Шах и мат

– Шах и мат, Дост-кун! Я наконец-то выиграл! – радостно воскликнул Осаму, качнулся на стуле, выражая то ли радость, то ли отсутствие знаний физики, и чуть не упал. – Поздравляю. Ну, и какое задание? – абсолютно спокойно ответил проигравший, который, надо сказать, таковым совсем не выглядел. Скорее ужасно сонным и злым. – В прошлый раз ты мне задал неделю мыть посуду… – мстительно припомнил припомнил шатен, и добавил: Это было жестоко. – А ничего, что я её каждую неделю мою? – вскинул бровь брюнет. – Ну это же ты! – закатил Осамв глаза. – Ты и убираешь, и готовишь. А я тебе в отместку задам… Хм. Что тебе задать?       Вопрос был явно риторическим, но Фёдор счел нужным дать ответ. – Может задашь мне пойти поспать, наконец? – недовольно предложил он. – О, я знаю, – хитро сощурившись, произнес японец. Глаза его горели желанием отомстить, и он, разве что, только руки злобно не потирал. – Устройся в детективное агенство. И проработать там минимум неделю. Вот моя месть, – со злой ухмылкой вынес решение Дазай. – Издеваешься? Я ваш враг, – саркастично заметил брюнет. Сонливость, впрочем, улетучилась мигом, ибо шуткой это не выглядело, и заставляло задуматься. – Ты мой муж, – ещё саркастичнее ответил шатен. – Ну, одно другому не мешает, – пожал плечами брюнет. – И вообще, они даже не примут меня, я уверен. Выгонят сразу. – Да тебе просто слабó, да? – использовал запрещенный прием детектив. Осаму знал слабость мужа. Фёдор ненавидел, когда кто-либо брал его на слабо. Но что поделать? – Нет, не слабó, – сварливо отозвался он. – Я устроюсь. Но если меня выгонят и пнут под зад, то я займусь уже твоим. – Займись им и так… – неоднозначно отозвался Осаму. – Можешь даже прямо сейчас…

***

– Дазай! Какого… Черта? – яростно выкрикнул блондин. Он весь сейчас был воплощением чистого, праведного гнева. – Не понимаю, о чем ты, Куникида, – спокойно ответил шатен. – Почему этот… Этот Фёдор Достоевский, чтоб его, и тебя в месте с ним, пытается устроиться к нам на работу?! – прояснил Доппо. Дазай лишь хитро хмыкнул. – А… Ну, подумаешь, может решил поменять род деятельности, – невозмутимо ответил он. – А какого чёрта он называет тебя своим мужем? – уже чуть спокойнее спросил мужчина. – А. А ты не знал? – удивился бывший мафиози. – Мы с Дост-куном счастливая пара уже как год! Прости, не пригласили на свадьбу, решили отпраздновать по-домашнему. Ну знаешь, героин, кокаин, дезоморфин… И прочая романтика. – Дазай! Я убью тебя когда-нибудь! – как говорится, между первой волной гнева и второй, перерыв всегда небольшой, что только что и продемонстрировал Куникила. – Тогда мой муж убьёт тебя, ты же его знаешь! – снова засмеялся Осаму.       Эта "перепалка" продолжалась бы и дольше. И гораздо дольше, что уж греха таить, если бы не открывшаяся в кабинет директора дверь, откуда вышел он сам, а за ним и Фёдор. – Я не знаю, как это объяснить… – поджал губи Юкичи, глядя куда-то в стену. – Но поприветствуем нового работника агенства. Надеюсь, вы поладите…       Работники были удивлены не менее, чем сам директор. Это мягко говоря, конечно. На деле их челюсти давно пробили пол, а глаза, пожалуй, должны были лопнуть в связи с давлением черепа, ибо отверстия в нем не были предназначены для глазных яблок размером с глобус. Так бы вид сотрудников описал Ацуши. Конечно, он любил преувеличивать, но здесь это было вполне уместно. Несмотря на всю абсурдность ситуации, Достоевский сохранял спокойствие. – И что мне делать? – прямо спросил он. Когда через минуту молчания ответа не последовало, заговорил Осаму: – Дост-кун, начни-ка с моих отчётов. Обычно я их спихиваю на Ацуши, но ему сегодня повезло… А тебе нет. Вот, это всё надо заполнить. Тут отчеты… за неделю, кажется. – Боже. Ты не только дома ничего не делаешь, но и тут, – зло произнес парень. Впрочем, отчеты таки взял. – Хочу отравить тебя. – Нет, травить – прерогативы жён… Лучше пристрели, – покачал головой шатен.       И Фёдор сел. Не в тюрьму, что было бы логичнее, а сел, и начал усердно работать. Внимательно заполнять отчёты ленивого мужа. Всё это время за ним пристально следили новоиспечённые коллеги, в особенности Доппо. Закончив с писаниной, Достоевский хотел отдать бумажки Дазаю. – А? – нахмурился тот. – Нет, не мне… Мне они вообще не нужны, по правде. Куникиде отдай. – Понял, – лаконично ответил Достоевский, и повернулся к человеку, предназначенному для принятия бумаг. – Куникида-сан, отчёты. – Не прикасайся ко мне! – тут же отскочил он. – Дистанция пять, нет, даже десять шагов. – Как скажете, – пожал плечами брюнет. – Я положил отчёты на стол. Что дальше делать? – Подожди, я сейчас проверю и скажу… – недоверчиво ответил блондин. Через некоторое время Доппо снова заговорил. – Потрясающе… – не веря своим глазам, проговорил он. – Это просто… восхитительно. Лучшие отчёты за историю агентства. Лучшие, что я видел. Осаму, вот поучился бы у мужа. – Эй! – возмутился детектив. – Я тоже нормальные отчёты пишу… – Ты их не пишешь вообще, – жестко отрезал Доппо. – Фёдор… Вы удивили меня. Моё почтение. – Благодарю, – безразлично кивнул тот. – Так что дальше делать? – Напишите ещё за Рампо, – с мольбой в голосе произнес Куникида. – Пожалуйста. Ну не мастер он отчётов. – Он их не пишет, как и Дазай, – заметил женский голос. – Конечно, сейчас сделаю.

***

      Всю неделю, как бы комично это не звучало, Фёдора заставляли писать отчёты. Он мог бы раскрыть сотню дел, поймать десятки преступников-психопатов, мысля так же, как они. Но нет, такую работу мог выполнить каждый детектив. А отчеты… Первые дни Достоевский писал их только за Дазая и Эдогаву. Потом и за Ацуши, и за Танидзаки. Потом уже и за Йосано. А в конце недели за всё бюро, и даже за Доппо. Ну что поделать, если у него талант?       В следующий понедельник он уволился. Все вздохнули с облегчением. Расстроился, кажется, только Куникида, которому вновь надо было заставлять Осаму писать отчёты самому.       Дазай, к слову, хорошенько посмеялся. Не учёл он только того, что в следующий раз может выиграть и Фёдор. – Шах и мат, Дазай-кун. Как думаешь, тебе подойдёт роль стриптизёрши, в Небесном казино Сигмы?