По методу гражданина Маслова

Шёл третий день оккупации восточного берега острова, когда Андрей принял наконец решение познакомится с горе-захватчиком. В первый день, разглядев из панорамного окна виллы дым на берегу, Андрей немало встревожился. На берег он отправился, прихватив арбалет за неимением другого оружия, и мощный военный бинокль. К пляжу он решил не идти, взобрался на невысокую скальную гряду поодаль, желая рассмотреть причину беспокойства для начала сверху. Как показал отрегулированный бинокль, причина заключалась в шумном всклокоченном мужике, жгущем на берегу чадящий костёр из опавших иссушенных пальмовых листьев. Дым стоял коромыслом, мужик кряхтел и кашлял, попутно продолжая обдирать прибрежные пальмы. «Очередной конченный фанат, - презрительно подумал Андрей, - не уберётся отсюда до вечера – сядет за несанкционированное проникновение на частную территорию». Он вернулся на виллу, заперся в мастерской и, наплевав на обед, до вечера засел за холсты. В сумерках Андрей выбрался из дома, предварительно искромсав швейцарским ножом очередное запоротое полотно и от души расколотив глиняный кувшин со свежевыжатым соком о мраморную лестницу крыльца. Дым с восточного побережья больше не поднимался, но Андрей принял решение разведать обстановку на пляже с давешней скалы. По пути он жевал безвкусный ломтик валяной оленины, лишь бы положить в пустой желудок хоть что-то съедобное. Приложившись к биноклю, Андрей с удивлением обнаружил на берегу три буквы, выложенные из пальмовых листьев: SOS, даром, что S смотрели зеркально, словно ребёнок, впервые осваивая письмо, писал Я как R. Андрей поводил биноклем по берегу, вскоре наткнувшись на лохматую шевелюру. Мужик, к неудовольствию Андрея порядком ободравший прибрежные пальмы, очевидно был занят добычей пропитания. Он усиленно тряс одну из них, пока на глазах Андрея, ему на макушку не рухнул кокос. Андрей ехидно прыснул. Выходит, не ополоумевшим фанатом был невольный захватчик восточного берега. Как он оказался на острове, Андрей так и не понял, никаких признаков кораблекрушения в ближайших водах он не заметил. Где-то в недрах дома у него болталась рация на случай непредвиденных обстоятельств. Однако, Андрей счёл своё вмешательство в судьбу захватчика неуместным и предпочёл доверить его судьбу случаю. Тем паче, что у последнего, на первый взгляд, всё было схвачено – он определённо мог добыть себе и огонь, и провизию, а чуть дальше по берегу Андрей разглядел намечающееся строительство шалаша из пальмовых листьев. Да, пальмы было жалко. Но спокойствие стоило дороже. И Андрей, малодушно наплевав на гостя, отправился домой с чёткой целью почитать и, по возможности, напиться вдрабадан, чтобы хоть на вечер забыть о гнетущем ощущении собственной бездарности, что пожирало его вот уже два года кряду. Утро ожидаемо обрушилось на Андрея пересохшим горлом, зудящей головной болью и кислым привкусом во рту. Он отодрал себя с кровати, на которую упал накануне так и не раздевшись, и, пошатываясь, побрёл в туалет, на ходу избавляясь от одежды. Провалявшись в ванной порядка двух часов, Андрей удовлетворённо признал своё состояние приемлемо-живым. Сегодня мастерская не манила, впрочем, как и задолго до этого – он точно знал, что его там ждёт. Многочасовые изнасилования собственной души, не приводящие ни к какому мало-мальски приличному результату. Он решил взять передышку от творческих мук, намешал себе целый кувшин «отвёртки», щедро сдобрив его камнями для виски, и отправился к