Заветное желание

      Дождь бил по лицу, охлаждая пылающую кожу. Даже хмель уже выветрился из головы. Я столько натворил… След от пощечины жгло, но больше мучений приносил стыд. Стоило перебороть себя и вернуться, но, кажется, я был последним трусом. И только прибавлял шаг, упорно двигаясь сквозь стену из жалящих капель дождя.       Дед жил в этой деревушке сколько себя помню. Когда я учился в школе он, бывало, приезжал к нам в Подмосковье погостить, но никогда не оставался надолго. — Засиделся, дом зовет, — говорил он и покупал обратный билет. После смерти бабушки он будто еще больше привязался к родным местам: фанатично занимался домом и огородом, помогал музею редких ремесел. Мне здесь тоже нравилось. В детстве местные леса казались сказочными, наполненными следами волшебных животных и голосами неизвестных птиц, пестрые поляны — ярким океаном луговых цветов, а домишко дедушки на окраине деревеньки — расписным теремком, в котором можно почувствовать себя героем детских рассказов. Я приезжал почти каждое лето. Но потом для поездки к деду стала нужна виза, а у меня появились другие интересы. И вот, после окончания института, я внял его просьбам и приехал.       Воспоминания навалились еще когда я шел от полустанка, пытаясь по инструкциям деда найти нужный домишко. А потом смутные образы закружили меня в калейдоскопе знакомых картинок. Вспомнился даже соседский кот Пират: иссиня черный, но с придающим ему абсолютно бандитский вид белым пятном на правом глазу. Лазурь небосвода с белоснежными облаками напомнила яркие васильки, росшие на лугу возле дома, среди которых так весело было гоняться с сачком за потешными капустницами. Сказки деда, когда он сидел на завалинке и курил трубку, выпуская сизый дым, и тихим голосом рассказывал мне про таинственные замки, захватывающие приключения доблестных рыцарей и их сложный выбор на перепутье.       Пора было признаться самому себе: эта поездка — желание разобраться, чем заниматься дальше. Казалось, приехав к деду и послушав его истории, я наконец определюсь. Но сегодняшний день заканчивался так провально, что хотелось огреть себя чем-то.       После теплого приветствия и пары чашек душистого чая я вызвался наловить рыбы на вечер. Собирались наведаться соседи: хотели поглядеть на его подросшего внука, а деду было радостно похвастаться, хоть я и отговаривал. Пришлось взять его старые удочки и идти на речку. У причала стояла знакомая лодка, мерно покачиваясь на едва заметных волнах. Пышные облака отражались в темноватый воде, делая ее похожей на молочную пенку. Инструкции деда были простыми, поэтому я сразу поплыл к середине озера, налегая на весла. Но потом все пошло не так, как я ожидал. Рыба на блесну ловилась плохо, отвыкшие пальцы соскальзывали, путаясь в снастях, поэтому вернулся я часа через три со скудным уловом из двух небольших рыбешек. Дед улыбнулся, но критиковать не стал. Достал из подпола банки с соленьями-вареньями и поставил подходить тесто для пирогов. А меня отправил мыться и вздремнуть.       Когда я проснулся, в доме уже ароматно пахло свежей сдобой, а дед, что-то напевая себе под нос, накрывал поставленный в саду стол. Я принялся помогать, незаметно отвечая на вопросы о себе и чуть не сболтнул самое главное. Но дед всегда был мудрым, поэтому молча выслушав, спросил:       — Значит, найти себя хочешь? Это твое "бизнес-инвест-финанс-образование" не то, к чему душа лежит?       — Ну как-то так, — развел я руками. — Меня зовут остаться в той компании, где я практику проходил, но почему-то кажется, что если соглашусь, то повешу ярмо на шею и буду пахать. — А в гос.учреждение пойти? Может градостроительные проекты какие-то? — не унимался дед. — У нас вон строиться начали. Рядом заповедные места, туристов много, да и городские землю под домики осваивают. Небось у вас в городе все так же, нет?       — Угу, похоже на то, только чаще пригород застраивают. И инвестиции туда так и текут, но это что-то не то… Понимаешь? Пойди я туда и буду очередным винтиком. Буду просиживать дни в кабинетах с видом на город из стекла и бетона и не знать, есть ли польза от моей работы или я просто так циферки в отчетах сверяю.       — А как с личным? Может женишься и тяга к приключениям ослабеет? — спросил он лукаво.       — Ох, дед, не начинай, — махнул я рукой. — Только не ты.       — Что, желающих нет?       — Да не в этом дело, — краска залила щеки и шею. — Тут, знаешь ли, и мое желание нужно…       Не говорить же деду, что за все студенческие годы я только дважды начинал встречаться с девчонками. А до «самого главного» дошел только с одной. И мне особо не понравилось. Может перенервничал в свой первый раз, может мы просто не подходили друг другу. Но после выпускного, когда мы почти всей группой завалились в один популярный гей-клуб, в дупель пьяный я почувствовал, как какой-то парнишка трется об меня в танце и с ужасом обнаружил, что тело реагирует очень однозначно. Меня тогда это так напугало, что я быстро свалил, ни с кем не простившись. А теперь мучился сомнениями. Может быть мне просто нравились парни, а я раньше не обращал на это внимания? Поездка к деду была отличной возможностью подумать и над этим, но его внимательный взгляд почему-то начинал тяготить.       