковаться моя радость творчества и её озадаченная сосредоточенность. — В Вас уложено так много терпения! Я восхищена. Меня восхищают терпеливые люди. Столько труда и усердия надо, чтобы создавать такое! На моём лице расплылась какая-то глупая детская улыбка. Я почувствовала себя довольной. Почему довольной? Задала я себе вопрос. Потому что меня заметили и оценили. Ответила я сама себе. — А ты чем любишь заниматься? — поинтересовалась я у Милы. Она долго молчала. На её лице будто отразился внутренний процесс поиска и размышлений. Не думала, что такой простой вопрос будет способен её так сильно загрузить. — Я пойду. Мне надо идти, — сказала она, направляясь к лестнице.- Я Вам потом отвечу, — добавила она и убежала. Ещё некоторое время я наблюдала, как она быстро и стремительно шла по песчаному пляжу, пока не скрылась за одной из скал. «Сбежала,» — пронеслось в моей голове.- «Точно странная… и интересная». Моё любопытство разгоралось с каждой новой встречей. 3. Календарь показал вторник. Самый обычный вторник. Мой отпуск продолжался. Мне захотелось пройтись, и я направилась в сторону пляжа. Море шумело и бурлило. Волны то набегали на песчаный берег, то убегали, оставляя после себя водоросли и маленьких медуз. Я пошла к скалам, возвышающимся в паре километров от моего дома. Они были не очень большие, и всё же это были настоящие скалы. Море у их подножья шумело особенно бурно. Волны накатывались и разбивались о твердую каменную породу, разлетаясь миллионами брызг. Подойдя ближе, я увидела Милу. Она сидела на песке, подтянув к себе ноги, и смотрела на море. Меня она не заметила, так сильно была увлечена своими мыслями. Подойдя ближе, я увидела слёзы на её щеках. Она сидела тихо и неподвижно, а слёзы текли и текли из её глаз. Наверное, из-за них она меня и не увидела. — Мила, почему ты плачешь? — спросила я девушку, приблизившись и присев на корточки около неё. — Это не я плачу. Это море плачет. А я здесь вместе с ним, — ответила она, так и не взглянув на меня. Я присела рядом, и мне тоже захотелось плакать. Слезы одна за одной прокладывали путь по моим щекам. Такие же соленые, как соленое море. 4. Сегодня был прекрасный день. Море шумело и плескалось. Ветер поменял направление, и теперь его прикосновение доставляло удовольствие. Солнце светило ярко и радостно. Высоко в небе кричали чайки. Они то поднимались выше, то опускалась к самой воде, танцуя свой незамысловатый танец. Я одела купальник и шляпку, взяла покрывало, книгу и воду и спустилась к пляжу. Ноги тонули в горячем песке. Его прикосновение обжигало, и я пожалела, что не обулась. Пришлось возвращаться. Чуть позже пожалела, что не взяла защитный крем, а потом, что не взяла большой пляжный зонт. После того, как эти недочёты были исправлены, я почувствовала, что голодна, и пожалела, что не взяла с собой еды. Пришлось вновь возвращаться домой и готовить себе бутерброды. Спустя пару часов с моего первого прихода на пляж я сидела на покрывале, жевала бутерброды и любовалась голубой гладью моря. — Замечательно! — сказала я сама себе, откусывая новую порцию еды. — Что замечательно? — Вдруг раздалось у меня за спиной. Я чуть не поперхнулась. — Мила! Ты меня напугала! — не выдержала я. — Что за дела? Откуда ты только взялась?! — Пришла. Я гуляла и увидела Вас. Мне уйти? — Подожди немного. Я в себя приду, а то в данный момент, например, когда я зла на тебя за неожиданное появление, мне хочется сказать, чтобы ты ушла. Но это всего лишь момент такой. Так что подожди, если хочешь со мной побыть. — Хорошо, — ответила Мила и спустилась к воде, плескавшейся в нескольких метрах от моего покрывала. Она не удивилась моей резкости, не обиделась и не ушла. Её лицо было спокойным и умиротворенным. Она даже улыбнулась. А