Через Атлантику (по ребру)

Я сижу, уткнув руки в колени, держа в ладонях шляпку-котелок и глядя на разгуливающую по берегу Мауру. Люди конкретно предсказуемы; тут, конечно, не поспоришь. Как минимум, Маура, Ларенцо и... Я. Попросите их выделить главное в жизни. Люди с низким удовлетворением жизнью назовут то, чего у них нет. Для Ларенцо, допустим, это - способность прощать себя или, может, умение жить в настоящем. Люди с относительно высоким удовлетворением собой и жизнью назовут то, что есть у них. По их мнению. Маура скажет "чувства". Но, получается, она относится к первой категории?.. Серёжа напротив, скажет "умение управлять своими чувствами", или, того хуже, "отсутствие хаоса". Серёжа, несомненно, относится к первой категории. А Юлас... Тут сложно. Сложно угадать, что у него на уме. На то он и Юлас. А я скажу... Понимание?.. *** - Ура! Мы пришли! - оповестил меня крик Юласа, разлетевшийся по всему берегу. - Как в городе? - обернулась Маура, - Я думала, улицы захвачены растениями да животными... Сказать по правде, я не рассчитывала вас увидеть ещё раз в этой жизни... - В данном городе природа была скудной, так что ей потребуется куча времени, чтобы реабилитироваться после того, как человек покинул эти края, - холодно отозвался Серёжа, опуская на песок рюкзак. - И как же вам удалось найти еду? - поинтересовалась Маура. - Это было сложно. Но ведь есть вещи, не портящиеся подолгу: консервы, крупы, макароны... - Паста. Правильно "паста" говорить. - Конечно, природа берёт своё и даже крупы начинают гнить, - продолжает Сергей, не обращая на неё внимания, - Но, как я оговаривал ранее, природа тут вступает в свои права очень медленно. Что касается воды, я предлагаю поискать опреснитель. Это будет проще, чем запасаться... - А я это нашёл! - перебивает его Юлас и гордо показывает вогнутое зеркало размером с ладошку. Серёжа обречённо разворачивается к нему: - Ну и зачем это тебе, незаходящее ты со... - Солнце! - повторяет Маура, - А это идея. Дай сюда, - Она выхватывает вогнутое зеркало из рук Юласа. Тот радостно подпрыгивает: - Тебе тоже нравится эта штуковина? - Не совсем... Я делаю пару шагов назад. Как ни как, Маура - чуточку опасный человек, мало ли... Но вопреки моим ожиданиям, она подбирает сухую ветку, ловит последние солнечные лучи этим стёклышком и собирает их на кончике ветки... И тогда я понимаю что к чему. Глядя, как кончик ветки раскаляется, не могу не сказать: - Маура! Не уж то... - Неожиданно, не так ли? - оборачивается она ко мне, - Однако то, что вы видите — не единственная роль, что способно отыграть зеркальце, найденное Придурком. Я бы сказала даже, что это — самая благородная роль... - Маура бросила краткий взгляд на Ларенцо. - А от куда?.. - Таракан на ушко шепнул. Итак, сегодня у нас был костёр. Большой яркий, искры которого взмывали к чёрному небосводу. Они летели высоко-высоко и мешались в реку тлеющих звёзд, распадались на тысячи хрустальных песчинок. Тишина не воцарялась из-за потрескивания дровишек. Мы варили макароны, соскребая соль с высохшей одежды. Макароны пригорели, так что теперь на дне кастрюльки красовался чёрный иероглиф, какому даже китайцы позавидовали бы. Я протянул заледеневшие руки и блаженно улыбнулся. Костёр словно заключил их в невидимые рукавицы, обмотал густым тёплым воздухом. И он словно проник в сердце, а потом разлился по всему телу. Огонь вызывает какой-то уют внутри меня, погружает в домашнюю атмосферу. И всё так мирно становится в моих глазах: Ларенцо, с интересом изучающий кухонный ножик; Юлас, разгуливающий по берегу и читающий стихи; Сергей, напряжённо уставившийся на костёр; и Маура, с