Папин одеколон

В доме Ян происходит что-то необъяснимое. Чонин занимает ванную целый час, заперевшись на щеколду. Он вымылся до скрипа и блеска на радость дворовым сорокам, как сказала бы мама. А мама периодически стучит в дверь добрые двадцать минут — пугается: нечасто сын устраивает такие длительные водные процедуры. Потом случается страшное – она догадывается, но не в том направлении. — Милый, у нашего сына появилась подружка! — Слышится из коридора, и Чонин раздражённо тарахтит, что она выдумывает лишнее. Юноша смотрит на себя в зеркало, проводя пальцами по гладкой коже лица. Он перевёл тонну пены, чтобы сбрить свой детский пушок. Улыбается широко, любуясь своими до нездорового выбеленными зубами. Ян чувствует себя особенно взрослым. Теперь настало время терроризировать мамину косметичку. Ему следовало позаботиться о своей коже раньше, но раньше он не думал, что встретит Ким Сынмина, четверокурсника с направления журналистики, который найдёт свой дом в его маленьком сердце. Поместился идеально, всего-то стоило вытеснить из него все остальные не столь значимые вещи. И должен же он был встретиться Чонину в разгар второго пубертата, когда акне сожрало его щёки. Ну ничего, если использовать все лосьоны, сыворотки, особенно от старения, скрабы и крема, то можно и справиться на один вечер. Не помогло. Ян всё расцарапал, пока умывался. — Нини, ты скоро? — Снова стучит госпожа Ян. — Да мам, я занят! Чонин раздражённо машет руками, стараясь ничего не снести, и судорожно придумывает способ скрыть неровности капризной кожи. Мамин тональник не подойдёт. Тем более, если вдруг Ким захочет его поцеловать, то измажет в нём все губы. Надо продумать всё до мелочей. У Чонина есть план, первый пункт — выглядеть на все сто. Пока что только на сорок, но у него ещё есть время, чтобы одеться и уложить волосы. Второй пункт – купить цветы. Сынмин любит цветы. А кому они не нравятся? Это бессмертная подарочная классика. Пункт третий – не проглотить язык. Самое сложное. Со своими друзьями Чонин может быть душой компании, но наедине с парнем, в которого он по уши, будет тяжело подбирать слова. Соберись, Ян Чонин! Попытка уложить волосы проваливается с треском, потому что Ян обжигает шею плойкой и болезненно стонет. Юноша вылетает из ванной, выпуская клубы пара. Мама успевает сказать, что его, сияющего такого, точно украдут сороки, а ещё начинает ругаться, почувствовав запах своего омолаживающего крема, но парень успевает закрыться в своей комнате, чтобы защититься. Начинается самое интересное – подбор одежды. Только удачный образ его и спасёт сегодня. Мальчик находит в шкафу свою стильную рубашку и самую деловую кофту, чтобы казаться старше и серьёзнее. Для пущей важности надевает очки, но потом сразу снимает. В очках не круто. Они идут только Сынмину. Сынмину, в целом, идёт всё – значит, следы поцелуев на лице пойдут тоже. Чонин улыбается, выпадая из реальности в свои глупые фантазии. Поразительно, как не треснуло зеркало от потрясности Чонина. Он искрутился перед ним так и сяк, поправляя одежду, снимая с неё пылинки. Чтобы покорить Сынмина, нужно быть неотразимым. Он пригласил Кима на свидание, назначил дату и время, старший ответил неопределённым "я подумаю", но Чонин принял его за согласие, так что он должен ждать его. Остался только последний штрих. Парень достаёт из комода украденный с папиного стола одеколон и брызгает его на себя. Закашливается и трёт глаза. Ничего, красота стоит жертв. Папа пах этим парфюмом, когда очаровывал маму. Сам Чонин – прямое доказательство того, что он её всё-таки очаровал. Это запах успеха. У Сынмина нет другого выбора, кроме как неизбежно влюбиться в его харизму. Чонин выходит из комнаты на цыпочках, чтобы незаметно пройти мимо родительской спальни, надевает кеды и сматывается на улицу. Уже на крыльце он вспоминает, что забыл пересчитать деньги. Жалкие несколько тысяч вон – всё, что осталось от его стипендии и карманных от родителей, но не стоит забывать о том, что Сынмин действительно появился очень не вовремя. Если бы Чонин не пригласил его в ближайшие несколько дней, остался бы гигантский риск того, что Ким найдёт себе парня или девушку до стипендии, так что приходится выкручиваться с мелочью на руках. Чонин достаёт из кармана телефон, набирает номер Сынмина и летящей походкой направляется к его дому. Он слышит его голос через два гудка. — Привет, это Чонин, — произносит он. — Чонин? — Парень звучит удивлённым. — А-а, Ян Чонин с первого? — Ага. Я сейчас зайду за тобой. Ты готов? — Скоро комендантский час, разве тебе уже можно гулять до поздна? — Усмехается