В последний путь

Драко не мог до конца понять, что произошло. Он сидел на земле, уставившись в одну точку. Идеально выглаженные брюки были в грязи, и кажется в каплях чьей-то крови. Он на автомате крепко сжимал палочку в руке, тяжело дыша. Ему казалось, что сердце сейчас выпрыгнет из груди. Парень боялся поднять взгляд. Время будто замерло. От внезапно наступившей тишины было не по себе. Ни криков, ни шума ветра, ничего. Абсолютно тихо. Даже листья на деревьях не шелестели, будто желая оставить его так, наедине со своими мыслями, которые начинали всё сильнее давить на черепную коробку. Но всё это перекрывал страх. Первобытный, практически животный. Он не испытывал такого, даже сидя рядом с тёмным лордом за одним столом. Не испытывал, когда наставлял палочку на Дамблдора, в попытке убить. Страх. И осознание. Всё это будто било со всей силы, проникая в кровь, мозги, разливаясь по всему телу, заполняя до краёв. Драко жадно вдыхал холодный воздух, который «иглами» разрывал лёгкие. Сейчас безумно хотелось просто почувствовать физическую боль, настолько сильную, чтобы все мысли вылетели из головы, и там осталась лишь пустота. Наконец Драко поднял голову и взглядом упёрся в неподвижное тело. Такое маленькое и худое, что казалось можно легко сломать его, лишь дотронувшись. Он не вставая, подполз к нему, аккуратно, будто это самая важная драгоценность, повернул лицо к себе, чтобы наконец взглянуть вблизи. Он так скучал по нему. Такое родное и изученное. По телу прошла мелкая дрожь. — Милая… Девочка, моя, — тихо, почти шёпотом произнёс он. Драко прекрасно понимал, что не имеет даже права обращаться так к ней, как делал это сейчас. Но это не имело значения. В эту самую минуту все границы стёрлись. Спустя столько лет, он наконец признался себе во всём, без масок и лжи. Он больше не пытался подавить в себе чувства, которые вырывались из него долгое время, которые он тут же запирал обратно, даже не пытаясь понять. Лицо было болезненно худым, и сероватым. Когда-то здоровый румянец, окончательно пропал, и на его месте теперь чётко прорисовывались скулы. — Гермиона, ну пожалуйста, солнце… Открой глазки. Я прошу тебя! Он сказал это из последних сил и лбом упёрся в её. Он крепко сжимал её плечи, останавливая себя от того, чтобы начать трясти девушку. Он много раз видел такое, когда у кого-то умирал близкий человек. Те люди до последнего не верили в это. Кричали, пытались оживить, но всё тщетно. По её вику текла струйка крови, которая уже начинала подсыхать, а на руке кровоточила надпись «грязнокровка». — Ты не заслужила этого, ты должна была жить. Почему ты пошла с Поттером? Зачем?! Он знал ответ на этот вопрос, прекрасно знал. Она бы не смогла по другому. Честная и храбрая, та, которая не бросит своих друзей и близких. — Ты до последнего защищала всех. А я так и не смог защитить тебя. Когда Драко увидел её в Малфой-мэноре, худую, уставшую, но слава богу, живую, то одновременно обрадовался и разозлился. Не на неё. А на весь этот мир, который они создали своими руками. Когда Беллатриса начала её пытать, то он пытался не слышать, и не видеть, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони и делали небольшие ранки. Девушка уже лежала неподвижно, когда Лестрейндж, видимо, решив привести её в чувство, в очередной раз произнесла «круцио», указывая палочкой на неё. В этот момент Драко не выдержал. Всё произошло на автомате, воспоминания лишь отрывками остались в его голове. Быстро подлетев, он схватил её в охапку и трансгрессировал, напоследок отправив в кого-то смертельное заклинание. Он очень хотел надеяться, что оно нашло своего адресата. Его рано или поздно найдут, и скорей всего убьют на месте. Он был готов, сам желая этого, лишь бы больше не видеть всего происходящего вокруг, просто прекратить. Было плевать. Жить или умереть, и то, и то, стало равноценным в этот момент. Жить со всем этим грузом, нести его, а потом уйти в иной мир будто испытав облегчение, или прекратить всё сейчас, с теми же чувствами, только без нескольких