Бред пришедший мне во сне

Мегаполис медленно погружался во тьму. Лишь небольшие кусочки искусственного света оставались ярко блестеть по всем уголкам Москвы. Одним из таких кусочков горел и недавно открывшийся торговый центр. Возле дороги, по которой мчались из города домой многочисленные вереницы железных коней, стояли люди. Женщина со светлым каре и в черной шубе прощалась с высоким мужчиной с бородой. Рядом с женщиной стояла девочка-подросток в черной куртке. Не выдержав долгого прощания матери с отцом, она тряхнула короткой стрижкой и села в машину на переднее сидение. Женщина кивнула и продолжила болтать с мужчиной. Незаметно для всех присутствующих машина тихонько тронулась с места и покатилась восвояси, толкаемая неведомой силой. Девочка не на шутку перепугалась, когда автомобиль выехал на дорогу. Женщина в черной шубе и мужчина с бородой, заметив пропажу, тотчас рванули за машиной, крича в один голос: — АЛИСА! Перебравшись на водительское место, Алиса крепко схватилась за руль и, изо всех сил пытаясь не попасть в аварию, повела машину. Четырнадцатилетним девочкам обычно не свойственно уметь водить какое-либо транспортное средство сложнее велосипеда, однако Алиса, дрожа, так и старалась отвести машину от потока к тротуару. Та чудом только не въехала в старую железную остановку, обклеенную рекламными флаерами, и остановилась. Благо, она была пуста: автобусы перестали ходить и все потенциальные пассажиры разошлись по домам уже как часа два тому назад. Когда мужчина и женщина добежали до остановки, мать девочки сразу же распахнула водительскую дверь: — Алиса, детка, ты порядке?! Девочка смотрела в одну точку перед собой, ее руки с силой сжимали руль и дрожали. Мужчина кое-как отцепил ее пальцы от управления и накрепко обхватил руками. — Ром, она в порядке? — причитала женщина, суетясь вокруг мужчины с ребенком, то и дело трогая за руки то его, то дочку. — Да не суетись ты, Кать.. Дай ребенку успокоиться, чуть не потеряли, — перепуганный отец крепко прижал к себе дочку, трясущуюся, как кролик перед бойней, пытающийся свыкнуться с приближением смерти. Алиса ничуть не пострадала. «Отделалась легким испугом», — как говорят в таких случаях врачи. Договорившись созвониться, Катя и Рома попрощались и усадили дочку обратно в машину, на заднее сиденье. Очнулась Алиса уже к концу поездки, когда машина припарковалась во дворе. Мама протянула руку через салон и ласково погладила дочку по голове: — Ну что, пойдем, принцесска моя? Алиса кивнула и вылезла из машины. Женщина, взяв девочку под руку, закрыла машину и повела через плохо освещенный двор к подъезду. Высотки, стоявшие на месте некогда популярных хрущевок, окружали со всех сторон, образуя целый лабиринт переходов и дворов. В воздухе выделывал пируэты легкий снежок, занимая внимание Алисы. Девочка повернулась вслед за пролетающей мимо снежинкой и заметила старый покосившийся гараж, на крыше которого сидели два надувных Деда Мороза. В грязно-жёлтом свете фонарей добрые зимние волшебники выглядели устрашающе... «Наверное с Нового года остались», — подумала Алиса, как вдруг ее взгляд зацепился за темную фигуру человека, выглядывающую из-за гаража. Словно почувствовав себя замеченной, фигура вышла из своего укрытия и стала стремительно приближаться. — Девочка! Девочка, подожди! У меня в гараже есть котята. Хочешь, покажу? — голос незнакомца был на редкость приятным, казался таким родным, располагающим к себе, как будто обволакивал теплым одеялом. Катя прижала дочь к себе и, чтобы слышала только она, шепнула: — Алисонька, не поворачивайся, пойдем домой скорее. Но мужчина оказался проворнее и вмиг нагнал мать с дочерью. — А в другом месте у меня есть щенки, девочка! Целых пять тысяч щенков! Самые разные, самые красивые! Пойдем, я тебе покажу, не слушай маму. В тусклом свете дворовых фонарей девочка наконец смогла рассмотреть его. Он был высок и худощав, на нем трепалось черное осеннее пальто, коричневый шарф, брюки, блестели туфли не по сезону. Из-под очков на Алису смотрели выпуклые голубые глаза. Но самым выделяющимся аксессуаром была шляпа с широкими полями на его голове. — Нам ничего не надо, мужчина! — Катя тянула Алису дальше, но дочь заупиралась и потянулась к незнакомцу. — Пять тысяч щенков?! Мама, я хочу посмотреть на щенков! Я никогда не видела столько в одном месте! Как она