парень. — Маму предупредил? — Нет. То есть... Хён, не издевайся! — Униженно стонет мальчик. Из динамика доносится приглушённый смех, и Ян краснеет, замерев посреди тротуара. У него такой прелестный голос, хочется заставлять его смеяться постоянно. — Я занят учёбой. — Отдыхать тоже важно. — А конспекты за меня ты напишешь? — Хмыкает парень. — Почему бы и нет. — Что? — Возьми тетради с собой. Писать конспекты можно и в кафе за тыквенным латте. — Кто рассказал тебе про мой любимый кофе? — Ким звучит недоумённо. — Тот, кого я об этом спросил. Всё, собирайся и жди меня, — говорит Ян и бросает трубку. Чонин забегает в цветочный магазин и выходит из него со скромным букетом ромашек – на языке цветов они означают "у меня нет денег". Дёшево и сердито. Чтобы не заставлять Сынмина себя ждать, Ян срезает путь через дворы, превозмогая страх, и пробегает их на чистом адреналине. Подойдя к дому, он набирает номер квартиры на домофоне и тяжело дышит от усталости. Ким разблокировал дверь сразу. Юноша поднимается на его этаж, находит нужную дверь и стучится, поправляя волосы. На всякий случай принюхивается, проверяя, не выветрился ли успешный одеколон, а то рядом друг с другом они будут выглядеть, как ромашки: Чонин — дёшево, Сынмин – сердито. За стеной слышатся шаги. Ян взбудораженно переминается с ноги на ногу. Наконец, дверь распахивается, и Чонин видит на пороге Сынмина. Он всё ещё в домашней футболке с кофейным пятном, без очков и с синяками под глазами. Ян вспомнил, что он пишет диплом. По бессонице, стало быть. Когда Ким видит букет, его брови приподнимаются в удивлении, и он неверяще показывает на себя пальцем: — Это мне? — Младший протягивает ему ромашки, — Спасибо, — Ким сдержанно улыбается и принимает букет, шурша пластиковой упаковкой, — пойду поставлю... Извини, я только начал собираться, ты подождёшь? — Конечно, — отвечает Ян и прислоняется плечом к стене, — сколько угодно. Сынмин шепчет что-то под нос, отворачиваясь, и сбегает на кухню, чтобы набрать воды в высокий стакан. Чонин терпеливо ждёт, пока парень оденется в своей комнате, кусая губы от волнения. О, чёрт, точно, нужно увлажнить их. Мальчик быстро достаёт из кармана ванильную гигиеничку и мажет губы, смотрит на себя в зеркало и любуется их блеском. Когда Сынмин выходит к нему, он испуганно дёргается и прячет помаду обратно в карман. Ким смеётся и протягивает ему пару тетрадей, учебник и пенал. — Как ты просил, герой-любовник. — Уже любовник? — Хихикает Чонин, забирая у него толстые тетради. — Ты подкупил меня латте, — Сынмин закатывает глаза и опускается на корточки, чтобы обуться. Чонин пятится назад, отводя взгляд. — Ты же платишь, верно? — Ты только из-за этого согласился? — Дуется Ян. — Ну, почему же, ещё из-за пирожного, которое ты хочешь мне купить, — Чонин чуть не давится воздухом от такой наглости, — что ты так смотришь? Платит тот, кто приглашает, это правило этикета. Чонин смиренно принимает как неизбежное то, что придётся всю неделю вставать раньше обычного, чтобы дойти до университета пешком, потому что его карманные на проезд Сынмин запьёт кофе с сиропом. Это его подвиг во имя любви. В конце концов, если Сынмин согласится продолжить их прогулки, можно хоть целый год вставать в шесть. У них будут парные мешки под глазами. Они выходят из дома вместе. Чонин скромно прячет руки в карманы, зажимая тетради подмышкой. — Бр-р, сегодня прохладно, — говорит Мин, потирая свои ладони, — мои пальцы уже заледенели. — Так быстро? — Шокированно вздыхает Ян. — Да, — Сынмин дышит на сложенные лодочкой ладони и смотрит на Чонина. Смотрит ещё. И ещё. — Потрогай, если не веришь. Ян теряет дар речи, когда Ким предлагает ему потрогать свои руки. Он улыбается, касаясь его кожи, а Сынмин неожиданно берет его за руку и пропускает между его пальцев свои, тёплые. И смотрит с ухмылкой. О, боже. Чонин ужасный тормоз. — Так, эм... Где, говоришь, ты пьёшь кофе? — спрашивает младший, смущённо розовея. — Я покажу тебе. Тут недалеко есть уютное место. Сынмин ведёт его в сторону небольшого кафе, заводя разговор, чтобы Чонин не чувствовал себя неловко. Сам Ким чувствует себя вполне расслабленно. Ян проклинает свой вкус на парней – угораздило же поймать краш на выпускника. Наверное, он ходил на кучу свиданий, его опыт будет побогаче, чем у Чонина, обратного быть не может. Ким слишком мил, чтобы быть свободным все четыре года обучения. Парни заходят в маленькое кафе, держась за руки, и сразу подходят к барной стойке. Чонин смотрит на цены меню позади бариста. Большие цифры давят на него. У них что, кофе с нефтью и булочки