Гербарий

Так выходит, что в пятилетнем возрасте Арсений Попов впервые встречает Антона Шастуна. Антону, между прочим, двадцать пять. Если бы Арсений был на десять лет старше, он бы наверняка испугался. На двадцать лет старше — даже вызвал бы полицию. Потому что Антон безо всякого предупреждения врывается в его комнату, вот так запросто входит в его жизнь, становится на колени перед ним и говорит: — Я тебя люблю. Но милому Арсению всего лишь пять лет. Он невинно смотрит на Антона снизу вверх и отвечает: — Это хорошо. У меня тут чаепитие, так что можешь присесть здесь, если хочешь. И Шастун действительно устраивается рядом, между плюшевым зайцем и плюшевым вороном, позволяет Попову нахлобучить ему на голову праздничный колпак и вручить игрушечную чашечку.

***

Потом уже, гораздо позже, Шастун, смеясь, говорит, что это было их первое свидание. Попов же, вспоминая об этой встрече, неизменно недоумевает: «Антон, чем ты только думал? Тебя же и посадить могли».

***

— Ты потрясающий, — говорит Арсений. Ему сейчас двадцать два, и Антону столько же. — Ты путешествуешь во времени! Сидя напротив, Шастун переплетает их ноги и наполняет ему бокал. Попов скоро заканчивает университет. Антон обещал попасть на выпускной, во всяком случае, хотя бы попытаться. Им здорово повезло, что на этот раз они пересеклись в одном возрасте. — Нет, серьезно. Мне раньше всегда было интересно, как ты это делаешь! — Арсений слегка пьян, Антону приходится поймать его запястье, чтобы он не расплескал вино через край. — И все еще интересно? — насмешливо спрашивает он таким тоном, словно не собирается раскрывать свои секреты. Попов фыркает и легко толкает его локтем под ребра. — Я должен узнать, как ты это делаешь, — настаивает он, как будто ему принципиально важно, чтобы Шастун это признал. — Подумать только… ты путешествуешь во времени! Антон улыбается и наклоняется поцеловать Арсения. — В какой-то мере, ты тоже, — мурлычет он ему в самые губы, а Попов слишком увлечен, чтобы спорить. — Где бы я ни был, в какую бы временную параллель ни попал, ты всегда в моих мыслях. Арсений хочет отвесить ему подзатыльник, потому что Антон полный дурак, но вместо этого позволяет увлечь себя еще в один поцелуй, чувствуя, как в глубине души переплетаются одновременно безграничное счастье и такая же безграничная тоска. — Ты невероятен, — печально бормочет он, когда они отрываются друг от друга, чтобы перевести дыхание. Возможно, виной тому алкоголь, но парень думает только о том, что, когда он проснется, Антона уже не будет рядом. И кто знает, удастся ли им пересечься еще раз. Шастун ничего не отвечает, коротко и нежно касаясь губами его шеи. Попов тонет в своих ощущениях, эмоции давят на него неподъемной ношей. И только услышав собственный сдавленный всхлип, он понимает, что слезы катятся по его щекам. Антон испуганно отстраняется. — Арс, ты чего? Я сделал что-то не так? Я вовсе не имел в виду… — слова, которые должны были подействовать успокаивающе, больно давят на что-то внутри. — Я в порядке… — начинает Попов, и глаза у него влажно блестят. Он запинается и слепо тянется к Шастуну, почти сразу же оказываясь в его объятиях. Антон теплый и надежный, Арсений никогда и ни с кем не чувствовал себя в такой безопасности. — Я очень люблю тебя, — серьезно выдыхает он. Чужие губы легко прижимаются к его губам, а руки притягивают сильнее. — Я тебя тоже. Из-за этого не стоит плакать, Арс. Совсем не стоит.

***

Будучи подростком, Арсений изо всех сил старается не любить Антона так сильно. Он прекрасно знает, что эта идея с самого начала обречена на провал. Долгие годы, каждый раз, когда Шастун уходит, Попов оказывает погребенным под мыслями «А что, если он не вернется?» Но вопреки всем страхам, Антон — единственная постоянная величина, преследующая его в круговороте событий. Работая над проектом в городской библиотеке, Арсений замечает Антона, пришедшего вернуть книгу. Они сталкиваются взглядами и долго-долго смотрят друг на друга, не в силах отвести глаза. Однажды летом взрослый Шастун, выряженный в костюм и с официальным кейсом в руках, приходит в кофейню, где шестнадцатилетний Арсений подрабатывает баристой. Им опять хватает лишь одного взгляда, чтобы вспыхнуть с новой силой. Иногда во время конкурсов или соревнований Антон как-то оказывается в толпе аудитории. Попов читает в его глазах «Я пришел, чтобы увидеть тебя», и так же беззвучно ему отвечает «Я скучал». Постепенно такие неожиданные встречи становятся порядком вещей — Арсений привыкает к ним и учится получать от них удовольствие. Пусть Антон не всегда рядом, но рано или поздно они будут вместе. И только когда они засыпают вместе ночами, Попов цепляется за него руками и ногами, прижимается всем телом и жадно мечтает о том, чтобы у них получилось исчезнуть вместе в этот раз. И без разницы, в каком времени их выкинет. — Забери меня с собой, — едва слышно бормочет Арсений. — Я пытаюсь, — шепотом отвечает Антон.

