Обида

Легко ли быть вспыльчивым? Если ты пылок от рождения, родился в правящей семье наследником престола, и мало кто может тебя осадить - не сложно. Если ты занял трон по праву, и тебе слагают длинные касыды придворные поэты, говоря в них о яркости нрава, который дарит силу сильным и пугает слабых - можно стать и самым вспыльчивым навем своего амирата. И приближенным было известно, что, когда амир пытался поджечь мебель взглядом без применения магии - лучше всего помогало быстро скрыться с его глаз, чтобы остыл. Отходил он тоже быстро, но прятаться стоило хорошо, лучше всего в старом чулане, про который амир и не знал, что там нужно искать придворных или сына. Легко ли прослыть воинственным? Когда девушки и юноши, стар и млад в случае обиды готовы обнажить клинок и сразиться за Честь согласно Дуэльному Кодексу - нелегко. Тем не менее, в тринадцать лет будущий амир получил имя Саиф, что значит "меч", так как слава о его воинственности разошлась далеко за пределы дворца. И позже, сражаясь с армиями Сахры и Асфара, стран бедных, но гордых, а оттого норовящих отрезать немного от богатства Ясминии, амир Саиф подтвердил, что не зря носит это гордое имя. Тем не менее, проблем с Шаярией никто не ждал. Равные Ясминии в своём богатстве, с хорошей армией, шаярцы жили по другую сторону великой реки Хамры, и если разногласия меж странами и возникали, то разве что про саму Хамру. Воды великой реки были сущим благословением для обеих стран. Хамрой доставляли товары, в ней ловили рыбу, её водами орошали поля и виноградники. И в пустынных землях про воду порой возникали споры. Например, что шаярцы забирают слишком много воды в свои оросительные каналы. "Всё начинается с Хамры", - пел какой-то матрос на соседнем судне, когда под жарчайшим солнцем амир Саиф ибн-Асад, поднимался по сходням на свою ганью, чтобы сделать смотр принадлежащему амирской казне торговому флоту. Подобные вещи надлежало держать в порядке. Тут вслед за амиром взбежал советник Редиф ибн-Абид, не особо любящий Шаярию из-за того, что поссорился с тамошними родственниками. - Солнце наших взглядов, амир Саиф, изволите ли вы взглянуть на этот шаярский пасквиль и что-то сделать, чтобы приструнить этих одичалых? - Показывайте, ибн-ага Редиф, - велел амир Саиф и поморщился. Эти шаярцы портили ему неплохое в целом настроение. Впрочем, это были цветочки. Когда он увидел бумагу от водного ведомства Шаярии, то едва не разорвал её в клочья, ограничившись тем, что кинул под ноги. Они смели писать такое! После претензий купцов по поводу испорченной ясминскими ткацкими мануфактурами воды, они собрали некие "доказательства ущерба" и прислали счет на оплату прямо в казну ясминского амирата. Неслыханная, чудовищная наглость! - Заберите эту бумажонку и убирайтесь, - проговорил амир Саиф, и ибн-ага Редиф ибн-Абид, довольный сотворенным, убрался. Обычно подобным бумагам давали бюрократический поворот и взор амира ими не оскорбляли. Но сегодня вышло иначе - оттого, что сыну Редифа ибн-Абида отказала в руке одна девица, собравшись замуж за шаярца, что было и вовсе невыносимо на фоне его, Редифа, нелюбви к Шаярии. Теперь он был уверен, что сын будет отмщен. Амир Саиф уставился на мачту тем-самым-взглядом, будто пытался её поджечь без магии. Матросы бегали, ганья отплыла от берега, солнечные искры плясали по воде. Возможно, дивный день и речной ветер остудили бы пыл амира Саифа, но ровно сегодня Селим ибн-Садик, амир Шаярии, выплыл на своей ганье - и это даже не было случайностью. Ревностные шаярские чиновники, собирая слухи, знали о дне и часе выезда и назначили и нижайше испросили подобный смотр у своего амира, дабы никто не смел думать, что шаярская казна тощее ясминской. Этот приступ верноподданической гордыни привел к тому, что ганьи двух амиров встретились на воде. - Поднять шаярский флаг, - скомандовал капитан. - Нет, - возразил амир Саиф. - Не смейте им оказывать почести, этим жадным псам! - Но это же бесчестно! - посмел возразить капитан и удостоился того самого взгляда. - Отменяйте приказ, или вы сойдете с этого судна рядовым. - Да, мой амир, - поклонился капитан и отменил приказ. Амир Саиф усмехнулся. Даже во время войны, перед речным сражением, амирский корабль всегда поднимал второй флаг, дабы приветствовать равного происхождением - что ж, теперь они поймут, что он не считает их равными. Ему даже полегчало. Он с удовольствием наблюдал суету на ганье шаярского амира. Те пытались донести сигналами что-то до матросов его судна, а потом проплыли мимо, удаляясь. Амир Саиф ощутил себя полностью удовлетворённым по поводу той обиды. До наступления времен Отчуждения* между двумя странами оставалась пара месяцев. Но фактическое начало им было положено сегодня.