оказалась на предполагаемом месте нахождения щенков, Алиса вспомнить не могла. Девочка словно в один миг оказалась вместе с мамой в другом месте: больше она не противилась, а только молча шла за дочерью. Старая школа? Да, кажется, она. Коридор выложен плиткой для ванных комнат. Окна и двери зловеще скрипят, будто разговаривая с гостями, призывая их повернуть назад пока они не дошли до самого конца этого странного блевотно-белого лабиринта с мигающими через одну лампочками. Мужчина на время исчез из поля зрения Алисы, а когда появился, то уже стоял босиком и без плаща с шляпой. Девочка рассмотрела его неестественно длинные пальцы с противными желтыми ногтями, уже лысую стареющую голову и непропорционально худое тело. Он подвел мать с дочерью к закрытом ставнями окну. — А где щенки? — Алиса подняла на него глаза, но тот лишь зловеще улыбнулся и открыл окно с тремя слоями решетки за стеклом; из снежного холмика за окном на девочку взглянул витиеватый могильный крест. — Когда-то давно люди умели летать, — мечтательно начал мужчина. — Но сейчас утратили эту способность. Краем уха Алиса заслышала музыку, но не придала ей особого значения. Прямо за окном на смену зиме пришла зеленая цветущая весна. Перед глазами, словно кадры из кино, встала жуткая сцена: незнакомый дедушка в охранной форме и издевающиеся над ним мальчики в пионерских галстуках. С воинственным криком их разогнал другой мальчик, вовремя подбежав с обнаженным перочинным ножом. Старик обхватил руками внука и крепко прижал к себе. Следующая сцена произошла на крыше школы. Уже знакомый Алисе дедушка стоял на краю крыши и улыбался пока та же самая орава мальчишек гоготала, как стая голодных гиен: «Лети, Порфирий! Давай, полетай! Ты же внуку говорил, что люди умеют летать!» Его внук бился в дверь, удерживаемую обидчиками закрытой, и вопил: «Дедушка! Не слушай их! Прошу тебя, не слушай!» Отчаявшись, мальчик рванул на первый этаж. Пока он несся по лестницам, дедушка под смех мальчишек шагнул в пустоту, раскинув руки и даже попытавшись махать ими, как птица. Однако полет его устремился вниз. Едва мальчик успел распахнуть окно, у которого и стояла Алиса, как тело старика пронеслось прямо перед ней и разбилось, превратившись в кровавую мясную кашу. И следа не осталось от его доброго морщинистого лица. В ужасе и горе мальчик истошно закричал, из его глаз брызнули слезы. В тот же миг жуткий мужчина схватил Алису за плечи и заглянул ей в глаза: — Скажи мне, девочка! Скажи, как это прекрасно! Скажи, как это красиво! По щекам Алисы потекли слезы, ей было больно и страшно смотреть на предсмертные конвульсии вдребезги разбитых мышц несчастного человека. Не в силах и слова сказать, девочка пыталась что-то промямлить, как вдруг неподалеку распахнулась дверь, из которой хлынул неприятный зеленый свет. Из дверного проема на нее взглянул болезненного вида нагой мальчик, который прошептал: «Скажи, что красиво». Алиса моргнула, как бы соглашаясь с неизвестным, и тихо ответила: — Красиво.. Мне нравится, как кровь выглядит на изумрудной траве. Мужчина, казалось, был доволен. Он закрыл и тотчас приветливо распахнул дверь, из которой только что выглядывал мальчик. За ней оказалась самая настоящая дискотека, подобная той, которую Алиса видела во взрослых фильмах. Мальчики и девочки примерно одного возраста, полностью обнаженные, странно двигались в свете цветных огней в чем-то, напоминающем танец, под дерущую уши скрежетом и воем жуткую музыку. Много больше это игрище напоминало зловещую оргию, участие в которой приняли только дети, чем безобидную подростковую тусовку. Зрачки Алисы расширились от страха и слезы затопили щеки пуще прежнего, когда она пригляделась. Тела детей покрывали ужасные гематомы и ссадины, некоторые из них держали в истерзанных руках кружева собственных внутренностей, вываливающихся из вспоротых животов. Весь пол, казалось, был залит кровью. Высокий и худой черноволосый мальчик на сцене изгибался, как плывущая по реке змея, гремя обрамляющими его запястья браслетами наручников. Все его туловище было изрезано бранными словами. Болезненный мальчик, подсказавший Алисе правильный ответ, стоял прямо около двери. Глядя на девочку сквозь прямую челку, падающую на глаза, он шепнул ей одними губами: «Беги». — Вот и мои щенки, девочка. Нравятся? — мужчина улыбнулся и выпустил плечо Алисы, уверенный