***

Антону четырнадцать. Он покупает ржаной хлеб и молоко в продуктовом магазине, когда замечает парня, одетую в свой любимый свитер. И этот свитер не просто похож на его любимый. Совершенно точно это он и есть, с дыркой на локте и длинным штопаным швом с правой стороны, появившимся после одной из тренировок. Шастун пялится так, что это, наверно, некультурно. Судя по возрасту, парень — студент. Он худощавый, хрупкий и очень миловидный, и Антон непременно задумался бы об этом, если бы в этот момент он мог думать о чем-то, кроме: «Эй, откуда он у тебя? Это вообще-то мое!» Легко опираясь на прилавок, парень болтает с кассиром и расплачивается. Они выглядят хорошими друзьями, и Шастун почему-то… ревнует? В какой-то момент незнакомец оборачивается и смотрит прямо на Антона. Его только что звучавший смех и ослепительная улыбка сменяются взглядом полным узнавания. Несколько секунд они внимательно изучают друг друга. — Это мой свитер, — хмуро сообщает Шастун. На миловидном лице незнакомкца отражается недоумение, он цепляется пальцами за ткань, словно думая, что ответить. — Ты подарил его мне, — наконец говорит парень. — Это неправда! — Ты подаришь его мне, — исправляется он и добавляет уже тише. — Только немного позже. Антону кажется, что время вокруг него остановилось. У него дрожат руки, и скользкий пакет молока почти выскальзывает из пальцев. Незнакомец делает шаг к Шастуну и останавливается. Антон не отступает, но напрягается. Как-то неожиданно приходит осознание, что они стоят посреди оживленного супермаркета. Эта совершенно чужой ему парень почему-то знает о способности Шастуна, про которую он рассказал только родителям. И что еще хуже, эта совершенно чужой парень, знающий о способности Шастуна, почему-то носит его свитер и утверждает, что это был подарок. Нет, это уже чересчур. Прежде чем незнакомец успевает еще что-то сказать, Антон подлетает к ближайшей кассе, уходя от разговора. Когда он выходит из магазина, парень сидит на велосипедной стойке, ожидая его. — Хочешь, верну его? — спокойно предлагает он, неуверенно теребя низ, и Шастун, намеревавшийся пройти мимо, подпрыгивает от неожиданности. «Да, — думает Антон, — вообще-то хочу». Но свитер отлично смотрится на незнакомце, рукава сужаются к тонким запястьям, а темный цвет подчеркивает теплоту голубых глаз. Шастун не помнит, действительно ли он дарил этот свитер, он не может ответить, черт возьми, но слышит словно со стороны свой собственный голос. — Эм, нет. Если я дал его тебе, то я, наверно имел в виду… Ну… короче, он твой. Оставь. Парень улыбается. Шастун с ужасающим облегчением думает, что вот оно. Есть где-то в мире человек, который знает о способности Антона и все еще может улыбаться ему так беззаботно и тепло. Кто ты, думает Шастун, кто ты вообще такой? — Арс! — друзья, ожидающие в стороне, окликают незнакомца, и он бросает на них быстрый взгляд. — Я… — начинает и запинается, — могу подкинуть тебя до дома… Шастун смотрит на ожидающую компанию, переводит взгляд на парня и, все еще колеблясь, качает головой. — Все нормально. Я живу в соседнем квартале, тут совсем недалеко. И… мы ведь должны встретиться еще раз? — он чувствует себя совершенно по-дурацки, говоря эту фразу, но Арс не станет смеяться, он должен понять. Парень только улыбается в ответ, утешающе ерошит ему волосы и кладет руку на плечо. — Конечно. Мы обязательно встретимся, Антон. Парень уходит — два шага, три, пять — а его прикосновение все еще ощущается на коже и помогает Шастуну справиться с оцепенением. — Стой! Подожди! Я даже не знаю, как… Парень останавливается и оборачивается, улыбается почти нежно. — Арсений Попов, — отвечает он. Когда Шастун добирается до дома, его любимый свитер обнаруживается висящим в шифоньере, как ни в чем не бывало. Антон бродит вокруг него целый вечер, а потом натягивает на себя и засыпает, не в силах не думать об Арсении Попове.

