сигма, феодор и миколка

      волнительно. волнительно. волнительно. если бы сигме сейчас дали ручку и листок, он бы исписал его этим словом. всё внутри неприятно дрожало и лопалось. хотелось убежать домой под одеяло и больше не вылезать оттуда. никогда. ни за что.       — проходи, сигма, — классная руководительница спокойно и немного ласково позвала его в кабинет. сигма сделал вдох-выдох и пошёл за ней.       — так, ребята, у нас новый ученик, — обратилась она с тем же спокойствием к классу, но без ласки в голосе. — сигма, не стесняйся, будь как дома, но не забывай, что в гостях.       сигма слабо улыбнулся.       — так, — в голосе учительницы крепли командорские нотки, — а вон, садись с федей достоевским.       достоевский всё это время сидел, опустив голову. но услышав своё имя, он весь встрепенулся.       — но со мной коля сидит, — сказал он.       — а я думаю, чего мне так ладно и складно, это просто гоголя нет! его проблема, меньше опаздывать будет! лицеист называется. сигма, иди. сигма робко подошёл к однокласснику и сел за парту.       — привет, — шёпотом поздоровался он. достоевский бросил на него беглый взгляд, удивлённо остановил его и тут же спокойно ответил:       — здравствуй.       сигма не знал, что ещё сказать. но голос достоевского и черты внешности казались ему смутно знакомыми. парень так переживал, что не понимал, о чём говорить. где он вообще его мог видеть? в магазине, что ли? вроде не должен. может, столкнулся на входе в школу? да тоже нет. в коридоре? нет. а может...       — всiм доброго ранку! — громогласно раздалось на весь кабинет.       — господи! — испугалась учительница, чуть подпрыгнув на стуле.       — можно просто миколай! — ответил ей опоздавший гоголь.       — да проходи уже! цирк уехал, а клоуны остались! скажи мне, коля, почему ты в цирковое училище не пошёл?       — а на шо учиться быть клоуном?       — правда что. так, лирическое отступление закончилось, продолжаем урок!       сигма не отводил взгляд от гоголя. его громкий голос, украинские словечки. миколай. миколка. фёдор. федюня. сигма всё понял. вчера именно с гоголем и достоевским он убегал от полицейского. «боже, блять, за что?» — упал камнем на его грудь один простой вопрос. нет, ну они же не должны ему навредить? он будет нем как рыба. в конце концов, тем вечером он пытался покурить косяк, а это плюсиков в глазах общественности ему не добавит. не, ну пиздить ногами его не будут, это же лицей. да и может они его не узнали. да, тогда темно было, они ничего не видели, и он почти не говорил, вряд ли такой запомнится. можно же это как-то проверить?       достоевский на него не обращал внимания. гоголь сидел сзади, и сигма не хотел оборачиваться.       — извини, федя? — начал сигма шёпотом.       достоевский немного повернул голову в его сторону. по его глазам сигма не мог понять, узнал он его или нет. в его глазах вообще ничего не читалось. ничего, кроме холодной пустоты, там не было.       — ты не знаешь, где покурить можно? — наобум спросил сигма.       достоевский немного помолчал.       — после урока покажу.       — спасибо.       сигме стало странно приятно. мысли о разрешении загадки побега от ментов немного поутихли. было просто приятно, что его не послали куда подальше.

***

      — «ти ж мене підманула, // ти ж мене підвела, // ти ж мене молодого // з ума-розуму звела» — пел гоголь достоевскому, когда они с сигмой выходили из кабинета.       — я тоже рад тебя видеть, раб божий николай, — ровно отвечал ему достоевский.       — федорка, а я не розумію, ты меня на него променял? — гоголь указал на сигму.       — коля, блять.       — шо «коля, блять»? — гоголь обратился к сигме. — ты кто такой, хлопец?       — сигма.       надежды на то, что его не побьют, оказались ложными?..       — а я миколка! будем знакомы! — гоголь станцевал свой фирменный танец маленького торнадо и затряс руку сигмы.       неужели всё-таки не побьют?..       сигма, гоголь и достоевский вышли на улицу. отойдя недалеко от школы, парни остановились за каким-то большим кустом. сигма достал пачку сигарет и предложил одноклассникам. все взяли по одной. повисло неловкое молчание. но висело оно недолго, потому что рядом находился человек, имя которого можно назвать антонимом к этому словосочетанию. гоголь запел частушку, из-за чего сигма покраснел, а достоевский молча закрыл глаза.       — а у вас тут вообще не курит никто, что ли? — попытался сгладить углы сигма.       — та ты шо, курят як паровозы!       — а почему здесь никого нет?       — потому что тут только мы курим, — между прочим сказал достоевский.       сигма задумался. или эти двое такие авторитеты, или такие изгои. хотя в его старой школе авторитеты всегда около себя имели кучку шестёрок. гоголь и достоевский, судя по всему, держались особняком. хотя гоголь скорее походил на шапито, а достоевский на соловецкий монастырь.       — слухай, сигмо! — заговорил гоголь, с подозрением его рассматривая. — а не ты вчера с нами от мусоров бегал?       достоевский едва заметно стрельнул в его сторону глазами. но даже если бы он ему кадилом по голове звезданул, гоголь бы ничего не понял.       — да! — выпалил сигма, но потом вспомнил о косяке и о риске быть побитым. — то есть нет!       — ну, окстись! — сказал достоевский. — ты такой наивный, если думаешь, что я тебя не узнал.       сигма нервно посмеялся. точно побьют.       — я пойду, пожалуй. спасибо за компанию!       — эй, парубок, а ты куда? — недоумевал гоголь.       — да ничего мы тебе не сделаем, грех всё-таки, — добавил достоевский.       — да? — в голосе сигмы зазвучала слабая надежда.       — та на шо нам, ты же никому об этом не кажеш.       — никому.       — ну вот и стой смирно. давай ещё по одной!       юноши опять закурили.       со стороны они могли казаться необычным трио. достоевский в шапке-ушанке, в длинном зимнем пальто почти до пят. сигма, похожий на зефир из-за своей куртки и светлых волос. гоголь в мятой рубашке и брюках, ведь они только покурить, зачем одеваться. они были такими разными, но чувствовали, будто их связывает некая тонкая нить. три инаковости, внезапно нашедшие друг друга. к худу это было, к добру ли — кто знает? понятно было только, что дальше обязательно будет.       кажется, впервые в жизни сигма не чувствовал себя одиноким.