ведь я на неё почти накричала и отчитала. Я сидела, дожевывая свою еду и наблюдая за милой девушкой Милой. Она ковыряла ногами мокрый песок, пытаясь закопать ступни. «Ребёнок какой-то во взрослом теле. Инфантилизм что ли?» — подумала я. — Мила, что ты делаешь? — задала я ей вопрос, стряхивая крошки и поднимаясь на ноги. — Он такой приятный. Хочу ощутить его всего. Погрузиться и прочувствовать, — ответила она. И мне тоже захотелось погрузиться и прочувствовать. Что за дела? Зачем оно мне надо? И всё же теперь песок казался мне чем-то живым, чем-то, что можно прочувствовать. 5. Спустя чуть больше недели отпуска, я заскучала по людям. Первая усталость прошла, как и желание послать всех куда подальше. В последние дни перед отъездом из города это желание ощущалось особенно остро. Поэтому я и послала себя в эту далёкую глушь на берегу моря. И вот прошло всего-то десять дней, а мне уже понадобились люди. Вот это, наверное, и означает, что человек — существо социальное. Выбрав для прогулки длинный в пол сарафан, надев неизменную шляпку и накинув на плечи лёгкий шарф, я пошла в люди. Люди не заставили себя ждать. Они шли навстречу. Спокойные радостные лица проплывали мимо, приветствуя меня, словно я была одна из них. Это, наверное, море, солнце, свежий бриз и неторопливое течения местного времени делали их столь дружелюбно настроенными. Здесь не было спешки и рвения большого города. Зато было сосредоточенное усердие, не мешающее людям замечать жизнь вокруг. Я шла по улице и радовалась каждому встреченному человеку, однако мне чего-то не хватало. Не хватало одного человека. Человека, с которым можно было бы разделить моё настоящее восхитительно лёгкое и приятное состояние. Маленькая тоненький ниточка грусти прокралась в моё сердце. Именно поэтому я была несказанно рада вдруг увидеть единственное знакомое лицо. — Мила! — воскликнула я, подходя к стоящей у витрины магазина девушке.- Привет! Как же я рада тебя видеть! Что ты здесь делаешь? — затараторила я с ней, хотя и её ведь знала без года неделю. — Здравствуйте, — ответила она, улыбнувшись.- Выбираю пирожные или торт. У нас сегодня праздник. — Какой праздник? — тут же поинтересовалась я. — Мне интересно. Я тут совсем одна и никого не знаю, кроме тебя. Так что прости моё любопытное любопытство. Мила расцвела. Её глаза засветились радостным огнём, а улыбка стала ещё шире. Было видно, что моё к ней внимание доставило ей радость. — Тогда пойдемте к нам! Мы все будем рады! Я уверена в этом! По-другому и быть не может! Я только тортик здесь куплю и всё! Одну минуточку! — и она исчезла в дверном проеме кондитерской. Сначала я хотела последовать за ней, но передумала и осталась ждать её снаружи. Она вышла через пару минут с упакованным угощением. — Пойдемте! — Пойдём! И мы пошли. Я ощутила, как волны радости полились из меня, и былая ниточка грусти растаяла в их бурном водовороте. А всё потому что теперь я шла не одна, а с человеком, который шёл со мной. 6. Мы пришли к Миле домой. Нас встретила пожилая пара. «Родители», — без какого-либо сомнения подумала я. Зачем сомневаться, если всё очевидно? Пожилая пара — муж и жена, волосы которых уже припорошила седина, и милая девушка Мила — их поздний ребёнок. Что тут может быть не ясно? Мы замечательно поужинали только что приготовленной домашней едой, после чего мне показали сад, полный цветущих роз. Они были восхитительны. Их сладкий аромат уносил меня на седьмые небеса. — Вы любите розы, — констатировала я явную очевидность.