Чем ярче свет, тем гуще тени

— Два короля! — победоносно провозглашает Ризли, с излишне громким хлопком придавливая своими картами ее десятку и даму. — Моя победа… Ну что, еще партейку?       Клоринда ухмыляется и отпивает еще вина. Розовощекая, разомлевшая, прикрывающая совершенную наготу одним лишь пледом — такой ее не видел ни один смертный. Кроме Ризли.       Кроме Ризли, уложившего на колени свою накидку приличия ради, а в остальном — точно такого же, пьяного, повеселевшего и абсолютно бесстыдного. Уже не раз Клоринда ловила его взгляд, направленный куда-то через темную щель пледа, прямиком на ее грудь. И каждый раз озвучивалась одна и та же, словно заевшая пластинка, фраза: — Вам повезло, что я вусмерть пьяна, ваша светлость.       Впрочем, Ризли в ответ не смущался, только пожимал плечами и смещал акцент на руки, сначала скрытые перчатками, потом, не без пары-тройки выигранных им конов, открытые миру, по-прежнему красивые и изящные. Клоринду же больше интересовала сама игра, и стремительно плывущее сознание удерживалось исключительно на тузах и шестерках, пустеющей бутылке и, быть может, немного на своей одежде, которой становилось на ее теле все меньше и меньше.       Дуэлянтка даже не помнила как вообще согласилась на эту авантюру. Вроде бы, если не подводит память, пришла дарить выигранный Ризли в пари свод законов, как и обещала. А где подарок — там и вино, а где вино — там и гениальные идеи, ни при каких условиях не заходящие в трезвую головушку. А дальше… — Я снова выиграл, Клоринда. Ну же, что снимешь на этот раз? — Ризли, если ты не заметил, то нам обоим снимать нечего уже пятый кон. — слегка заплетающимся языком произносит дуэлянтка. — Давай просто играть… — Ну уж нет, красивая. Так неинтересно. И бутылку отдай. — резвым движением герцог отбирает у девушки все прелести жизни, бокал и бутыль, и отстраняется, исключая какое-либо сопротивление. — Ризли… У меня единственный выходной… Дай мне напиться в хлам и уснуть прямо на столе. — чертыхнувшись, Клоринде все же приходится отшвырнуть плед, подняться со стула и обойти стол, чтобы в конечном итоге сесть герцогу на колени и вернуть себе если не всю бутыль, то хотя бы бокал.       Повисшая тишина напрягает. Очевидно, что на что-то подобное Ризли и рассчитывал, но все равно удивляется. Затем, поверив в собственное бессмертие, опускает лапу на женское бедро, вновь ощутив его мягкость. Что уж греха таить… Сцена в ванной не выходила из его головы несколько недель, и теперь все повторяется. Неужели?.. — Даже не мечтай. — допив сладкое, почти приторное вино, девушка слегка елозит на его коленях и внезапно резво щипает мужчину за сосок, расплываясь в какой-то хитрой ухмылке. — По крайней мере… Не здесь. Здесь холодно и жестко.       Намек понятен. Хозяйка требует тепла и комфорта. Кто Ризли такой, чтобы с ней спорить или, что еще хуже, ослушиваться приказа?       Герцог достаточно сильный, чтобы поднять пусть и стройную, но не легчайшую дуэлянтку, и достаточно быстрый, чтобы отнести ее в соседнюю комнату. В спальню. Там тепло. Там мягко. Там прекрасная звукоизоляция. И там можно…

***

— На что играем? — пока еще трезвая Клоринда делает первый глоток из своего бокала, куда секунд тридцать назад герцог налил дорогой алкоголь. — На купоны? — У меня их нет. Может, на мору? — Не держу у себя такого. — улыбнулся, даже не оскалился Ризли. — Давай на желание? — Допустим… И что же ты так сильно хочешь загадать? — Гм… Что насчет поцелуя?       Клоринда отмахивается, в притворном раздражении поведя плечом. Но от герцога не утаить ничего — ни самых проворных преступников, ни дрогнувшие уголки ее губ. Гордая птица, ни за что ведь не признается, что эта идея ей по душе… Но втрескался бы в нее Ризли, словно мальчишка, будь она иной?       Так или иначе, он раздает обоим по шесть карт. Первый кон, по обоюдному негласному согласию, становится пробным. И Клоринда проигрывает. Уже слегка румяная, она снимает с себя головной убор, должно быть, неосознанно. Но следом терпит крах и Ризли, в ту же минуту почти осознанно расставаясь с перчатками. Партия… Еще… И еще… — И когда наша игра превратилась в игру на раздевание? — Тебя что-то не устраивает? — Ни в коем случае! — Тогда не спи, а раздавай карты. И подлей мне вина…

