Очкастый

      На метро впритык по времени добравшись до "Кингс-Кросс", мы спешно явились на платформу. Я думал о том, почему же так вот выходит. По идее, логично – странно водить магглорожденных (которых, как известно, не очень-то много, не больше нескольких на курс, можно и найти нужное количество провожатых) в Косой в начале или середине лета, потом оставляя их с палочкой на оставшееся время. Волшебников-то нет рядом, могут недоглядеть. Лучше – в предпоследний или последний день, чтоб ничего не наворотили.       Ах да, у меня же был день рождения! Вот только я не помню, когда. Вроде бы в день прихода Хагрида должен был быть, но я не помню, в каноне в какой это было день именно. По фильму он вроде бы куда-то исчез прямо с вокзала, то есть день рождения был тридцать первого августа, а по книге… Мелочей я не помню. И ведь спросить стыдно – не знаю, какого числа у меня день рождения.       Мы прошли через барьер вместе с Хагридом, причём, похоже, на глазах кого-то из магглов.       Поезд – большой, красный, с паровозом, смотреть некогда – уже подавал гудки перед отправлением. Никаких Уизли я не увидел. Стелились пар-дым, а по платформе сновали котяры. – Мне в вагон для преподавателей, Гарри, – сказал Хагрид и, оказав помощь в перекидывании чемодана в поезд, быстро удалился в начало состава.       "Он ж ещё не преподаватель," – подумал я, но решил, что с преподами леснику всё же логичнее, нежели с учениками. Да и встречать он их будет должен, прям из вагона и вылезет…       Я заскочил в уже едва тронувшийся поезд и двинулся по вагонам в поисках свободного купе. Таковых не было, но, продравшись куда-то в самый конец, я нашёл – уверен – Рона, перед чем разминулся с близнецами. – Привет. Можно? – я стал втаскивать чемодан, не особо-то ожидая разрешения и улыбаясь. – Можно, – кивнул рыжий. – Помочь? – Да, пожалуйста, – согласился я. – Я уже все ноги себе отдавил меж вагонами. Ты Рон Уизли? Рад знакомству, а я – Гарри Поттер.       Теперь уже рыжий уронил мой чемодан себе на ногу. Он был в полном офигении. На его лице так и читалось: "Герой знает меня по имени! Знает! Знает!". – Я много что знаю, – будто бы прочитал я его мысли. – Да, у меня есть шрам, – я показал шрам, и офигение на лице Рона усилилось вдвое.       Может, не стоило делать вид, будто я умею читать мысли?       Веснушчатый Рон был худощав. Не как кабанчик из фильма, ровно наоборот. И выше меня эдак на голову. И вот это (точнее, низкорослость Поттера) было обидно, потому что возможность смотреть на собеседника сверху дорогого стоит. Высокий человек подсознательно воспринимается значимее; именно поэтому всяческие монархи и попы исторически очень любили высокие шапки. Каблуки, что ли, надыбать, платформы? Но это ходить учиться, и выглядеть будет несколько странно даже для волшебников.       Поезд набирал скорость. Я уселся возле окна. Под стук колёс и мелькание пока ещё городского пейзажа я чувствовал бешеное возбуждение; сердце выпрыгивало из груди. Здесь начинался мог магический путь, и, быть может, здесь же начиналась история возрождённой Республики.       "Ру́м миллети́, Ру́м миллети́. Áшк илé сев миллийети́, ка́хрет вата́н дюшманылы́, че́ксин о́ мел'у́н зиллети́!" – крутилось у меня в голове; я никак не мог совладать со волнением, и у меня, кажется, дёргалась нога. – А… Ты помнишь, как… Это ж сюда, – Рон указал пальцем на мой шрам, – ну… – Видимо, – я дёрнул плечами. – Я ничего, признаться, не помню. – А как тебя спрятали в маггловском мире? – Тоже не помню… – я поджал губы. – Жалею об этом, – кажется, я опять угадал, что хотел сказать Рон. – Нет, Рон, я не читаю мыслей. – Читаешь, – он как– то суеверно дёрнулся. – Не-а. Просто я немного больше, чем человек, – я рассмеялся, превращая это в шутку. – Можешь считать, что я взбунтовавшийся бог, сделавшийся за бунт человеком. – Шутишь! – Конечно, – кивнул я. – Но в каждой шутке, знаешь ли, доля шутки.       Рон задумался крепко, но потом всё-таки подал голос: – Ты ведь жил с магглами? Какие они? – Обделённые, – сказал я не задумываясь. – Они не имеют тех возможностей, которые мы, маги, бездумно упускаем. Я бы хотел, чтобы все были магами. А знания имели – как магглы. – Это как? – Магглы, Рон, – я вздохнул, легко улыбаясь, – имеют о мире куда больше знаний, чем волшебники. Ты знаешь, они бывали ведь на Луне. – А… – Луна, Рон, это почти как Земля – тоже космический шарик, – немного снисходительно пояснил я. – Только гораздо меньше, без атмосферы, жизни и вокруг Земли крутится. Мы пройдём это на астрономии. – Правда? – Конечно. – Но ведь нельзя трансгре… – тут до Рона дошло, что магглы не умеют в трансгрессию. Даже в места, которые знаешь. – А как? – Неимоверными усилиями и реактивной тягой. Потом расскажу, что это такое. Представь, Рон, что могли бы сделать волшебники, обладая всеми теми же знаниями… И представь, Рон, что было бы, если б не единственная глупость Ираклия.       Куём железо, пока горячо, приплетаем безнациональное дело к совершенно не связанному с ним вопросу. – Представь себе, Рон, одно государство – весь мир. Без каких-то границ. Без языковых и культурных барьеров. Все люди живут так, как хотят, а не так, как предписывают традиции. Не подчиняются стереотипам, – похоже, он не знал того слова, но я продолжил, придавливая рыжего авторитетом. – Все равны. Все знают свои права, и почти никто никому ничего не обязан. Это Республика, Рон, которую мы потеряли в шестьсот тридцать третьем. Мы бы сейчас покоряли галактики. – Вау, – односложно отозвался теперь уже преданный мой поклонник.       Поезд всё набирал ход; пригородный пейзаж проносился мучительно быстро, а передо мной вставали картины нового мира, который будет. Просто будет. Обязательно будет.