Пронзённая

Я оборачиваюсь, чтобы увидеть тебя. Ты запрокидываешь голову и смеешься. Как же красиво ты смеешься!! Я оборачиваюсь, чтобы увидеть тебя в последний раз. А потом оборачиваюсь снова. И еще раз. И еще. Я везу этот клип по большим и маленьким городам нашей необъятной родины, и, в общем-то, стараюсь не обращать внимание, что в этом клипе ты. Но сегодня не сдерживаюсь. Глядя на тебя, я чувствую себя как раньше, когда ты и правда стояла у меня за спиной. Я была совсем молоденькой дурочкой, и могла волноваться перед концертом (это сейчас я бросаюсь в зал как в родную гавань, я ничего не боюсь... почти ничего). Тогда ты улыбалась мне нежно и гладила мою спину. Под твоей рукой мои лопатки разворачивались в крылья. С тобой я была свободной. Я знала: что бы ни случилось, я всегда могу обернуться и увидеть твою улыбку. Нежную, ободряющую, смешливую, дерзкую – любую. Ты стоишь за моим плечом, ты рядом со мной. Ты – ради меня. Ты на экране. Ты все еще любишь меня. Ты такая красивая и такая моя, что мне хочется улыбаться, и я не могу сдержать эту пронзительную улыбку, которая рвется на губы из самого сердца. Я чувствую: я все еще люблю тебя, а значит, не все потеряно. Наша история не кончилась. И не кончится, пока жива хоть одна из нас. Я улыбаюсь прямо в зал, и мне приходится напомнить себе, что тебя уже нет ни на экране, ни в моей жизни. Не моя, не моя, не моя – повторяю сама себе, и мне удается стереть улыбку. Но в груди все еще широко и тепло. Моя, моя, моя – отдает сердце эхом. Я остаюсь на этой сцене счастливая. Не хочу думать об этом, но знаю, что в следующем гастрольном городе обернусь к тебе снова... Самолеты кончились. Нужен один. Влетаю в гримерку мокрая, выжатая и счастливая. Крупными глотками пью воду, смотрю на груду букетов, быстро подписываю принесенные Гриней на автографы блокноты и фотки. Какие же вы классные, ребята!! Плюхаюсь на диванчик, беру телефон. Пропущенный от... Руки начинают подрагивать. Может, ошиблась номером? Может, у тебя там все твои подписаны как "родная"? Ты уже не моя. Ты чужая, ты мне никто! Ты смеешься с аватарки контактов почти так же, как смеялась беззвучно с огромного экрана за моей спиной. Так же – и неуловимо по-другому. Фотографировала я. Зачем ты звонила? Узнать можно только одним способом. Я вскакиваю, наворачиваю пару кругов по гримерке. Выпихиваю за дверь кого-то из менеджеров. Кружу в другую сторону. Дыхание сбивается. Я смотрю на свой телефон, как на любовное письмо, смазанное ядом. С недоверием, да. А потом вспоминаю, как ты гладила меня по спине, сверху вниз, одним слитым, сильным движением. И при этом так нежно, что мне хотелось летать. Летать и петь – для тебя, про тебя, тебе. Неверной рукой жму: "перезвонить". В трубке гудки. *** "Столько людей – нужен один", нужен один, один, дин-дин-дин, Динка, Динечка. Зачем она позвонила? Но еще страннее то, что сейчас ей... перезванивают? Света смахивает зеленый кружочек и подносит телефон к уху, к теплой щеке, к ждущим хоть слова губам. Губы вздрагивают. Дыхание сбивается. – Кузнечик... здравствуй?