***

      Спальня герцога, как и бóльшая часть комнат, не имеет окон. Только несколько маленьких иллюминаторов, почти под самым потолком, освещающие пространство красивым светом далекой луны, проходящим через водные тонны. Обычно перед сном Ризли включает лампу, чтобы не чувствовать себя в каком-то склепе, но в данный момент ему это не нужно, не нужно разрушать столь интимный и таинственный момент.       Здесь действительно тепло и комфортно. Герцог бережно опускает свой ценный груз на постель и давится вздохом от восхищения. Одеяло, матрас и подушки настолько пышные и мягкие, что дуэлянтка буквально утопает в них, принимая самую свою соблазнительную позу. Порозовевшие щеки, приоткрытые губы, а взгляд… Такой гордый, вызывающий, что дрожь берет, и кровь куда-то вниз оттекает. — Ну и чего ты ждешь? Приглашения?       Насмешливый голос выводит из транса, и повинуясь желанию партнерши, герцог приступает к действию. Спускается ниже и обхватывает ее ногу, целуя и покусывая сначала щиколотку, голень, бедро… Как только его сухие губы касаются влажных складок, откуда-то сверху вырывается первый вздох. Что же… Сигнал к усилению?       Мокрый язык ласкает, лижет и надавливает до боли искусно — наверное, даже лучше всех предыдущих, удостоившихся разделить с Клориндой ночь. Впрочем, никто из них и не вызывал тех проворечивых чувств, которыми так умело орудовал герцог. Раздражение с убийственным влечением в совокупности создают буквально ядерную смесь, которая, разбавленная алкоголем, сносит крышу и рушит все границы.       Тугой узел в низу живота натягивается до предела, и после краткой, но бесконечно яркой вспышки все заканчивается. Клоринда отбрасывает голову, стараясь отдышаться, и едва не выключается от бесконечного удовольствия. Но вернув взгляд обратно к герцогу, становится понятно, что придется все-таки помучиться в наслаждении еще немного.       Содрогаясь от возбуждения, мужчина в нетерпении трется твердым органом о матрас, пачкая простынь предсеменем. Какая, однако, роскошная и грязная картина одновременно. На размеры его Клоринда внимания не обращает — успела оценить все достоинства еще во время первой близости — но зато куда больший интерес вызывает его лицо. На виске, кажется, набухла жилка, а на губе капелька слюны грозиться упасть вниз, на и без того влажные простыни. Приятно осознавать, что по одному только твоему слову этот волк, нет, медведь может остаться мучиться, не имея права даже прикоснуться к себе. Но что же… Он славно потрудился и вполне заслуживает награды. — Знаешь, почему ты мне так нравишься? — неожиданно и для себя спрашивает дуэлянтка, приглашающе раздвигая ноги. — Нравлюсь? Обычно ты говоришь, что я тебя раздражаю. — герцог мужественно не спускает взгляда вниз, продолжая буравить Клоринду насквозь где-то в районе переносицы. — Да, — девушка вздыхает и самолично тянется к крепкой шее Ризли лишь для того, чтобы повалить его на себя. — Раздражаешь. Бесишь, я бы сказала. А теперь заткнись и целуй.       Он не отказывается. Не имеет права ни морального, ни физического. У него есть только обязанность, обязанность доставить ей как можно больше удовольствия: где-то прикусить, где-то зализать, где-то оставить засос или поцеловать. И все это во время того, как большие руки методично тискают не менее большую, мягкую грудь, на плечи закидываются красивые ножки, а бедра яростно шлепаются друг о друга. Идеальная сцена, пропитанная жаром, стонами и бесконечным наслаждением.       Но и это не длится долго. Вернее, не так долго, как хотелось бы. Только после того, как узость стенок станет чуть ли не болезненной, а на простыни появится грязное белесое пятно, можно наконец расслабиться.       Клоринда, наплевав на степень испорченности пледа, засыпает прямо под боком у герцога, слегка приоткрыв губы. А Ризли только смотрит на нее и размышляет. Размышляет о жизни, об их связи, о недосягаемости спокойствия и, быть может, о том, чем же утром накормить Клоринду на завтрак...