...
30 сентября 2023 г., 20:30
Четверг, 22 ноября 2007 г. - День благодарения.
Этот год должен был стать предпоследним Днем благодарения, который Грэмы праздновали в Белом доме. Отца Эшли избрали на второй срок, который подходил к концу в следующем году. Поскольку они с Леоном теперь были женаты, Эшли уже не жила в Вашингтоне постоянно, так что каждая необходимость проводить праздники с семьей оборачивалась для молодоженов легким стрессом. Несмотря на всю любовь и радушие, с которыми его принимали, Леон всегда чувствовал себя неловко в обществе тестя-президента. И если Эшли искренне радовалась семейным визитам, то он все это время мысленно проклинал происходящее. Как и на прошлых застольях, он в основном молчал и подавал голос, только когда к нему обращались. Дальние родственники Грэмов — тети, дяди и кузены — казалось, вообще его побаивались. Но Эшли без устали твердила им, какой он замечательный. Леон лишь усмехался, наблюдая за ее попытками выставить его в лучшем свете. На таких встречах всегда сыпались неловкие или чересчур личные вопросы. И, конечно, каждый считал своим долгом спросить, когда же пара планирует завести ребенка. Черт возьми, они ведь были женаты всего полгода! Почему стариков так волновало их будущее потомство? Леон находил это грубостью, но Эшли, как обычно, вовремя его останавливала, не давая вспылить. Впрочем, она и сама втайне задавалась вопросом, когда же это случится. Сразу после свадьбы она перестала принимать противозачаточные. Леон знал об этом и был совершенно не против. Конечно, он до чертиков нервничал при мысли о том, что станет отцом, но не сомневался, что сможет защитить жену и будущих детей от любой опасности. С того момента, как кольцо оказалось на ее пальце, а его фамилия стала ее собственной, их влечение друг к другу просто зашкаливало. Они стали трахаться еще чаще, чем раньше, хотя казалось, куда уж больше. Осознание того, что Эшли теперь его жена, изменило его отношение к ней. Она принадлежала ему, и он мог делать с ней все, что захочет. И когда захочет. Леон увел жену в их комнату — бывшую спальню Эшли, в которой она жила до замужества. Она расслабленно повисла на его руке, обхватив его локоть одной ладонью, а другой вцепившись в мускулистое предплечье. Эшли все еще посмеивалась над дневными разговорами и шутками. Оба немного выпили, чтобы успокоить нервы после расспросов назойливой родни, но алкоголь подействовал на Эшли куда сильнее, чем на стойкого Леона. Он распахнул двери спальни и уложил ее на кровать. Она опустилась на матрас не слишком грациозно и просто растянулась на покрывале. Комната больше не была яркой и девичьей. Розовые простыни сменились шелковым комплектом цвета слоновой кости, а плакаты любимых групп и кинозвезд исчезли со стен. Все, что осталось от прежней юной Эшли — это нежно-розовые шторы. В остальном комната выглядела как стандартная спальня в неоклассическом стиле, привычном для Белого дома. Леон вздохнул, закрывая дверь на замок. Обернувшись, он увидел, что жена все ещё лежит, забавно раскинув руки и уставившись в потолок. Он слегка улыбнулся и лег рядом. Его губы коснулись ее щеки, а пальцы убрали челку с лица. — Устала? — спросил Кеннеди, разглядывая светлые веснушки на ее носу. Грэм кивнула и зевнула. Он усмехнулся и снова поцеловал ее. — Да уж, я тоже. Эти семейные посиделки выжимают из меня все соки, — он снова вздохнул и улегся на спину, тоже глядя в потолок. Эшли зашевелилась и повернулась на бок, лицом к мужу. Ее маленькие ладошки нежно легли ему на плечо и грудь. Она слегка надула блестящие розовые губки и посмотрела на него из-под