бассейну. Он было подумал прихватить с собой старый кассетный магнитофон, скормив ему «Белый альбом» Биттлов, но вовремя вспомнил о незваном госте на восточном побережье и побоялся обнаружить себя. В целом, вызывало удивление, что гость ещё не добрался до Андрея сам. Вместо изучения местности он принялся обустраивать быт на пляже. А ведь могло оказаться, что он вполне себе на материке, и никакой нужды в спасательной операции нет. Строго говоря, её действительно не было – катер Андрея стоял в доке на западном берегу крошечного острова. Но пришелец не потрудился пройтись по периметру острова. «К счастью», - додумал Андрей устало. Ленивый заплыв в прохладной воде бассейна с не менее ленивым потягиванием водки с соком прямо из кувшина, привели Андрея в благожелательное состояние духа. Знакомиться со вторым поселенцем острова Андрей не торопился, но понаблюдать за ним в формате реалити-шоу показалось Андрею небезынтересной идеей для досуга. Намешав ещё отвёртки прямо в термос, Андрей подхватил бинокль и двинулся к скале, на ходу хрустя яблоком. Дорога быстро убедила его, что концентрация алкоголя в крови больше не позволяет твёрдо стоять на ногах в позе царя горы – Андрей сильно рисковал сверзиться со скалы на каменистый берег. Потому добравшись до пика он немедленно сел, на удивление продолжая пошатываться уже сидя. Едва схватившись за бинокль, Андрей от души расхохотался. Пришелец, ничуть не паникуя в ожидании спасения, развлекал себя гавайскими танцами. Раздевшись донага, он соорудил себе длинную юбку в пол из пальмовых веток, нацепил на голую мужскую грудь криво раздробленный камнем кокос и пытался заставить неуклюжее тело изображать волну, сам себе горланя что-то в качестве музыкального сопровождения. До Андрея доносились лишь отзвуки сильного баритона, на каком бы языке ни пел захватчик, разобрать слова не представлялось возможным. Андрей от души поздравил себя с верным выбором досуга, быстро решив, что формат зрелища скорее напоминает мультфильм, нежели реалити-шоу. Экзотический танцор в скором времени притомился от своих гавайских конвульсий. Он поднял с пляжа какую-то палку, примостился на ближайшем камне и принялся обтачивать наконечник ножом-бабочкой. Потратив на орудие труда не более десяти минут, пришелец резко подскочил на ноги, подкинул получившееся копьё и побежал по пляжу, заливаясь криком, прерываемым энергичными хлопками по собственному рту. Андрей только крякнул на такое зрелище. Пока «туземец» носился по берегу, потрясая копьём, его пышную пальмовую юбку покинула ветвь, бросив листья прямо под ноги нерадивому гавайцу. Запнувшись и выронив в полёте копьё, он со всей дури растянулся по пляжу, пропоров носом песок. Андрей понял бровь, надеясь, что этот болезный не разбудит дремавший в его очерствевшей душе инстинкт спасателя. Однако у «туземца» подобных планов не было. Неспеша он уселся на задницу, заливаясь кряхтящим смехом. Андрей и сам, не удержавшись, хмыкнул. Вскоре он уже с удовольствием наблюдал за увлечёнными попытками пришельца поймать рыбу выструганным гарпуном. Чаще он падал, поскользнувшись на мшистых подводных камнях, и каждый раз неизменно хохотал, получая от ситуации вынужденной изоляции неприличествующее нормального человеку количество удовольствия. Веки Андрея давно сопрели, вжатые в прорезиненные глазные чаши бинокля, но он так и всматривался в развесёлые попытки гостя добыть себе ужин, забывая прикладываться к термосу с жидкой алкогольной радостью. Когда с берега донёсся победный