Чего мне бояться?

– Боишься? Я тихо вздохнул, повторно стукнув каблуком по идеально разложенной плитке. Мой нос быстро привыкал к запаху стерильного помещения. – Ну, ты же всё-таки идёшь к стоматологу. Разве не все боятся к нему идти? – Голос Суён с ехидным тоном разливался около моего уха. Я закатил глаза, довольствуясь мыслью о том, что собеседница по ту сторону экрана никогда не узнает об этом. – Эй, я знаю, что ты там строишь какую-нибудь очень унылую рожу кальмара, словно говоришь с человеком, которого ты бы слушал в последнюю очередь. – Разве это не так? – с лёгким смешком парировал я в ответ. - Я запомн… Неожиданно дверь напротив оттолкнулась, открывая проход в кабинет. Яркий свет доносился откуда-то с центра комнаты – там, если судить по отдалённым очертаниям, находилось кресло для пациентов. Я не мог разглядеть глубже, потому что весь обзор загораживало тело русоволосой девушки с симпатичным, аккуратным каре. Прямые локоны едва касались её небольших плеч, одетых в костюм ассистента. Судя по всему, она была только практикантом. Я рефлекторно сбросил трубку. – Докча-сси? – произнесла она моё имя, проходя беглым взглядом по всем присутствующим в комнате ожидания. Её насыщенные карие глаза – удивительно близкие к томно-красному – остановились на мне, и я в это мгновение уже поднимался со своего нагретого места на мягком диване, скромно поправляя складки на своём офисном костюме. – Это я. Ассистентка по имени Шин Юсон – я смог разобрать её имя на бейджике – приветливо улыбнулась мне, поправляя рукой в одноразовой перчатке свою маску под подбородком, прежде чем отойти в сторону и произнести: – Оставьте свои вещи на стуле и пройдите внутрь. Ваш врач уже ждёт вас. Я кратко кивнул, шустро преодолевая порог – бахилы на моих туфлях мягко зашуршали – и тут же стянул ремень своей сумки, оставляя её на ближайшем стуле. Мои руки невольно замедлились, стоило мне услышать лаконичный голос мужчины – бархатный и гладкий, напоминающий своим слогом загадочное эхо, не имеющее ни начала, ни конца. – Юсон, подай мне его медицинскую карту. Я немного напрягся. Что-то в глубинах моего живота тревожно замерло и также внезапно зашевелилось. Я не понимал приступа тревоги, ведь я не боюсь врачей, уколов и прочего… Во всяком случае, думать об этом уже бесполезно. Я не могу отнять время и терпение у своего зуба, а также деньги у этих специалистов. Так или иначе, этот мужчина звучит достаточно опытно и уверенно. Но, наконец лицезрев своего врача в лицо, я мысленно закричал о том, чтобы она всё-таки у меня была. Рядом со стоматологическим креслом расположился высокий, хорошо сложенный мужчина. Его волнистые пряди с боковым пробором напоминали роскошные изгибы волн, и некоторая растрепанность его прически после рабочего дня – всё-таки, за окном уже царствовал пёстрый закат – придавала его виду и этому невозможно чарующему профилю свой шарм. Тёплые и яркие лучи заходящего солнца нагревали выступающие рельефы его лица – тем более без единого прыщика –, и мне справедливо казалось, что это расплавленное золото лениво купается на тёмной радужке его ясных и идеально посаженных глазах, смотрящих прямо на меня – на то, как я стыдливо покрываюсь легким румяным оттенком, забывая корейский – родной! – язык в геометрической прогрессии. Я неминуемо почувствовал свою растерянность и убогую беспомощность. Мне придётся сидеть… Нет, лежать перед ним, как заманчиво поданный ужин для его умелых рук в этих резиновых перчатках, неспособных скрыть запретную эстетичность в этой гладкой, слегка загорелой коже, с прекрасными суставами этих длинных пальцев… Моя медицинская карта со скромным количеством бумажек оказалась в его ладонях благодаря Шин Юсон, о которой я