в том, что та оцепенела от ужаса. Однако девочка в тот же миг ринулась вперед по коридору: незнакомец не успел даже опомниться. — Куда?! Сейчас же вернись! — грозно донеслось ей вслед, отдаваясь эхом от кафельных стен коридора. Алиса не знала дороги. Она бежала так быстро, как только могла, спотыкаясь о мертвых животных и путаясь в поросших внутрь здания кустарниках. Голос мальчика эхом отзывался в ее голове: «Беги! БЕГИ!» Лишь преодолев некоторое расстояние, девочка поняла, что ее мамы нигде нет. И даже не было около окна, где она смотрела ужасающее кровавое представление. Позади нее по коридору уже начало разноситься эхо от торопливых шагов преследователя. Алиса затаилась в углу, выждала, когда незнакомец пройдет мимо, и бросилась обратно к окну — единственному. как ей показалось, выходу из злополучного здания. Не успела она совсем добраться до своего последнего шанса на спасение, как преследователь оказался рядом. Резко пригнувшись, девочка упала на пол и сжалась в комочек в то время, как мужчина, не рассчитал скорость, споткнулся об нее и вылетел в окно, издав громкий крик. Послышался мерзкий хруст (с таким звуком рвётся плоть..). Испуганная Алиса немного отдышалась и выпрямилась, пытаясь разглядеть что произошло. Как оказалось, плечо жуткого незнакомца пронзил поставленный им же крест. Мужчина улыбнулся Алисе, потянул было к ней руки, обращаясь за помощью, но девочка глядела на него с презрением, ее руки дрожали от страха и ярости. На глаза ей попался какой-то пакет, притаившийся под неработающим радиатором и наполненный ломаной плиткой для выкладки пола и стен. Девочка взяла пакет в обе руки, оторвала от пола и размахнулась. Плитка врезалась прямо в лицо попавшего в ловушку преследователя, но Алиса продолжала с ненавистью бить куда попало. — Будешь! — удар. — Сука! — удар. — Детей еще! — удар. — Убивать! Руки девочки устали, но поставила на пол окровавленный пакет он лишь когда мужчина перестал подавать признаки жизни. — Мне тебя жаль, — задыхаясь, пролепетала Алиса. — Мне жаль, что они убили твоего дедушку. Жаль, что издевались над ним. Но кроме тех дрянных мальчишек никто не виноват. Одна из оконных решеток покосилась и вот-вот упала бы, если бы Алиса не сняла ее вовремя и не насадила на могильный крест. Убийца захрипел, приоткрыв глаза, но девочка собралась с силами и его плиткой в последний раз, после чего он затих навсегда. Из комнаты с музыкой и цветными огнями в коридор тотчас выглянули дети. Их вид ужасал: перерезанные, перевязанные и измученные они стекались к дверному проему. У одной из девочек, точно йо-йо, выпавшее глазное яблоко болталось на остатках мышц. Алиса смотрела на их полные грусти и надежды глаза, готовая вконец разрыдаться. Ее лицо было мокрым и красным от слез, а зимняя куртка бесхозно валялась на полу. Аккуратно лавируя между жертвами зверств, девочка прошла в зал, где все еще играла музыка. Прямо возле входа на стене находилась панель с рубильниками. Алиса ничего не понимала в электричестве, поэтому начала переключать все рычажки, которые видела, пока наконец не нашла нужные. Музыка остановилась, тошнотворный зеленый свет выключился и комнату озарило мягким свечением ламп. Дети с минуту смотрели на Алису, казалось, они — нагие изуродованные создания — не верили в то, что среди них стоит живая девочка, которая только что прекратила их страдания. Обратившись роем мотыльков, они вспорхнули и растворились в воздухе, оставив светлый зал пустым с полом, усыпанным зловонными трупами. Когда-то эта гора мертвого гнилого мяса и костей, окучиваемая мухами, была живыми детьми. Перед глазами Алисы точно стрела пронеслось еще один случай из жизни душегуба. Мальчик, который ранее криво извивался в наручниках, лежащий теперь на сцене одним лишь скелетом, забился в угол и в слезах умолял кого-то не делать что-то, но неизвестный короткостриженый пионер размахнулся и со всей злости ударил того перьевой ручкой в глаз. Забрызганная кровью Алиса закрыла дверь в актовый зал и, подобрав свою куртку и шатаясь, отправилась искать настоящий выход. Тут и там, словно указывая дорогу, валялись части тел несчастных детей. Их было так много, будто на счету убийцы и правда числится не менее пяти тысяч жертв. Когда девочка выбралась наконец из этого ужасного места, до нее донесся пронзительный крик ее мамы: — Алиса-а-а-а!..