***

Арсения и самого иногда стало швырять по времени — наверно, из-за общения с Антоном. Не так часто и совсем ненадолго. И конечно, он абсолютно не может это контролировать (если предположить, что у Шастуна это получается). В этом нет ничего особенного: почва не уплывает из-под ног, никакого белого тумана, туннелей и светлых коридоров. Он просто засыпает в школьном парке на перемене между уроками, а когда просыпается, чувствует, что что-то неладно. Во-первых, неожиданно наступила осень, а одет Попов совсем не по погоде. Во-вторых, деревья в парке шумят над его головой. Когда он учился в выпускном классе, весь парк был подрезан, потому что грозил превратиться в лес. Значит, Арсения выкинуло или на несколько лет в прошлое, или на столетие в будущее. Все выглядит знакомым. Странным, слегка изменившимся, но знакомым. Значит, все-таки в прошлое. Запустив руку в волосы, Попов озадаченно осматривается. Его учебники все еще лежат на скамейке рядом, он собирает их аккуратной стопкой, зажимает подмышкой и выходит из парка. На солнце становится немного теплее. Женщина, выгуливающая неподалеку пса, одета в пальто, которое было в моде сколько лет назад? Арсений безуспешно пытается определить. Поверить в то, что он только что совершил скачок во времени — несложно. Шастун перекрутил все законы вселенной на свой лад, и Попову пришлось принять новые правила. Взгляд выхватывает мальчишку в наушниках, читающего неподалеку книгу, и, узнавая его, Арсений думает, что мысли все-таки материальны. Чувствуя воодушевление, но не теряя осторожности, он пересекает сквер и останавливается прямо перед Антоном. Падающая сверху тень заставляет Шастуна отвлечься от книги, снять наушники и взглянуть наверх. — Воу, — говорит он, и глаза у него округляются. Попов неуверенно улыбается, не понимая пока, на какой они стадии отношений. Шастуну сейчас пятнадцать, может быть шестнадцать, точнее определить не получается — и в этом основная заминка. Шестнадцатилетний Антон — любит Арсений. Пятнадцатилетний — даже не был знаком с ним. — Ты Арсений? — сдавленно спрашивает Шастун. Значит, пятнадцать, думает Попов. Антон смотрит на него и закусывает губу, не зная, что сказать. У Арсения моментально пересыхает в горле, и прежде, чем он успевает себя остановить, слова сами слетают с языка. — Ты, наверно, не поймешь прямо сейчас, но я люблю тебя. Арсению семнадцать, а Антону пятнадцать, и как-то так получается, что первые слова, сказанные друг другу на разных временных отрезках, именно «Я люблю тебя». Для Шастуна это вторая их встреча, со времен первой прошло всего несколько лет, но ему кажется, что он ждал Попова всю жизнь. Потому что Арсений прочно поселился в его голове с той самой первой встречи в супермаркете. И Антон безуспешно рыскал по времени, игнорируя любые рамки, отчаянно искал его везде, не подозревая, что случайно наткнется на него в своем же настоящем. — Почему ты так одет? Там лето? Ты замерз? — засыпает его вопросами Шастун, заметив, что Попов в легкой школьной форме. Этот Арсений даже младше, чем Антон помнит. У этого волосы короче и растрепаннее, а нежная улыбка застенчивее и кротче. Этот — еще ученик старшей школы, потому что держит подмышкой сборник для подготовки к выпускным экзаменам. Они пересекаются взглядами, и для Шастуна все встает на свои места. Он долго смотрит на Попова, впитывая в себя его образ, а потом без лишних слов снимает с себя свитер. «Это мой любимый свитер», — думает он, натягивая его на Арсения. Все так, как и должно быть.