клич, и из воды взметнулось копьё с трепыхающейся рыбой на острие, Андрей вполголоса выдал восторженное: «Есть!» Какое-то время Андрей ещё понаблюдал за «туземцем», добывающим огонь с помощью нехитрой зажигалки, завалявшейся, как видно, в карманах. С неодобрительным цоканьем он разглядывал, как гость поднимает с ближайшего плоского камня ветку пальмы, выуживает что-то из-под неё, грустно вздыхает и закуривает, упав задницей на песок неподалёку от костра. Одной рукой он сунул копьё с рыбой в огонь, другую задумчиво прикладывал ко рту, пуская струи дыма. «Не на что здесь смотреть», - несвоевременно отдёрнул себя Андрей. От вида разомлевшего гостя, по-прежнему щеголяющего в кокосовом лифе, Андрею и самому в кои-то веки захотелось полноценной здоровой пищи, и он поспешил домой, подхватив едва початый термос и бинокль. На третий день Андрей решился. Если вдали пришелец представлял столь занятное зрелище, вблизи он мог стать вполне стоящим развлечением – цинично рассудил Андрей. Подумав, он прихватил с собой рюкзак, закинув в него упаковку холодного баночного пива и пакетик вяленой оленины. Андрей не бывал на большой земле порядка трёх месяцев. Каждую неделю до него добирался обслуживающий катер, выгружая новую порцию продуктов и приводя в порядок виллу, но и в это время Андрей предпочитал спускаться на противоположный берег, избегая каких бы то ни было социальных контактов. Потому теперь он заметно нервничал, направляясь по тропе к восточному побережью. Прячась в зарослях, он старался не шуметь, сам чутко прислушиваясь к возне на пляже. - Ну, ёмана, Юрик! – Донеслось с пляжа, - не падай духом, понимаешь, да? Сиди себе, загорай, получай удовольствие. Андрей напрягся. Для начала, его порядком удивила родная русская речь в этом богом забытом уголке земли. К тому же, он был абсолютно уверен, что гость у него только один. С кем же он разговаривает? - Ладно тебе причитать, не разбивал я голову твоей подружке. Ну, хочешь, я тебе ещё одну с пальмы сниму на самом деле? Андрей сморгнул. Нерешительно вышел из укрытия на пляж. «Туземец» стоял лицом к океану, общаясь с кокосом, водружённом на копьё. На кокосе была криво выцарапана рожица смайлика. «Юрик, значит. А подружка его соски тебе прикрывает, выходит», - подумал Андрей, про себя хмыкнув. Он тихо поставил рюкзак на песок, вынул пару банок пива и решительно подобрался к гостю. - Вы с Юриком пива будете? Мужик, вскрикнув, подпрыгнул, уставившись на Андрея. Он оказался всклокоченным высоким брюнетом около сорока лет, богатырского телосложения, с игривой отросшей эспаньолкой и выразительными почти чёрными глазами. - Привет, - поздоровался Андрей, когда пауза затянулась. Он протянул гавайцу одну из банок. Тот несмело принял дар. Андрей, удовлетворённо кивнув, поддел язычок своей банки, пустив по берегу сладостный звук пивного шипения. Мужик немедленно повторил манёвр, впился в банку, запрокинув голову, жадно присосался, пуская пивные ручейки через уголки губ. «У него же пресной воды не было! - запоздало сообразил Андрей, покрываясь потом, - я едва человека не убил!» Приговорив банку до дна, мужик обтёр лицо предплечьем, смачно отрыгнув. Андрей молча протянул ему свою банку и вернулся к рюкзаку за добавкой. - А сигарета найдётся? – Сипло уточнил захватчик. - Бросил, не курю. - Да, я, видимо, тоже. Андрей, вскрыв новую банку, уселся прямо на песок, зарываясь сандалиями в тёплую крошку. Гость, подобрав осевшие на бёдра пальмовые листья, приземлился рядом. Изрядно отпив из банки, он