огоньком во взгляде, поджигающая на костре шляпку-котелок, наивно рассматривая, как вспыхивают и плавится её поля… - Вирионы возьмите, Маура, какого?!. Где ты её взяла?! Она шарахается, отбрасывает шляпку, так и не затушив её край. - Цитозоль у вирусов, появись... Хватаю шляпку и несусь с ней к воде. Итак, мои ноги вновь мокрые, руки я обжог, но у шляпки не уцелело только четверть полей. - Зато теперь там не будет скапливаться вода! - оптимистично заметил Юлас, чиркая в блокноте. - Вот именно, - закивала Маура, - Именно с таким умыслом... - Закрой зевотницу, - максимально вежливым тоном прошу её, напяливая на себя жалкое подобие головного убора. Утром я совершил вылазку в город в поисках опреснителя и, конечно же, его не нашёл. Возвращался, проклиная себя за то, что не догадался поискать его в Европейских странах. Серёжа заверил, что злощастный опреснитель можно и самостоятельно соорудить, но питьевую воду мы всё-же взяли. Отплыв, начали двигаться вдоль берега, надеясь вовремя свернуть. Ларенцо разгуливал по палубе взад-вперёд и шептал себе что-то под нос. Касательно него у меня было мрачное предчувствие. Я надеялся, что в данной ситуации интуиция меня подведёт… *** А потом Серёжа, вклеивая в дневник карты звёздного неба, говорил, что главное - вовремя повернуть в сторону Гольфстрима. Так сказать, не упустить шанс. Юлас всё шутил, что мы ошибёмся и приплывём не туда, куда надо, и рассказывал стихи про Бмулока, который плыл в Америку, а попал в Индию, а всё потому что читал свою фамилию задом на перёд. И вот, уже полтора месяца прошло с того момента, как мы покинули Новороссийск. Словно ради того, чтобы омрачить мою радость по поводу того, что мы ещё живы, Маура, только научившаяся управлять судном, решила обучить и Юласа этому нехитрому занятию. Вряд ли из хороших побуждений. Скорее всего, просто дать волю своему садизму. - Я не специалист по морским приметам, - говорю, - Но мне кажется, что доверять штурвал придурку - скверная примета. - Такая примета есть, - кивнул Серёжа. - Нету такой, - обрушила наши надежды Маура. Юлас тем временем деловито откинул волосы назад, расправил плечи и гордо бросив, на манер Серёжи: "Медузу вам в печень!" - крутанул руль. Я заметил, что палуба уходит из-под ног. Дабы не упасть, хватаю за руку первого, кто оказался рядом - Мауру, за вторую руку меня хватает Ларенцо и мы втроём, грохнувшись на скользкую палубу съезжаем к борту. Юлас же хватается за штурвал, тем самым его останавливая. - Шикарно, - иронично усмехается Серёжа, как ни в чём ни бывало, сохраняя баланс, - Теперь мы развернулись к волнам боком. Был бы сейчас шторм, мы были бы обречены, клянусь северными ветрами. - Это легко поправимо, - отзывается Юлас и, записав в своём блокноте, хватается за штурвал и крутит его в другую сторону. Палуба вновь накреняется, но я держусь за борт, так что остаюсь на месте. Даже из далека видно, что до того, как Серёжу выведут из себя, остаются сущие секунды. А он не примет свою агрессию и уж точно будет корить себя, если сорвётся, так что действовать приходится незамедлительно. Съезжаю по палубе к ним. - Такими темпами мы курс собьём, - замечаю, притормозив каблуками. - Уже сбили. Берега не видно, - ворчит Серёжа и останавливает штурвал, а потом и вовсе его выравнивает, - Всё Юлас, иди. Свободен. И вообще, не суй нож в чужие тела. Тьфу! Это надо Мауре сказать. А ты... Не суй дело в… - "Не суй свой нос в чужие дела," - поправил его Юлас и невинно застрочил в своей книжечке. В кое-то веки, твёрдая земля, а, вернее, палуба, под ногами теперь ещё и не наклонена… - Алекс, вы понимаете, куда нам? Я глянул на небо. - Нам-то