ресниц. — Знаю. Прости… Я понимаю, что для тебя все это слишком утомительно. — Одни только вечные вопросы о детях чего стоят… — простонал Леон, закрывая лицо руками. Он потер глаза и повернулся к своей медово-блондинистой красавице. Ее щеки горели ярким румянцем — смесь смущения и алкоголя. Она снова тихонько захихикала, перебирая пальцами кончики его волос. — А мне показалось, это было довольно мило. Приятно видеть, что люди так радуются за наше будущее пополнение, — Эшли прикусила губу, разглядывая его лицо. Она всегда восхищалась его внешностью, каждый раз удивляясь, как ей удалось вытянуть такой счастливый билет. Леон, все еще уставший от дневного общения, наклонился и поцеловал ее в лоб. — Давай собираться ко сну? — он сел и с мягкой улыбкой помог ей подняться. Подтащив чемодан к кровати, он открыл его и достал ее пижаму. В своем репертуаре: Эшли была не из тех девушек, кто спит в старых футболках и шортах. Она взяла с собой бледно-голубую шелковую сорочку. Леон подержал ее в руках — в его ладонях эта невесомая ткань казалась почти невидимой. Затем он выудил простую футболку для себя, всегда предпочитая более практичную одежду. Сделав шаг назад, он снял парадный костюм, оставшись в одних черных боксерах. Когда Кеннеди повернулся за футболкой, Эшли снова посмотрела на него снизу вверх, капризно надув губы. Он поднял бровь, ожидая, что она скажет. — Поможешь мне? — она протянула к нему руки. — С чем? — Помоги мне переодеться, милый. Он закатил глаза и рассмеялся. Подвыпившая Эшли всегда становилась такой ласковой и беспомощной, ей обязательно требовалось участие во всем. Будь он трезв, возможно, проявил бы строгость, но сейчас ему и самому хотелось поиграть. — Хорошо, детка, — Леон приблизился, снова запечатлел нежный поцелуй на ее лбу и принялся помогать ей раздеваться. Он усадил ее на край постели, и она посмотрела на него с довольной улыбкой. Леон опустился перед ней на колени, чтобы расстегнуть ремешки на ее высоких каблуках. Он никогда не понимал, как женщины управляются с модной обувью — чем изящнее туфли, тем больше они походят на орудия пыток. Леон немного повозился с застежками, отчего Эшли рассмеялась еще громче. Наконец сняв туфли, он отбросил их в сторону, поднялся и навис над ней. — Давай сюда, — он потянул за края ее оранжевого кардигана. И почему пуговицы всегда делают такими крошечными? Он попытался расстегнуть их, но безуспешно. Эшли, продолжая смеяться, перехватила его инициативу и ловкими тонкими пальцами быстро справилась с задачей. Как только пуговицы поддались, он стянул ткань с ее плеч. Эшли высвободила руки из длинных рукавов и швырнула кардиган в сторону чемодана. Теперь она осталась в одном кремовом платье чуть ниже колен. Без кардигана его вырез еще больше подчеркивал ее грудь. Леон снова взглянул на ее разрумянившееся лицо и почувствовал, как к его собственным щекам приливает кровь. Почему он опять ведет себя как влюбленный подросток? Ему, черт возьми, тридцать лет, и она его жена! Эшли поднялась с кровати и потянула за молнию на боку платья, позволив мягкой ткани соскользнуть к ее ногам. Ее белье было простым, почти в тон платью. И бюстгальтер, и трусики украшали кружевные вставки, к которым Леон всегда обожал прикасаться. Внизу живота разлилось знакомое тягучее тепло. Вообще-то, время для секса было не самым подходящим, особенно в ее детской спальне в Белом доме. Кеннеди отвернулся к прикроватной тумбочке, делая вид, будто проверяет, подключен ли телефон к зарядке. На самом деле он просто пытался дать ей время надеть сорочку. Пока он возился с телефоном, Эшли подошла со спины и прижалась к нему. Ее