растеряно уставился на Андрея. Кивнул в сторону воды и заметил: - Это – Индийский океан. - Не он. Мужик растерялся ещё больше. - Нет же, он, ё-моё. Индийский океан. - Это НЕ Индийский океан, - терпеливо ответил Андрей. Брюнет отвернулся, нахмурился, задумавшись, снова уставился на Андрея, упрямо повторив: - Это точно Индийский океан. - Нет. Океан был Индийским, а Андрею было весело. В отличие от его собеседника. - А что же это? – Мужик обвёл рукой лазурную гладь воды. - Чёрное море, - с готовностью отозвался Андрей, - мы в Новороссийске, идиот. - В Новороссийске, - гость лукаво прищурился, - с кокосами? - Бля. Андрей расхохотался, и собеседник легко подхватил его смех. Отсмеявшись, они негласно чокнулись пивными банками, и гость повторил: - Итак, это – Индийский океан. Почему же у аборигена такая русская рожа? Это ж не хата в Москве, на самом деле, тут славяне не в приоритете. - Ну, - Андрей пожал плечами, - какие Робинзоны, такие и Пятницы. Ты сам откуда взялся? - Да я-то, - мужик замялся, почесав смущённо затылок, - круиз у меня был, на самом деле. - Я не видел признаков кораблекрушения, - Андрей напрягся: неужели всё же проворонил? - Да не, не то это, - незнакомец вздохнул, стыдливо отведя глаза, - я фигуру хотел сделать. Ну, как в «Титанике», понял, да? На носу корабля, типа. Андрей поперхнулся пивом, закашлявшись. - И? - И. Ну, пошёл, значит, под покровом ночи, чтоб не видел никто. Ну, никто и не видел, на самом деле. - Что не видел? Мужик поднял глаза в безоблачное небо и повинился до конца: - Как лайнер качнуло, и я наебнулся прямо с палубы прямо в океан. Индийский, мать его. Андрей расхохотался. Брюнет несмело улыбнулся на его реакцию. - И? Здесь ты как оказался? - Темно же было, на самом деле. Меня волной отнесло, хорошо хоть хребет лайнером не переебало, ё-моё. Ну и как-то оно так. Ору – никто не слышит. Куда плыть – хрен разберёшь, ни зги не видно, понимаешь, да? Ну я на спину лёг и дрейфую, а хули делать-то ещё? Андрей прихватил себя за рёбра, пытаясь погасить колики, сводящие мышцы, он захлёбывался, задыхался, исходил слезами чистого искреннего смеха. - Ага, мем смешной, а ситуация страшная, - насупился незнакомец, - я б на тебя в такой ситуации посмотрел, ё-моё. - А я бы в такой ситуации не оказался, - сквозь смех ответил Андрей, - и что, тебя как мусор, к утру к берегу прибило? - Ага. Смотрю: местечко, вроде, неплохое, перекантоваться можно, на самом деле. Юрика, опять же, завёл. - А почему Юрик? - Ну, он типа Йорик, но на русский лад, понимаешь, да? Всё бы хорошо, только воды питьевой не нашёл, - словно вспомнив о злоключениях, незнакомец присосался к банке и выхлебал всё пиво разом, подкрепив аргумент громогласной отрыжкой, - это – «спасибо» по-горшковски. - «По-горшковски»? - Миша, - мужик протянул добротную богатырскую ладонь, и Андрей благосклонно ответил на рукопожатие. - Андрей. - Так и чего, Андрюх, где это мы, ё-моё? - В частных владениях, - Андрей с плохо скрываемой гордостью добавил, - в моих частных владениях. - Пляж себе отжал, - присвистнул Миша, - ты – международный барыга, что ли? - Остров, - поправил Андрей, - а я – художник. И не единственный хозяин этой земли, раз уж на то пошло. Он, крякнув, поднялся с пляжа. - Ладно, идём домой. Там вода, еда, душ и прочие блага цивилизации. - Чур, Юрик со мной, - живо отозвался Миша. - Нафига? - Ему я доверяю, а тебя впервые вижу, понимаешь, да? Андрей расхохотался, сминая пустые пивные банки и запихивая их обратно в рюкзак. По дороге домой