желательно поворачивать на запад, только вот главный ориентир - солнце - затянуто тучами. Сейчас, у меня должен был быть компас… Я шарю по карманам, но, к своему удивлению, кроме таракана ничего в них не обнаруживаю. Приходится порыться в вещах. Наконец, в моих руках оказывается заветный занимательный предмет. С последней характеристикой Юлас был полностью согласен. Может, конечно, мне казалось, да только предмет, не стоящий внимания, не выхватывают из рук и не начинают вертеть перед глазами с неподдельным интересом. - Неправильные у тебя часы. - Не часы, а компАс, - отзывается Серёжа. - По нормам русского языка "кОмпас". - Моряки говорят... - А я - литератор! - Юлас, людей, что ведут себя как ты называют не литераторами, а душнилами. Юлас улыбается и сияет от счастья. - Да... Да! - Ох, Юлас опять амплуа примереваешь? - Примеряю. И после "Юлас" нужно запятую ставить. - Запятую? Что?.. - Не обращай внимания, просто душню. *** Небо стремительно чернело. За штурвалом был Ларенцо. Складывалось ощущение, что он не особо понимает, где он и что от него хотят, но на контрасте с Юласом, управлял судном он вполне адекватно. Серёжа, что расположился напротив меня, вертел в руках дневник, время от времени поглядывая на Ларенцо - контролируя. День забывался, природа подбрасывала новые мелкие проблемы. Но внезапно проснулось чувство другое. Чувство, что пора наконец-то решить более глобальную проблему. Письмо. Стоило разобраться кто отправил и зачем. При этом шантаж… Обратная психология… Я извлекаю письмо, рассматриваю его со всех сторон и краем глаза улавливаю, что Серёжа косится на предмет в моих руках с опаской. Глаза его, обычно узкие, неожиданно раскрываются широко-широко. Вжух! И выстроилась цепочка. Всё ясно. Видно. Понятно!.. Осталось только... - Сергей. Мне нужно поговорить с вами с глазу на глаз. Сейчас. Он поднимается, смахивает пыль с рукавов и кивает: - Готов. Вернее, нет. Не готов. Но раз уж вы настаиваете... Без лишних церемоний, хватаю его за плечо и тащу на переднюю часть корабля: дальше от чужих глаз. Встаю напротив и пихаю ему в руки письмо: - Оно вам знакомо. Сергей поджимает губы. Скорее всего, это значит "да". - Ваша реакция напрямую говорит об этом. Если проследить за хронологией... Да. Всё определённо сходится. Шантажировал меня, пришёл на тестировку вируса проверить, всё ли работает, а потом выпустил. Вирус... Вот почему ещё в Италии вы оговорились, что считаете себя убийцей... Что ж... Какова была ваша мотивация? - Алекс. Впервые с тех пор, как я с тобой знаком, ты ошибся. Моя реакция была таковой по иной причине. Подобное письмо было отправлено и мне. Такой же подчерк... Тоже нет марки. Тоже отправитель подписан как "сер аноним". Тоже шантаж. - Можно подробнее? Мне, например, письмо было подсунуто под дверь. Года два назад. В нём было всего одно предложение: "Вы не сможете создать вирус, поражающий определённую территорию." Естественно, я бросил дела и приложил все усилия к созданию искусственного вируса. Я добился своего и остался доволен. Вплоть до того момента, когда вирус был выпущен. До сих пор не знаю, кем... А какова ваша история с письмом? - Тоже под дверь, - мрачно отзывается Серёжа, - А шантажировали меня иначе. В письме меня просили. Нет. Настояли на том, что бы я проник в лабораторию и открыл определённую пробирку. Сказали, что иначе они убьют моего друга. Но... Вот незадача. Друзей у меня никогда не было. Ошибка! Явная ошибка! Может, письмо не тому подсунули, может сделали неправильные выводы обо мне, но понятно лишь одно: шантажист ошибся. И возрадоваться бы! Но мысль, что умрёт невинный человек не давала мне покоя. Но