тонкие руки крепко обхватили его обнаженный торс, а грудь уперлась в лопатки. У него перехватило дыхание. «Господи, блять…» — подумал Леон, разворачиваясь к жене. Он видел ее обнаженной сотни раз, но именно сейчас в ней сквозила какая-то новая, особенная красота. Она продолжала обнимать его, ведя пальцами по его шрамам и родинкам, и прижималась так близко, как только могла. — Пожалуйста, Леон... — прошептала Эшли, отчего у него по спине пробежали мурашки. Его руки наконец обхватили ее миниатюрную фигуру, притягивая к себе. Ее взгляд метался с его груди на губы, а затем снова в глаза. — Пожалуйста... Дай мне то, чего я хочу, — ее напускная мягкость исчезла, уступив место горячей страсти. Леон ухмыльнулся. Одна его рука скользнула по ее плечу, а другая опустилась на округлые ягодицы. Он приподнял бровь и мягко взял ее за подбородок. — Дать то, что ты хочешь? И чего же ты хочешь, милая? — Сделай мне ребенка. Почти в то же мгновение его пальцы запутались в ее волосах, и он властно притянул ее к себе для поцелуя. Они столкнулись губами, их языки сразу сплелись в голодном танце. Эшли застонала, крепче прижимаясь к нему и впиваясь ногтями в его спину. Он улыбнулся прямо в ее податливые губы, пока ее руки обвивали его шею. Леон легко, одним движением подхватил ее на руки. Эшли ахнула, крепче обнимая его ногами, пока его ладони удерживали ее за ягодицы. Ее горячее лоно оказалось прямо напротив его напряженного члена. Леон просто сходил с ума от близости ее упругого тела. Он перенес поцелуи на ее подбородок и шею, осыпая гладкую кожу ласками. Она тихо захныкала, буквально тая в его руках. Не разрывая объятий, он донес ее до кровати и аккуратно уложил на матрас. Его губы задержались в ложбинке ее груди, а пальцы подцепили край трусиков. Короткое резкое движение — и тонкое кружево с треском порвалось, оставшись в руках Леона бесформенным клоком ниток. Эшли приподнялась на локтях и увидела, как он швырнул испорченное белье на пол, глядя на нее хищным, голодным взглядом. — Эй, они вообще-то дорого стоили! — шутливо возмутилась она. — Блять, Эшли... Купишь себе новые, — с придыханием ответил Леон, прежде чем снова впиться в ее губы настойчивым поцелуем. Он спустился ниже, уверенно разводя ее ноги в стороны. — Сначала я попробую тебя на вкус, а уже потом трахну твою аккуратную киску, — он опустился на колени, оказавшись лицом прямо напротив ее уже взмокшей плоти. Одним движением он обхватил ее бедра, притягивая ближе, и прижался языком к чувствительному клитору. Эшли выгнулась на простынях от одного этого прикосновения. Ей потребовались все силы, чтобы ее стоны не разнеслись по всему крылу здания. Она отчаянно извивалась, но тяжесть его тела и крепкие руки надежно фиксировали ее на месте. Кеннеди ласкал ее так, словно это была его последняя трапеза в жизни, не в силах оторваться от ее сладкого вкуса. Он мог бы проводить здесь часы, наслаждаясь тем, как она буквально разрывается от каждого движения его языка. Леон знал ее тело как свои пять пальцев. Он почувствовал, что она уже на грани, и мысленно возгордился тем, как быстро смог довести ее до этого состояния. Сменив тактику, он погрузил два пальца в ее мокрую киску и отстранился, чтобы заглянуть ей в лицо. Медленно нависнув сверху, он улыбнулся своей прекрасной жене. — Давай, двигайся на моих пальцах, Эш. Кончи мне на руку. Она подчинилась без колебаний. Приподнявшись на локтях, Эшли поймала его взгляд и задвигалась на его ладони. Леон, в свою очередь, ритмично двигал пальцами внутри, разжигая ее удовольствие. Эшли шумно стонала, не отрывая от него глаз. Его губы изогнулись в дерзкой