Я радостно отвлекся на пришедших гостей, чтобы не возвращаться к разговору с дедом. Но облегчение было недолгим. Как можно остаться невозмутимым, когда незнакомые люди помнят тебя голожопым мальчуганом? Или рассказывают, как ты маленьким лазил в их сад и таскал яблоки, хотя в своем были не хуже? Даже добродушные улыбки не спасали мою неловкость. И хоть домашние вино и наливочки лились рекой, и я скоро захмелел, все равно каждый приходящий гость нет-нет, да вспоминал что-нибудь забавное из моего детства. А я с трудом храбрился и пытался отшучиваться, сколько мог. Некоторые пришли с внучками, поэтому вскоре рядом со мной сидели три местные красавицы и бросали жадные взгляды, прося то передать закусок, то подлить наливки. А самая активная из них, Божена, сверкая огромными карими глазами, призывно улыбалась и как бы случайно касалась меня. Вставая, она каждый раз поправляла лиф, привлекая внимание к полной груди. Кажется, девушке льстило мое смущение. Поэтому, позвав на кухню, она внезапно потащила меня за сарай. Затхлый запах старых досок смешался с приторным ароматов ее духов. Она прильнула всем телом, напирая. Я судорожно придумывал, как ее оттолкнуть, не обидев при этом. Мне никогда не нравились такие девушки. Вообще не понимал, что находят в полной груди. Мне нравились скромные, застенчивые, чтобы я сам соблазнял. А порыв Божены больше походил на нападение. Вялые попытки вырваться она восприняла пьяными ласками и чуть ли не мурлыкала, теснее прижимая к себе. Полные губы со вкусом наливки жадно целовали, а ее рука потянулась к ширинке и замерла. С той же силой, что буквально мгновение назад Божена вдавливала меня в мягкое тело, она резко оттолкнула, обжигая звонкой пощечиной.       — Педик, — выплюнула зло и убежала.       Я шел, куда глаза глядят, и только увидев дедову лодку, стало ясно, что теперь я далеко от шумной компании и злых взглядов Божены. Трусливо было вот так уходить, но ее слова обожгли. В голове шумело, начинался дождь. Яркая изломанная молния прорезала небо, освещая на мгновение округу. Одинокий остров, где кажется была часовня, темной громадой чернел среди озера. Мне внезапно захотелось оказаться там. Слышать тихий голос пастора и вдыхать запах восковых свечей. Поддавшись импульсу, я залез в лодку и поплыл. Только к середине пути я понял безумие своей затеи. Ночной воздух и поутихший дождь прояснили мои бредовые мысли. Но поворачивать назад не хотелось.       Каменистый берег жестко царапал по дну лодки, пока я тащил ее подальше от воды. Окрик за спиной заставил вздрогнуть:       — Кого это принесло? Стой! Я обернулся и увидел парня с фонарем в руках. Капюшон его дождевика был откинут. Юный, не старше меня. Русые кудри чуть намокли от влаги.       — Тут он, Кузьма Никитич, — сказал он в рацию. — Не волнуйтесь.       — Вот окаянный, — проворчал голос деда сквозь треск, — Василь, ты его назад не пускай. Пусти заночевать, а? По старой дружбе. Я ошарашено пялился, когда он согласился с дедом и бросив мне короткое «Пошли!», скрылся в кустах камышей. Василь… Васенька, Василек… Почему я забыл его? Наши детские забавы, ловля бабочек, пуляние плоских камушков по воде… Я же обещал вернуться. Последняя поездка на каникулах после второго класса…       Я поплелся, судорожно пытаясь подобрать слова.       — Что, не помнишь меня? — раздалось, стоило мне переступить порог его домика. В просторной кухне он казался таким хрупким, особенно когда снял промокший дождевик.       — Почему не помню? — выдавил я из себя.       — Так и не вернулся тогда. И за эти годы ни разу не написал, — его тихие слова резали, как по живому.       — Не мог сначала, а потом…       — Потом забыл? Ладно, не обращай внимания, — кивнул он. — Садись, чаем напою. Продрог ведь?       Пока вскипал чайник, я разглядывал комнату. Скромная без излишков, несколько картин на стене. Я поддался импульсу и подошел к одной, на ней двое мальчишек стояли в обнимку, задорно улыбаясь. Слева был я, а справа — мой Василек. Вспомнилось, как объевшись малиной мы сидели в кустах, боясь возвращаться и получить по шее за порванную колючками одежду. Его перепачканные губы кривились в улыбке. А я тогда серьезно обещал переехать к ним в деревню и жить вдвоем, чтобы нас не ругали за вечные проказы и не заставляли возвращаться каждый к себе по вечерам. В груди разливалось какое-то забытое чувство.       — Что-то еще хочешь? — послышалось совсем рядом, и я повернулся. В этих синих как небо глазах отражалось так много всего: неуверенность, надежда и немного… В моей жизни было столько вопросов без ответа, но я понял, что уверен только в одном заветном желании:       — Можно… тебя?