почти забыл. Я заметил её многозначительный взгляд в мою сторону и отвернулся, нервно сминая свои пальцы в замочек за спиной, как глупый ребёнок, пойманный на проступке. Я бы выглядел куда лучше, не оставив бы свою поношенную сумку на том злосчастном стуле. Я бы мог занять какую-нибудь более приветливую позу и прикрыть свой грех неудержимого разглядывания этого сошедшего бога Олимпа – пожирателя моих идиотских фантазий… но не моего сердца, ведь так? Нет. Нет-нет, я редко – очень редко – влюбляюсь. – Ким Докча? – произнёс он своим глубоким голосом с лёгким оттенком заинтересованности. Я желал сгореть от вида его губ, так зачарованно произносящих моё имя. Его пальцы легко зацепили край бумажки, прежде чем перевернуть несколько страниц и бегло пройтись глазами по ряду непонятных мне предложений и пропусков. Спустя несколько секунд он передал карточку ассистентке, прежде чем приманить меня жестом руки к креслу. Я был готов поползти к нему на четвереньках. Спустя минуту я уже лежал на удобном кресле, послушно поправляя позу для лучшего обзора врача. Шин Юсон услужливо передала ему большую тряпочку с цепочкой, которую, насколько мне известно, должны надеть, дабы я не испачкал свою одежду. Он завел соединяющие части «платочка» за мою шею, и моя кожа взволнованно задрожала, почувствовав легкое, прохладное прикосновение его рук к ней.  Я неосознанно залип на вид чужого предплечья перед своим лицом – ему, увы, пришлось вытянуть руки через моё дальнее плечо в «обнимающем» жесте, дабы натянуть эту штуку на меня. Я случайно испустил неловкий вздох, когда его ладони поползли по моим напряженным плечам, достигая ослабнувшего узла моего галстука. Я хотел завизжать от вида того, как этот дьявол, губительный для моего дыхания, искусно поправляет узел и затягивает его так, как никогда не смог бы я своими курьими лапами. Он с лёгкой хриплой нотой заговорил надо мной, засовывая остальную часть аксессуара под отвороты моего пиджака, невольно касаясь моей груди под классической рубашкой с небрежными складками. – Меня зовут Ю Джунхёк, и я сегодня буду лечить ваш зуб. Рад видеть вас в стенах нашей больницы. Его зовут Ю Джунхёк. Блядский боже, Хан Суён. Ты была права. Я боюсь. Мне действительно есть, чего бояться.

□□□

– У вас есть аллергии, медицинские противопоказания? – спросил Ю Джунхёк, вытаскивая из своего шкафчика небольшой тюбик, который я вижу впервые в своей жизни. Я помотал головой. Жизнь, по крайней мере, наградила меня тем, что я не аллергик. Мужчина умопомрачительной красоты заметил мои немые жесты головой и, странно сощурившись, задал такой же неоднозначный вопрос: – Почему ты не разговариваешь? Я недоумённо взглянул на него и лицезрел, как он изящно поднял свою густую левую бровь с ухоженным, вытянутым кончиком. Спасибо, господь, что сжалился над моей душой, сделав так, чтобы врачи были обязаны надевать маску перед каждым пациентом. Я бы не смог сдерживать себя, постоянно оглядываясь на губы Джунхёка при любой возможности. Мне страшно представить его улыбку – то есть, мне страшно представить себя, представляющего его улыбку. Долго собираясь над тем, чтобы хоть что-то прознести, я взглянул ему в лицо и отрезал на одном выдохе: – Мне так удобнее. Его руки на какой-то момент замедлились, когда я позволил ему впервые услышать свой голос. Он мягко приподнял мою челюсть и вновь обратился, прежде чем я успел распознать в маленьких морщинках у внешних уголков его глаз намёк на тонкую улыбку под медицинской маской. – Откройте рот, пожалуйста. Мне нужно смазать место укола мазью. Я аккуратно наклонил свою голову к его руке у моих щёк и смущённо раскрыл рот. Пристально взглянув мою ротовую полость, Ю Джунхёк другой конечностью – заботливо удерживающую мою челюсть – открыл её шире и погрузил палец к дальним дёснам, начиная массирующими, не давящими движениями приготавливать место укола для анестезии. Шин Юсон в сторонке уже заправляла шприц специальной жидкостью. Мне стоит снова обратиться к богу за то, что избавил меня от страха перед уколами. В школьные годы я этим привлекал медсестёр. Мне же оставалось только молчать, утопая в потоке самых идиотских мыслей, которые решили всплыть к моему 28-ому году жизни, перед самым горячим мужчине на свете. Почему никто не остановил его? Мне кажется, что с его убийственной красотой и этим нежно убаюкивающим парфюмом, способным унести на тот свет, не помешало бы быть патологоанатомом или судмедэкспертом… Через пару минут, когда я ощутил воздействие мази и распространившийся вкус клубники, Ю Джунхёк воспользовался приготовленным шприцом и наклонил его к моим дёснам. Я мысленно прикинул, сколько денег я накину за эту услугу, но я ни о чём не жалею – мне стоит приберечь нервы и силы на дорогу домой и новую главу недавней новеллы, которую начал читать на этих выходных... – Подай мне знак, если тебе станет плохо, ладно? – обратился ко мне он, выжидающе смотря мне в глаза. Я снова почувствовал, как пульс бесконтрольно ускоряется и бьёт мне в уши, как какой-то сверхдвигатель. Мне стало не хватать нервных клеток с того момента, как Джунхёк неожиданно близко наклонился своей широкой грудной клеткой, скрытой лишь белоснежной рубашкой, к моему лицу. Я начал растерянно перекидывать взгляд вокруг, оглядываясь на дальние углы кабинета, раковину с зеркалом и вешалку с чьим-то чёрным пальто, но процесс был необратим – боль пронзила конкретное место на моей челюсти и медленно умножалась по мере того, как он старался сделать все профессионально, с минимальными последствиями. Я не мог найти Шин Юсон поблизости – неужели она ушла, оставив меня с этим сердцеедом в этих четырёх стенах? – Как самочувствие? – лаконично поинтересовался Ю Джунхёк. Очень вовремя, спасибо, но с учётом того, что в моём рту шприц приличного размера, я не мог двинуть головой, а уж тем более телом, потому что этот падший ангел перед моими несчастными глазами грузно расположил свою накаченную, тёплую грудь настолько удобно, что я мог чувствовать гулкий грохот от его голосовых связок, или лёгкий, едва уловимый скрип его шеи каждый раз, когда он делал блаженный вдох и продолжал пристально смотреть в мои зубы… – Тошнит, кружится голова? – слегка обеспокоенно произнёс он, невольно выводя из транса. Я направил на него слегка напряжённый взор, тревожно вздыхая и чувствуя, как воздух прерывисто выпускается из моих лёгких. Я ощущал то, как моё лицо нещадно полыхало румянцем, но всё-таки смог выдавить из себя стон отрицания, мол, все хорошо. Почти. Он моргнул на меня так, будто что-то понял, и положил на левую сторону моей груди свою широкую ладонь, чувствуя, как сердце бьёт и разрывает мою клетку в порыве странного бешенства. – Волнуешься? Ну, моё состояние близко и к этому понятию, так что да. Я на самом деле очень давно так не волновался. – Дыши ровно, Ким Докча. Я почти закончил. Я постарался прислушаться к его словам и аккуратно прикрыл свои глаза ресницами, отводя взгляд и пытаясь сконцентрировать свои мысли на чём-нибудь другом. Например, останется ли хоть что-то в ближайшем к моему дому магазине, как только я выйду отсюда… Но моя голова снова выбилась из строя, стоило свободной руке мужчины дотянуться до моих вспотевших ладоней и сжать мои резко задрожавшие пальцы. – Не чувствуешь недомогания? – проговорил мужчина сквозь маску. Я хотел скрыться от вибраций, исходивших от его грудной клетки, или вида того, как она ритмично вздымается от каждого его вздоха. Я