- Они великолепны! Анна улыбнулась и сдержанно поблагодарила: — Спасибо! И всё же моих стараний тут лишь половина. Вторая и самая главная половина принадлежит не мне. Не я ведь создала эти розы. Своим трудом я лишь помогла им воплотиться. Осмотрев весь сад, мы пошли пить чай с тортиком, который Мила принесла из кондитерской. А чуть позже устроились в маленькой уютной гостиной, заставленной старинной мебелью. Все стены были увешаны картинами и фотографиями. Я рассматривала каждую из них, пытаясь найти маленькую девочку Милу. Шаг за шагом я продвигалась вдоль стен, ища нужное мне фото. — Мила, я не могу тебя здесь найти! — сказала я, и в моем голосе прозвучало недовольное возмущение. — А Вы её здесь и не найдёте, — ровным тоном ответила Анна. — Почему? — Это старые фотографии, а Мила живёт с нами меньше года. Картина мира в моём мозгу начала переворачиваться, пытаясь найти новую устойчивую точку. — То есть? А можно подробнее? Я посмотрела на пожилую женщину, на её мужа, на то место, где ещё минуту назад стояла Мила. Я помню, что только что она стояла около двери, но теперь её место оказалось пустым. «Пропала. Будто и не было.» — Где Мила? — спросила я недоуменно. — Вышла. Она не любит слушать рассказы о себе. — Сбежала. — Пусть так. Не судите её. Вы ведь её совсем не знаете. — А вы, значит, знаете. Я начала ощущать непонятную злость. Злость на Милу, потому что она меня обманула! Я почувствовала себя обманутой! А теперь она ко всему тому ещё и сбежала! Это злило меня ещё больше. Одно дело не знать что-то и совсем другое, когда от тебя что-то скрыли. О том, что это мой услужливый мозг записал Миле в родители эту добрую пожилую пару, я как-то случайно забыла. 7. Я сидела у себя дома и размышляла о жизни. О том, как резко она умеет заходить на новый поворот. Этому можно только удивляться, понять же и принять, порой, бывает очень сложно. На принятие чего-то всегда требуется время. Анна с мужем Антоном уже несколько лет жили одни. Дети эмигрировали за океан, и теперь они могли общаться только по интернету. Однако это случалось не так часто, как хотелось бы уже пожилым родителям. Все взрослые самостоятельные люди в современном мире часто заняты сверх меры. Дети Анны не были исключением. Девять месяцев назад серым мартовским утром Антон вышел к морю. Ночью был сильный шторм, и он пошёл проверить состояние лодки. Той на месте не оказалось. Зато он нашёл раненую девушку. Она лежала на песке без каким-либо признаков жизни. Мужчина вызвал скорую помощь. Вместе со скорой приехала милиция. Девушку забрали в реанимацию. Милиция записала все показания и уехала. Им появление девушки принесло только одно — работы стало больше. Но для пожилой пары это событие оказалось неожиданным поворотом их жизненного пути. Проявив участие к судьбе юного создания, Анна и Антон решили узнать, что с ней и как она себя чувствует. Девушка оказалась жива, серьёзных травм обнаружено не было, но она ничего не помнила из своей прошлой жизни. Использовав свои связи в милиции, Антон узнал, что идентифицировать личность девушки не удалось. Согласно предписанию её данные были отосланы в интерпол. Безрезультатно. Найденную девушку назвали Мила, именно потому что она была очень милой. Её поведение было безупречно, стиль общения приятен, а потому пожилая пара проявила желание приютить девушку у себя в доме до прояснения её личности. Так она и прожила у них всё это время. На мой вопрос о том, работала ли Мила с психологом над воспоминаниями, Анна ответила, что у них нет достаточной суммы денег для оплаты специалиста, а у Милы нет страховки, способной покрыть траты. Я вспомнила нашу первую встречу с Милой. Как она вдруг оказалась стоящей передо мной. В голове не укладывалось, как ей удалось так легко скрыть от меня свой недуг. И тут же ко мне пришёл ответ: она ничего не скрывала. Она просто жила, не думая о том, что с ней что-то не так и ей нравилась такая жизнь, потому что назвать Милу глупой и недалекой язык не поворачивался. И всё же