усмешке — ему безумно нравилось, как эта сильная, независимая женщина полностью теряет контроль под его руками и пристальным взглядом. Эшли продолжала напористо насаживаться на его пальцы, которые уже полностью покрылись ее блестящей смазкой. Ее маленькие ладошки сжали собственную грудь. Дыхание сбилось, она тяжело дышала от нарастающего темпа. Леон чувствовал по частым спазмам ее мышц, что финал совсем близко. — Давай, малышка, — Леон наклонился еще ниже, так что их лица оказались в паре сантиметров друг от друга. Ее горячие, хриплые стоны обжигали его кожу. — Кончи для меня, Эш. Я знаю, ты можешь. С этими словами он толкнул пальцы еще глубже, а большим пальцем интенсивно надавил на клитор. Эшли вскрикнула, намертво вцепившись в его плечо. Его победная улыбка стала еще шире, он прижался своим лбом к ее лбу. Эшли двигалась так отчаянно, словно от этого зависела ее жизнь. Леон подстраивался под ее ритм, продолжая терзать ее чувствительную точку мозолистым пальцем. Она потянулась к его губам за поцелуем, но он слегка отпрянул, дразня ее. — Пожалуйста, Леон, поцелуй меня... — захныкала она, окончательно теряя силы. — Целуют только хороших девочек, которые послушно кончают, — ухмыльнулся Кеннеди, когда она ускорилась до предела. Свободной рукой он лениво поглаживал ее грудь. Его собственный член уже до предела затвердел, на кончике выступила капля предэякулята, и он буквально горел желанием войти в нее. Но сначала она должна была получить свое. Он никогда не оставлял ее неудовлетворенной. Леон тяжело выдохнул, когда ее тело резко напряглось, а мышцы судорожно сжали его пальцы — явный знак мощного оргазма. Он задвигал рукой еще быстрее, доводя ее до пика. Издав резкий крик, Эшли бессильно откинулась на шелковые простыни. Она жадно хватала ртом воздух, ошеломленная накатившей волной удовольствия. Леон извлек пальцы, но продолжал нависать сверху. Когда она медленно приоткрыла глаза, возвращаясь в реальность, он поднес испачканные пальцы к губам и слизнул ее соки, смакуя вкус. Эшли тихонько хихикнула и потянула его на себя. — А где мой поцелуй, Кондор-1? — ухмыльнулась она, когда они соприкоснулись кончиками носов. — Прямо здесь, Орленок, — усмехнулся он и наконец накрыл ее рот своими губами. Ее пальцы снова зарылись в его растрепанные волосы, удерживая его и не позволяя прервать поцелуй. Она шире раздвинула ноги, приглашая его войти. Головка его члена нетерпеливо потерлась о ее нежную плоть, оба уже изнывали от возбуждения. — Боже, ты невероятно красивая. Как мне вообще так чертовски повезло? Его ладони блуждали по ее телу, наверное, в тысячный раз. Леон давно выучил наизусть каждый ее изгиб, но каждый раз, прикасаясь к ней, испытывал те же чувства, что и в первый раз. Когда они были вот так — обнаженными и беззащитными друг перед другом — его любовь к Эшли разгоралась с новой силой. Как бы банально это ни звучало, ему не нужны были никакие допинги, пока она была рядом. Близость с ней дарила ему ни с чем не сравнимое опьянение. Он замер у самого входа, слегка дразня ее и едва проникая внутрь. После первого оргазма Эшли, как всегда, превратилась в податливую, нежно хныкающую массу. Леон вел головкой от клитора вниз, вдоль всей ее киски, и уже сам не мог сдерживать глухой стон. Эта игра заводила его ничуть не меньше, чем ее. Он развел ее бедра чуть шире, еще раз мимолетно поцеловал и серьезно посмотрел в ее изумрудные глаза. — Ты уверена, что хочешь ребенка, Эш? В его голосе прозвучало искреннее беспокойство. Он хотел убедиться, что это не минутная прихоть, вызванная алкоголем и возбуждением. Одна такая ночь могла навсегда изменить