***

В следующий раз, когда Попова выкидывает в другом времени, ему едва удается встретиться с Антоном. На улице ранняя весна. Арсению двадцать три, и он недавно устроился школьным учителем. Он долго слоняется вокруг парка у школы, безуспешно высматривая Антона, а потом устраивается у озера и кормит уточек хлебом. Наблюдает за тем, как садится солнце, и ждет, когда его вернет домой. Уже собираясь уходить, он слышит позади себя голоса и детский смех. Попов оборачивается, чтобы увидеть удаляющуюся женскую спину и ребенка, прыгающего где-то впереди. — Антон, не теряйся! — зовет женщина, голос ее мягок и абсолютно спокоен. И Арсению тоже становится спокойно на душе. Он наблюдает за ними до тех пор, пока они не скрываются из виду. «Когда-нибудь и у нас все будет хорошо», — думает Арсений. Когда-нибудь.

***

Попову двадцать четыре, и этой зимой он заболевает. На самом деле, ну кто не подхватывает зимой простуду? И только Арсений упорно делает вид, что он совершенно здоров. Он работает в привычном режиме до тех пор, пока учительская комната перед его глазами не начинает качаться и крениться прямо во время обсуждения предстоящего похода в театр. — Арсений Сергеевич? Вы в порядке?! Арсений Сергеевич! Несколько чьих-то рук подхватывают его, не давая осесть на пол, и последней осмысленной мыслью в его голове мелькает: «Хочу, чтобы Антон был рядом».

***

Он просыпается в своей комнате, а вокруг темнота. Ноет затекшее тело и голова в каком-то лихорадочном тумане. Пытаясь сесть в кровати, Арсений издает недовольный стон, и кто-то, привлеченный его пробуждением, деликатно стучит по открытой двери. — Арс? — спрашивает знакомый голос, но определить обладателя у Попова не получается. Туманная дымка не то в его голове, не то в комнате искажает черты лица до неузнаваемости. Арсений видит только темноту и размытое серое пятно, но он почему-то уверен, что единственный комплект ключей от квартиры лежит в его кармане. Сидящий на краю кровати (кем бы он ни был), осторожно давит Попову на плечи, побуждая лечь поудобнее, и заботливо подворачивает одеяло. — Знаешь, вчера я впервые признался тебе, — что-то холодное ложится ему на лоб, а чужая рука нежно гладит по щеке. Арсений машинально подается навстречу прикосновению. — Ты был очень милый. Попов понятия не имеет, о чем говорит этот человек, но приятный низкий голос убаюкивает его. Арсений позволяет ему говорить еще и еще, прикрывает глаза и незаметно для себя проваливается в сон. Проходит три или четыре дня. Попов действительно очень болен, потому что он едва понимает, что происходит, когда кто-то кормит его, заставляет пить лекарства и долго разговаривает с ним. Арсений много спит, но когда бы он ни открыл глаза, этот кто-то всегда рядом. Однажды ночью он просыпается от того, что его легко трясут за плечо. Арсений сонно мычит что-то в знак протеста. — Я скоро ухожу, — говорит кто-то и нежно сжимает его ладонь. — Хотел бы остаться, но не могу. — Ты хороший, — бормочет Попов в полусне-полубреду. — Ты мне правда нравишься. Человек давит изумленный смешок. — Ну спасибо. — Куда ты? — спрашивает Арсений, пытаясь крепче стиснуть чужую руку. Почему это повторяется каждый раз? Каждый раз он остается один. — Ты знаешь Антона? Знаешь, где он сейчас? Передай ему привет от меня… Еще один смешок и легкий поцелуй в висок. — Обязательно, — тихо говорит человек. — Это хорошо, — говорит Арсений, а может, просто думает про себя. Внутри его головы мысли сталкиваются и коротят. — Я так люблю его. Даже сильнее, чем тебя. Прости. — Все в порядке, — утешает его голос, и Попов выдыхает с облегчением. Просто Антон — это Антон. Он вне конкуренции, невозможно сравнивать. И Арсений снова засыпает. Когда он просыпается в следующий раз, жар прошел и голова наконец-то легкая. Рядом с ним сидит Серёжа, его лучший друг, и нарезает яблоко на тарелку. — Мне позвонил твой парень, попросил присмотреть за тобой сегодня, — усмехаясь, говорит Матвиенко. — Очень извинялся, что ему пришлось уйти. Арсений хмурится, пытаясь заставить мозги работать. Единственный, кто когда-либо претендовал на роль его парня — Антон. Но Шастун сейчас скорее всего за многие годы от этой временной точки — и как он вызвонил Матвиенко? В разговорах с Сережей Арсений упоминал Шастуна всего несколько раз — знал, что вероятность их пересечения ничтожно мала. Слишком сложно будет объяснить. — Мой… парень? — переспрашивает Попов, надеясь на ошибку. — А ты еще слегка не оклемался, да? — смеется Серёжа. — Антон предупредил. Он же заботился о тебе, пока тебе было совсем плохо. Эти слова звучат в голове Арсения, как набат. — Антон был здесь?! Матвиенко заталкивает ему в рот кусок яблока и, пока Попов жует, отвечает: — Ну конечно. Примчался из какой-то командировки на пять дней, волновался за тебя. Как ты вообще мог не заметить? — О боже… О боже! Я думал… — стонет Арсений, вспомнив, какую чушь молол, стремительно краснеет и роняет голову в ладони.