лет. Гермиона лежала совершенно неподвижно. Будто статуя, которую делал невероятно талантливый ювелир, стараясь над каждой деталью. Она не дышала, тело было расслаблено, лицо будто представляло собой смесь страха, беспокойства и лёгкого облегчения. — Прошу тебя, пожалуйста, будь живой. Если бы я немного раньше, совсем чуть-чуть… — он не закончил, и резко затих. Он медленно сел и посмотрел в небо. Драко не плакал, будто став каменным. Полная луна. Красиво. Облака придавали небу лёгкую загадочность, будто дополняя всю картину. Парень не помнил сколько по времени так просидел, встав он резко, чуть нервно, взмахнул палочкой и в земле появилась глубокая яма. Земля была сырая и холодная, а трава обрамляющая её пожухлой и безжизненной. — Мне жаль, что так произошло. Ха, жаль, вот это самое лучшее признание в этой ситуации! Какой же я, идиот, — он истерически засмеялся, понимая, что слова уже не помогут, какие бы он не подобрал. Это конец, он сделал свои ошибки, которые уже не исправить, — хорошо, бьёшь Грейнджер, — Драко почему-то именно сейчас вспомнил, когда она ударила его кулаком по лицу на 3 курсе. — Как бы я хотел вернуться туда… Он тогда ещё некоторое время чувствовал кулак на своём лице. При этом ни капли не злясь на Гермиону. Тогда он ещё не совсем понимал почему. Снова взмахнув полочкой он поднял её тело и аккуратно опустил в могилу, смотря сверху вниз на это безжизненное тело. Она уже больше никогда не засмеётся, или не нахмурит брови. Никогда не выпьет тыквенного сока и не прогуляется вечером по улице, любуясь закатом. Не увидит Поттера. Как там интересно Уизли? Наверное места себе не находит. — Вы же встречались? Ты наверное любила его, — в пустоту произнёс Драко, и вновь посмотрел на луну. — Я бы хотел смотреть на неё с тобой. И целовать тебя, крепко обнимая. Называть ласково, всегда. И никогда не поднимать голоса. Решать всё спокойно. Никому не давать в обиду. Я бы сейчас всадил палочку Лестрейндж прямо посередине лба, за то что она сделала с твоей рукой, — вдруг с невероятной злостью произнёс парень. Он вновь опустил голову вниз. Взмах палочки заставил вместо пожухлой травы, сделать красивые яркие бутоны пионов, которые были наполнены жизнью и цветом. — Извини, я как-то проходил мимо и подслушал разговор. Ты восхищённо рассказывала, что любишь пионы, так как отец дарил их тебе каждый раз на твой день рождения. Хочу чтобы сейчас они были здесь. Сев на корточки, Драко начал руками скидывать землю вниз, видя как та падает на тело. Нет. Не хочу так. Слёзы покатились по щекам и он спрыгнул к ней, уже рыдая взахлёб. Резкая смена эмоций, отдалась болью в голове. Он лёг рядом, крепко прижимая её к себе. Кофта намокла, потому что он сильно прижался к ней, боясь ослабить хватку, даже на секунду. — Прости меня, прости, пожалуйста. Я прошу тебя! Любимая, самая красивая, умная, моя… Я однажды пообещал сам себе, что буду до конца с тем кого полюблю. И это ты. Без тебя нет смысла. Если бы ты была жива, то и я бы жил. Даже понимая, что со мной ты не будешь. Мне просто было бы хорошо от мысли, что ты счастлива, с тем кого выберешь сама. Пускай это Уизли или Поттер, а может кто-то другой. Главное, твоя жизнь. Он плакал, впервые за долгое время так сильно, что воздуха в лёгких стало не хватать. — Ты мне нужна! Больше жизни, больше всего на свете. Только ты, пожалуйста… Драко медленно приходил в себя. Руки постепенно перестали так сильно трястись. — Я люблю тебя, — не громко произнёс он. Вернув всё назад, ещё на 1 курс, он бы не был таким заносчивым. У него бы никогда не повернулся язык сказать ей слово «грязнокровка». Он хотел рассказать ей о чувствах, понимая что ответных не будет, и плевать на всех. Семья, друзья, они поймут со временем. Но даже если нет, то всё равно пришлось бы принять, рано или поздно. — Спокойной ночи. Увидимся в следующей жизни, я надеюсь она у нас будет, — он произнёс ей это тихо на ухо, понимая что больше она не услышит его. Он заклинанием рассёк себе руку, где была метка, и на землю полилась алая кровь.