мне-то он чужой... Мне он - никто! Внезапно замечаю, что глаза его неестественно заблестели. Но Сергей говорит твёрдо, будто всё в порядке. И в какой-то момент думаю: "А не кажется ли мне?" Но ведь нет... Не кажется. - Но возникли чувства. Много чувств. Сочувствие, сострадание, жалось. Я пошёл на крайние меры, совершенно не зная человека просто из-за морали. Просто из принципов. Но чувства губительны! Теперь-то я знаю это! И дать им волю - умереть. Я был таким глупцом… Я… Я отвергал чувства с самого детства… Проявил их лишь один раз, а это привело к такому… - Прости, - говорю, - За то, что обвинил тебя, за то, что заставил вспомнить… - Извинения тут не к месту, - Сергей глубоко вздыхает, - Правду нечего таить. Ныне вы её знаете. - Благодарю… Серёжа кивнул, развернулся и неспешно отправился к штурвалу. И я остался наедине с фактом, гласившим, что в эпидемии замешано третье лицо. Некто, кто отправил письма… Предположим что это - один из спутников. Маура? Вряд ли. Не думаю, что Серёже потребовалось много времени на проникновение: окно всегда было открыто. Но Мауру мы встретили в Италии. Будь она неким "сэром анонимом", не успела бы перебраться туда. Нет, это, конечно, было возможно на самолёте, но точное время начала эпидемии условлено не было. Маура при выполнении своих задумок, руководствуется логикой. Она бы не стала так рисковать. Ларенцо? Но тогда не ясна мотивация. Он точно раскаялся после дела с семьёй Укилли… В теории, он способен на это, но на деле, вряд ли. Юлас? Но ему не выгодно. Мало того, он так далёк от реальности, что до сих пор не понял, что половина населения планеты вымерла. Тогда "сэр аноним" не среди моих спутников? Жив ли он? Мы просто его не встретили? Но нет… Он должен был хоть как-то следить, чтобы знать, когда шантажировать Серёжу… Он был одним из моих коллег? Нет, вряд ли. При таком раскладе не писал бы он мне, а создал вирус самостоятельно… А, может, можно понять это, ответив на вопрос "Зачем?" Ненавидел ли этот человек мир? Мстил? Его мировоззрение потребовало? Ему казалось, что так лучше? Понимал ли он, на что идёт?.. Ничего не понимаю! А-а-а! Поправляю шляпку-котелок, облокачиваюсь на борт и гляжу на то, как нос корабля рассекает воды. - Уайлт, вы не в настроении, - констатирует Маура, незаметно оказавшаяся за моей спиной, - От чего терзаетесь? Сомневаясь, я поведал ей о причине своих мучений. Маура выслушала, выхватила письмо из моих рук и с интересом принялась его изучать, а потом заявила: - Да… Несомненно… Я узнаю, узнаю подч… Уайлт, перечитайте письмо повторно. - Я его наизусть помню, - вздыхаю, - "Вы не сможете создать вирус, поражающий определённую территорию." Маура щёлкнула пальцами: - "Поражающий определённую территорию"! Обратите внимание на эту часть предложения. Вам ведь не удалось соблюсти данный параметр? - Ты хочешь сказать, что в его планы не входило уничтожение людей в столь широких масштабах? - Вероятно. Он… - Просто поторопился? - И-мен-но! - она торжествующе глянула на меня, - Ну разве это не очевидно? Пожимаю плечами: - Нет. Честно, я сомневаюсь в правильности твоих суждений. Маура цокнула языком: - Критическое мышление! Как давно не видела подобного… - на секунду замолкла и вдруг выдала, - Знаете, если б мне вдруг захотелось убить кого-нибудь на этом корабле, то… Вас, Уайлт, я бы оставила в живых… Совершенно не знал, как реагировать на данное заявление. С одной стороны, это ведь хорошо - иметь ценность в глазах убийцы, а с другой стороны, уж больно страшно за своих спутников становится… Маура рассмеялась, видя перемены в моём лице и гордая тем, что смогла ввести меня в ступор, покинула палубу.