они приговорили оставшееся пиво и Мишу с обезвоживания, голода и жары беспощадно повело. - Художник, говоришь? – Миша с сомнением обозрел модерновую виллу из кусочков бетона и панорамных окон во всю стену, - надеюсь, там есть кондёр. - Солнечные батареи, - Андрей показал на крышу, - и, да, я – востребованный художник. И это – семейная собственность. - Нахуя тебе целый ёбаный остров? - У меня была мечта и, когда появились деньги, я её исполнил. - Молоток, ё-моё! О чём теперь мечтаешь? Андрей закатил глаза и подтолкнул Мишу к крыльцу: - Чеши уже, Робинзон. На вилле Миша первым делом набросился на запас питьевой воды, попутно жадно ковыряясь в холодильнике, извлекая на свет божий всевозможные мясные и сырные нарезки, упакованные в вакуумные пакеты, фрукты в герметичных контейнерах, банки оливок и вяленых томатов, и даже чудом завалявшуюся в холодильнике початую упаковку сырокопчёной индейки. Пока Миша увлечённо потрошил холодильник, Андрей раздобыл в недрах собственного шкафа совсем не затасканные белоснежные шорты и такую же майку – в самый раз для местного климата. Поколебался над ящиком с трусами, но всё же изучил содержимое, к своей радости напоровшись на четыре упаковки новеньких трусов. - А еды нет? – Перетащив добычу на обеденный стол и обозрев получившуюся картину, уточнил Миша. Андрей, едва вернувшийся к столу с полными руками шмотья, вопросительно поднял бровь. - Лично я только закуску вижу, понимаешь, да? Андрей смутился и ткнул пальцем в ящичек под столешницей: - Там ещё вяленое мясо есть, если нужно. - То есть, и сам не готовишь, и настоящих продуктов нет? – Миша кивнул и тяжело хлопнул Андрея по плечу, - принимаю тебя, Андрюша, в лигу престарелых панков. - Зачем туда? Лига отсталых от жизни мужиков лучше подойдёт. - Не скажи, - Миша вскрыл упаковку нарезанной тонкими ломтиками говядины и облизнулся, вдохнув запах, - бытовым инвалидом может быть каждый. А уж если ты издеваешься над попавшим в бедствие беззащитным Робинзоном – тогда тебе дорога в панки. - Ты не произвёл впечатление беззащитного, - язвительно заметил Андрей, - прыгал, бегал, рыб пугал сутки напролёт. - То есть, - Миша со вкусом прожевал ломтик мяса, - только если бы на берегу твоего частного острова сел я и расплакался, ты бы понял, что я в беде? Знаешь, Андро, - Миша вскрыл упаковку сыра, попутно хлебнув из стакана воды, - в панки я тебя беру, а в анархисты тебе путь заказан. Пристыженный Андрей неловко всучил Мише одёжку: - Переоденься, гаваец. А где твоя одежда? - А на чём ты думаешь оно всё сидит? – Миша игриво потряс бёдрами. Приглядевшись, Андрей понял, что и кривой кокосовый лиф, и дурацкая пальмовая юбка пережаты лоскутами ткани, бывшей, видимо, когда-то прежним Мишиным одеянием. Он присел на стул, деликатно отвернувшись, хотя Мишу внимание определённо не смущало. Андрей услышал стук кокоса о кафель и шелест листьев. - Чё сидишь-то, ё-моё? Бухло неси, извиняться будешь, - Миша улыбнулся, обнажив ряд ненатурально ровных и белых зубов, и Андрей благодарно подкинулся, в самом деле преисполнившись желания извиниться. После плотного ужина, опустошив немалую часть запасов закусок Андрея, Миша с удовольствием помылся в душе и упал спать в одной из спален, окончательно разморённый и комфортом, и алкоголем. Андрей, заглянув к нему, лишь накинул сверху тонкий плед. Ночи здесь такие же влажные, как и дни, но приближался сезон дождей, а Андрею всё ещё было совестно за откровенное «оставление в опасности» брошенного к порогу его дома человека.