внутри меня вертелось и зрело любопытство, желающее узнать о том, кто же она на самом деле. 8. С присущей мне энергией я занялась поисками информации о Миле. Интернет — это вещь! Это вещь, в которой можно найти всё, кроме того, что в данный момент необходимо! Я узнала много нового и интересного, хотя на самом деле так ничего и не узнала. Просидев за ноутбуком несколько часов, мне захотелось его зашвырнуть в море, однако я этого, конечно же, не сделала. Тогда в море я зашвырнула себя. Оно было холодное. Холодное и колючее. Отрезвляющее, а значит абсолютно неуютное. Уже через минуту из моей разгоряченной головы вылетели все мысли. А ещё через минуту полезли новые. Новые мысли и желания. Мне захотелось в уютный пледик к теплоту камину с кружечкой горячего глинтвейна. В моей голове поселился Новый год. — Ух! Ох! Ах! — кричала я во всю глотку, выбегая из моря. Я вбежала в дом и полетела в ванну греться. После холодного моря горячая вода душа казалась кипятком. «Вот так, наверное, и очищают ум, издеваясь над телом», — доказала я сама себе некогда вычитанный мною факт из жизни аскетов. После ванны я укуталась в тёплый пушистый халат и уселась в кресло. Что-либо читать и изучать мне уже не хотелось. Зато хотелось поговорить с Милой. Ведь это была её история и начинать надо было именно с неё. Наш разговор произошёл в тот же день. — Мила, мне хочется тебе помочь, — сказала я тогда. — Не думаю, что это возможно, — ответила она. — Давай поработаем над твоими воспоминаниями. Ты вспомнишь о том, кто ты и откуда и сможешь вернуться домой. — Знаете, сначала я пыталась вспоминать и думать, искать. Это забирало много сил и энергии. В моём сердце не было покоя. А потом я подумала, что если бы я была кому-нибудь нужна и важна, то меня бы искали и нашли. Ведь если человек тебе важен, то ты всё о нём знаешь. Где он, что он, куда поехал, в каком состоянии, что было, что есть и даже что может произойти. А раз не нашли, значит не искали. А если меня не ищут, то зачем мне помнить? Это лишнее. Я сидела и её рассуждения, такие простые и логичные, повергли меня в ступор. — И всё же признаюсь, — продолжила Мила спустя некоторое время нашего общего молчания, — что моё сердце кого-то помнит. Оно помнит и скучает, а значит этот кто-то дорог мне. Наверное, поэтому мне так знакомы слёзы моря. Мне легко плакать вместе с ним. 9. После моего последнего разговора с Милой мне захотелось домой. То есть совсем домой. В привычную обстановку шумного города. Захотелось вернуться к знакомым людям. Близким и далёким. Я упаковала вещи и собралась уезжать. Почти сбегала. От Милы и её грустной истории. Слишком невыносимо было видеть её стойкое старание жить своей новой жизнью. И всё же я решила попрощаться. — До свидания, Мила, — сказала я ей при нашей последней встрече. — До свидания. Приезжайте вновь, когда сможете. Мы будем рады, — ответила она. — Я уже успела к Вам привыкнуть. Её последние слова оставили на моем сердце глубокую царапну. С нашего знакомства прошло всего две недели, а она уже считала меня частью своей жизни. Так легко и просто принимать людей способен не каждый. — Конечно, приеду, — пообещала я, и из моих глаз потекли предательские слёзы. Мила подошла ближе и бережно коснулась моей руки. — Не волнуйтесь так за меня. Я ведь вижу, что Вы из-за меня стали такой неспокойной. То, что невозможно понять и тяжело принять, можно доверить кому-то, кто больше нас, умнее нас, лучше нас. С этого начинается мой день, и этим он заканчивается. Доверием… Она улыбнулась. Её глаза излучали нежность и заботу. Что за человек? В своей непростой жизненной ситуации она умудрялась утешать меня, когда утешение требовалось ей самой. У неё получилось. Я уехала со спокойным сердцем и мечтой о новой встрече.