снова замычал в отрицающей манере. Боль уже была терпимой, но моему самообладанию точно нужна медалька чемпиона. Стоматолог надо мной странно опустил взгляд, ласковым жестом вытирая слюну с края моих губ своим большим пальцем. Резиновая перчатка немного потянула меня за кожу. – Хороший мальчик, - промурлыкал он, немного пригладив мой маленький подбородок. Эта фраза, прозвучавшая подозрительно довольным тоном, заставила что-то внутри меня сделать кувырок. Мой живот съёжился от этого ощущения, а сердце забилось сильнее, будто облитое ледяной водой. Я почти забыл закрыть рот из-за этого ублюдка. Боже, отбери у него право на эффект «главного романтического интереса»…

□□□

Через некоторое время Шин Юсон вернулась на своё рабочее место, и приём продолжился в достаточно спокойном темпе. Ю Джунхёк установил мне пломбу, не без сопровождения кучи непонятных мне слов и указаний для ассистентки. Я смог подметить, что Джунхёк сам по себе не разговорчивый человек. Он изредка делился чем-то Юсон, и то, если она сама проявляла инициативу. Максимум, что я смог узнать о нём – у него есть близкий человек по имени Миа, которой он планирует приготовить её любимый ужин и позволить лечь спать попозже, потому что она смогла хорошо сдать экзамены. Я ещё несколько раз сомкнул свою челюсть и уверенно кивнул. Он действительно сделал хорошую работу – пломба была мне, как родной зуб, который пришлось спилить. Пока я стягивал с себя защитную салфетку, Ю Джунхёк передал ей несколько документов и попросил отнести в другой кабинет. Я услышал за своей спиной звук закрывающейся двери, и мы снова оказались одни в комнате. Я спустил свои ноги с кресла и попытался встать, но такое долгое лежание в одной позе, пока над твоим ртом крутят странными жужжащими инструментами с самыми различными насадками, всё-таки сказывается на мои недолговечные мышцы. Мои ноги предательски подкосились и уже было хотели познакомить меня поближе с этим чистейшим полом, но перед моим лицом внезапно вытянулась чья-то фигура, и я в итоге упал в чужие объятия. – Ким Докча? – вопрошал он над моим ухом, перемещая ладонь на мои плечи и мягко поглаживая их. Я попытался выползти из чужих объятий уже по-человечески, но другая рука запустила свои пальцы – мне пришлось заметить, что они были без перчаток – в мои пушистые локоны и почесала кожу головы. Я испустил рваный вздох и поджал нижнюю губу, прежде чем смущённо опустить взгляд в пол, паникуя от картинки того, насколько близко наши туфли стоят друг к другу, будто бы мы могли делать кое-какие другие вещи, и… – Я… я в порядке, да, – успел сказать я, сбалансированно отдаляясь назад. – Спасибо за лечение. Ю Джунхек протянул мне небольшую бумажку с моим именем и итоговой ценой с учётом пломбы и анестезии. – Следующий приём через три месяца, будем делать осмотр. Я кивнул, старательно скрывая своё лицо, попутно дотягиваясь до стула с моей сумкой, но прежде чем я успел вежливо попрощаться и пойти к кассе, его голос в какой-то даже требовательной манере внезапно окликнул меня: – Ким Докча. И я не мог не повернуться всем своим лицом к Ю Джунхёку, с важным видом облокотившемуся туловищем о рабочий стол и сложившему руки крест-накрест под грудью. Он наклонил свою голову, едва заметно поднимая уголки губ, но мне вполне хватило этого жеста, чтобы замедлиться. – Напиши мне, как будешь дома. Я глупо моргнул, осознавая, что мне только что сказали, прежде чем развернуться спиной, не желая, чтобы он видел, как я краснею, как какая-то школьница. – Хорошо. И я поспешил выйти из этого ада, побыстрее отдать чёртовы деньги и зарыться под себя, в землю, на шесть метров вниз, лишь бы забыть подробнейшего вида этой смертельной улыбки и собственного позора.