***

Почему-то Попов никогда не видел Шастуна старше тридцати. Почему именно, он поймет позже, но сейчас он просто благодарен судьбе, что максимальная разница в их возрасте, которую можно представить, — тридцать лет. Сложись все по-другому, и без того запутанная хронология их фотоальбомов, пронесенных сквозь мешанину лет, превратилась бы во временной хаос. Если так посмотреть, то Арсений любит Антона вот уже двадцать четыре года, и попросту надеется, что после тридцати все наладится.

***

В этом году Арсению двадцать восемь. С их последней встречи с Антоном прошел почти год. Попов не знает, что произошло. Его самого перестало бросать во времени, поэтому все, что ему остаётся — ждать встреч с Антоном в своем времени. И Арсений очень по нему скучает. Вздохнув, он повязывает на шею шарф и примеривается к огромной коробке с художественными принадлежностями, пытаясь не потерять зажатые под мышкой несколько свернутых ватманов. Тащить все это — сомнительное удовольствие, учитывая, что тротуар скользкий от растаявшего и замерзшего за ночь снега. Попов кривится, чувствуя, как что-то выскальзывает из рук, и пытается придержать коробку коленом. — Давайте я помогу? — с готовностью спрашивает кто-то, возникая рядом и помогая удержать ватманы прежде, чем они упадут в снег. Арсений облегченно выдыхает, перехватывая коробку поудобнее. — Да, спасибо… — начинает он, но следующие слова так и не успевают слететь с его губ. Перед ним стоит самый взрослый Антон, которого он когда-либо видел. Ему, наверно, под тридцать, как и Арсению. Улыбка сама расплывается на лице. Они так редко пересекаются в одном возрасте. — Арс? — недоверчиво спрашивает Шастун. — Ага, привет. Давно не виделись, — он поднимается на носочки и, зажимая коробку между ними, легко чмокает Антона в щеку. — Твоя помощь была бы очень кстати. Я уже опаздываю в класс. Шастун бледнеет и ведет себя странно. — Ты «прыгал»? — спрашивает он тихо. — Что? — Арсений слишком занят тем, что пытается впихнуть ему коробку, но тот застыл, как истукан. — Антон? Шастун отмирает, делает шаг назад и налетает спиной на припаркованную машину. — Да что с тобой такое? — Я не могу перемещаться во времени с моего дня рождения, — выдавливает Шастун. — Боже, я так хотел увидеть тебя! Я безумно скучал, Арс. Я перепробовал все, но ничего не выходило! Это ты провалился сюда? Попову приходится осмотреться. На улице зима. Утро. Он привычным путем идет на работу. Все точно такое же, как и вчера. Никаких изменений. Он в своем времени. В своем. Это какой-то бред. Что-то внутри Арсения с хрустом ломается. В каком-то другом мире, может быть, вот так просто встретить любимого человека на улице — нормально. Но Арсений и Антон всегда были безнадежно далеки от этого мира! Попов пытается проснуться. Этот болезненный сон зашел слишком далеко. Но пробуждения не случается. Шастун снова тянется к нему, каждая черточка его лица наполнена тоской и надеждой. — Ты «прыгнул» сюда? — повторяет он еще раз, и Арсений верит, что это ему не снится. И коробка, и ватманы — все валится на землю, но ему абсолютно плевать. Он не может выдавить из себя и слова, просто смотрит на Антона и пытается сглотнуть липкий ком в горле. Наконец-то… Наконец-то они вместе! Попов всегда знал, что так будет. С самой первой встречи, когда Шастун зашел к нему в комнату и согласился пить чай с плюшевыми игрушками, Арсений знал, что они будут вместе. Теперь никто из них не сможет сжульничать. Никто не провалится из будущего, заранее зная правильные слова и правильные поступки, давая обещания, которые точно будут исполнены, и прокладывая уже проторенный путь к собственному счастью. Время дает им второй шанс. Начать с самого начала, прямо из этой точки. Вместе. — Арс, мы пересеклись в одном времени, — шепчет Антон. И в этот раз Арсению не надо заглядывать в будущее, чтобы понять, что у них все будет хорошо.