мое последнее письмо

Джисон взял в руки письмо. Ему никто не писал писем. За исключением его… Нет, не может быть. Он уже давно не писал ему. Да и с чего бы? Они не общаются уже три года, да и общения прервалось на плохой ноте. Оно точно не от него. Порвав конверт, он достал письмо. «Моему дорогому Джи». Нет, от него. «Здравствуй, Джи – Хан усмехнулся. Эти ощущения… он не улыбался три года. Ровно три года, с того момента как они с Минхо перестали общаться – Скорее всего ты сейчас ненавидишь меня, и я тебя не виню. В прошлом я поступил с тобой ужасно. Ты ведь помнишь день, когда я ушёл? – Конечно, как такое забыть? Слышать, как самый дорогой тебе человек говорит что ты ему не нужен, что он никогда не хотел общения с тобой, что ты ему навязывался, видеть как он усмехается глядя на тебя, всего в слезах, умоляющего его остаться, это… не знаю как сказать, «ужасно» точно не подходит. Это гораздо хуже чем «ужасно», это слово не отражает и половины тех чувств, что испытывал тогда Хан. Не существует слово которое может отражать все его чувства. А после этого всего, Минхо просто развернулся и ушёл к себе домой. Джисон потом ещё много дней проводил у его двери, рыдая и моля остаться с ним. А потом, в один день, пришли грузчики, и эта дверь открылась. Они вынесли вещи и мебель, загрузили в большую машину и уехали. А потом вышел Ли с тремя большими чемоданами, положил их в свой новенький BMW и тоже уехал. Джисон сначала бежал за ним, но куда уж ему, за такой машиной. – Тогда я соврал, я не хотел прерывать общение. Знаешь ли ты, насколько больно мне было видеть тебя, всего в слезах? Огромных усилий мне стоило улыбнуться тогда. Даже не знаю как тогда хватило сил уйти. Повторись такое снова, я уверен, уйти опять я бы не смог. Помнишь, ты плакал у меня под дверью, стучал, молил остаться с тобой? Мне тогда больше всего хотелось прижать тебя к себе и никуда не отпускать, сказать что всё хорошо и будет хорошо, что я всегда буду с тобой, что все случившееся – просто огромное недоразумение!.. Но я не мог. Единственное что я тогда мог делать, это слушать твои рыдания и самому обливаться слезами. В какой-то момент я понял, что так продолжаться больше не может. Тогда я просто изводил тебя и себя. Я нашел себе квартирку. Когда я уезжал я видел тебя, бегущего за моей машиной, в зеркало заднего вида. Я хотел остановиться, хоть что-нибудь сказать тебе на прощание, но только прибавил скорости. Конечно, лучше всего было бы если бы я мог тогда остановиться и остаться с тобой… Сейчас это всё звучит как в дешёвой дораме, но это жизнь. Наша ужасная жизнь. Я старался оставить тебя в прошлом, начать жизнь заново, но не получилось. Вся моя галерея в твоих фотографиях, на тумбочке стоят все твои открытки, даже квартиру я снял в том доме, около твоего старого университета, откуда я забирал тебя, я уверен, ты помнишь тот дом. Я часто приезжал в наш парк и сидел на нашей скамейке. Я все ещё люблю тебя…» На этих словах Хан сорвался. Одной рукой закрывал дверь, другой вызывал такси. Ведь Хан тоже, тоже все еще любит! Джисон тоже пытался оставить все в прошлом, за последний месяц это почти получилось!.. Но только почти. В толпе ему часто мерещится силуэт Ли, в коридоре стоит его одеколон, в кухне на полке всегда есть те самые шоколадные хлопья… те самые, которые Хан ненавидит, но зато те самые, которые так любит Минхо. И вот, всего из-за одной, написанной Минхо фразой, весь мир Джисона перевернулся. Все чувства воскресли, мир начал пестрить красками, а не быть серо-черно-белой комнатой. Пока Хан ждал такси, вокруг пели птицы и смеялись дети. Это был один из самых лучших дней его жизни! Но он еще не знает, что через три часа его встретит суровая реальность. Мир не добрый, не веселый и не красочный. Только небольшой процент людей может быть счастлив, потому что мир почти никогда не даёт нам право быть с любимыми. Когда Хан приедет к тому дому и спросит у консьержи в какой квартире живёт Ли Минхо, консьерж удивлённо посмотрит на него, ведь на столе так и сталось лежать недочитанное письмо. Джисон так и не прочитал главного. «Почему же я тогда все это устроил? Почему бросил тебя? Мне осталось около шести месяцев. Когда ты прочитаешь это письмо, меня уже не будет. Я попросил Чана отдать тебе это письмо когда ты уже ничего не сможешь сделать, в особенности прийти на похороны. Я знаю тебя и поэтому уверен: как бы больно я тебе не сделал, ты попытался бы сделать что-нибудь с моей болезнью. А от этого тебе еще больнее будет справиться с моей утратой, ты будешь считать что сделал недостаточно чтобы спасти меня, будешь утопать в море самобичевание, закроешься ото всех. Я хочу чтобы ты продолжал жить и не зацикливался на моей смерти. Сейчас я пишу это и плачу. Я плакал утром, плакал вчера, я плакал все три года что мы не общаемся. Но плачу я не потому что умираю, а потому что последнее что я сказал тебе, это «я тебя не люблю», потому что последний раз когда я видел тебя, ты был весь в слезах из-за меня, потому что последнее что я увижу это не твою квартиру, а больничную палату, потому что в последний раз я увижу не тебя, а врача. Я люблю тебя, Сонни, и буду любить тебя везде, даже на небесах. Вечно твой, Ли Минхо»