с золотом? Чонин от удивления прослушал заказ Сынмина. Главное, что его услышал бариста. Он обратился к Яну, толчок в плечо от Сынмина вернул его в реальность. — Я буду то же самое, — негромко отвечает он. Чонин надеется на то, что свой первый кредит он возьмёт не на кофе. Ни мозгов, ни денег. Он присаживается с Сынмином за свободный столик, раскладывает на нём тетради и достаёт ручку. — Мне нужно кратко оформить вот эту тему, — говорит Ким, листая учебник. Он кладёт его перед Чонином и показывает заголовок темы, — тезисно, без воды, страниц на семь всего лишь. Всего лишь?! — У тебя разборчивый почерк? — спрашивает Мин. — Ага... — отвечает Чонин, — да, конечно... — Отлично, — улыбается старший, — спасибо тебе за помощь. Там в пенале есть цветные текстовыделители, можешь порисовать на полях, если захочешь. — Хён! Сынмин заливисто смеётся, прикрывая рот ладонью, и Чонин тыкает его ногу носком. Чтобы не тратить время, он начинает читать параграф. Кем бы ни был автор учебника, его стоит сжечь на костре, если он жив, а если мёртв – раскопать и сжечь. Чонин не понимает ни слова, но начинает писать, вычленяя из текста термины и персоналии. Теперь он понимает, почему Сынмину требовалось так много времени, чтобы подумать над его приглашением. Когда бариста говорит, что их заказ готов, Сынмин поднимается из-за стола и приносит два кофе и два пирожных на блюдцах. Старший заговаривает с ним, пробует свою порцию и облизывает сырную пенку с губ. Чонин задерживает взгляд. — Я не отвлекаю тебя? — спрашивает старший. — Нет, конечно, продолжай, — отвечает Ян и тоже делает глоток. В голове проскальзывает мысль о том, что губы Мина на вкус такие же терпкие, и он опускает голову, делая вид, что ищет информацию на странице. С Сынмином приятно находиться рядом. Чонин готов отдать ему всё своё время. Он отвлекается от написания конспекта, чтобы поддержать диалог, и не может перестать улыбаться. Ким шутит колко, но он вовсе не грубый. Когда Чонин пьёт, он просит его не торопиться, чтобы не обжечь рот. Не перебивает, когда Ян что-то рассказывает, а внимательно слушает, оперевшись подбородком на ладони. Когда между ними повисает пауза, пока Чонин пишет, Мин достаёт из пенала оранжевый маркер, рисует лиса с треугольными ушами на салфетке и кладёт перед младшим со словами "это ты". Господь, он ещё и художник-портретист, какое детальное сходство, какая экспрессия. За сердечко в углу Чонин готов отдать своё собственное из груди, но Сынмин принимает только его недопитый латте. Бариста приносит счёт, когда Чонин дописывает восьмую страницу. Его рука не выглядит жизнеспособной, он еле разгибает пальцы, на которых остались вмятинки от ручки. Почерк у него в самом деле хороший... Был. Страницы до пятой. А сейчас строчки плывут перед глазами. Он глядит на книжку, в которую вложен чек, берёт его в руки и ощущает, как прорезается седина на голове. Мин забирает у него чек и кладёт сверху несколько купюр. — Эй, хён... — Не волнуйся, я заплачу сам. Я же старший, — произносит Ким, поправляя очки. Блять, как ему идут очки. — Но ведь... — Расслабься, — Сынмин кладёт свою ладонь поверх его, — ты сделал много для меня. Я правда благодарен тебе за это. Ты вытащил меня отдохнуть и взял на себя мою домашнюю работу, это мой первый выходной вечер за три недели. Я могу заплатить за нас обоих сегодня. — Но в следующий раз плачу я, — настаивает Ян. Старший поднимает брови и смеётся. — Следующий раз? Хорошо, посмотрим. Они выходят из кафе, когда на улице ярко горят фонари. Лис салфеточный греется в кармане. Чонин ёжится от прохлады и на этот раз первым протягивает ему ладонь. Сынмин глядит на неё, но не берёт в ответ. — Почему ты так легко оделся? — спрашивает он и расстёгивает свою ветровку. — Нет, хён, мне не холодно, правда, — отвечает младший, размахивая руками, — убери её от меня, надень обратно! — Руки суй, кому говорю, — бухтит он, надевая рукава. Ким застёгивает молнию на нём и приглаживает плечи. Чонин смотрит в его глаза и сияет. Одеколон-то работает! — Я провожу тебя, — говорит Чонин, беря его за руку. Тепло. — Так и быть, — хихикает старший, — что бы я делал без тебя. Но ты должен будешь написать мне, когда вернёшься домой. Чонин искрится, как костёр. Сынмин правда это сказал? Он такой замечательный. — У тебя есть пары завтра? — спрашивает младший. — К счастью, нет. — Я прогуляю у тебя историю Кореи. Сынмин снова смеётся, глядя на него. Какой у него милый смех. — Договорились. Обещание скрепили мизинцами. Чонин думает о том, чем в следующий раз поразить Сынмина, и вспоминает, что поцелуи всё ещё бесплатные.