их жизни. Он аккуратно убрал прядь волос с ее лица. Эшли захлопала ресницами и слегка покраснела. — Да, пожалуйста. Это единственное, чего я хочу так же сильно, как тебя, — она с любовью улыбнулась и потянулась за нежным поцелуем. Леон улыбнулся в ответ и с готовностью ответил на ее ласку. — Хорошо. Будет тебе ребенок, — гордо заявил Кеннеди и одним уверенным, резким движением вошел в нее на всю длину. Они одновременно застонали и выругались от зашкаливающих ощущений. Грэм снова впилась ногтями в его спину, крепко удерживая его, пока ее тело растягивалось под его напором. Леон уткнулся лицом в изгиб ее шеи, постепенно наращивая темп толчков. Его сила не оставляла ей шанса — она могла лишь принимать его глубокие, мощные движения. — О боже, Леон, — простонала Эшли, зажмурившись от блаженства. — Ох, ты так глубоко входишь… Ему безумно нравилось, когда она так бесстыдно шептала во время секса. Одной этой фразы хватило, чтобы он начал вбиваться в нее с бешеной скоростью и страстью. Ее тихие, подбадривающие слова всегда звучали вовремя, заставляя его выкладываться на полную. Пока он продолжал двигаться, набирая скорость, Эшли дала понять, что ей этого мало. Точно так же, как до этого на его пальцах, она начала выгибаться навстречу каждому его толчку. Низкий рык вырвался из ее горла, когда их глаза снова встретились. — Да ладно тебе, Кеннеди, ты можешь лучше! — Бросаешь мне вызов? — усмехнулся он. Ее дерзкие слова только подлили масла в огонь, а полуприкрытый взгляд умолял трахать ее сильнее и жестче. Ей всегда нравился грубый секс. И каким бы он был мужем, если бы отказал ей? Леон притормозил буквально на секунду, чтобы перевести дыхание, а затем обрушил на нее те самые мощные толчки, которых она так ждала. Он крепко перехватил ее за бедра, используя эту удобную опору, чтобы еще глубже погружаться в ее тесную, нетерпеливую киску. Он глухо рычал, уже не контролируя свои мысли — все его существо сейчас сосредоточилось на органе, который сжимали ее горячие стенки. Эшли чувствовала, как сознание затуманивается, уступая место чистому экстазу. Именно то, что нужно. Она ухмыльнулась и, перестав брыкаться, плотно обхватила его талию ногами. Ее пятки впились в его ягодицы, заставляя его входить еще глубже. Руками она притянула его за плечи к себе. Они снова смотрели друг другу в глаза. Грэм хитро прищурилась, словно поддразнивая его, и Леон ответил еще более яростными, частыми толчками. Он был полностью во власти ее тела и не смог бы остановиться, даже если бы захотел. Ее ноги надежно удерживали его в замке. Леон на секунду вынырнул из тумана страсти, чтобы прохрипеть: — Боже... Не знаю, сколько еще продержусь, детка. В тебе так... Чертовски хорошо! Теперь уже он превратился в стонущее, теряющее контроль существо, быстро сдаваясь под натиском ее узкой плоти. Эшли задыхалась от восторга. Она чувствовала, что ее накрывает вторая волна оргазма. Стенки ее влагалища пульсировали вокруг него, умоляя их обоих наконец кончить. — Давай, милый. Кончи прямо в меня и... — она снова прервалась на стон. — И не вздумай выходить! — ее ноги сильнее прижали его к себе, направляя к финалу. Это последнее движение окончательно сорвало ему тормоза. — Ох, блять... Детка! — выкрикнул Леон, содрогаясь всем телом и делая последние, завершающие толчки. Он едва успел прийти в себя, как почувствовал, что она тоже кончает, сжимая его член частыми спазмами. Его пальцы до боли впились в ее бедра. Спустя мгновение его член спустил внутрь нее горячую струю спермы, исполняя ее желание с лихвой. Леон бессильно рухнул на жену, его голова шла кругом от сильного оргазма. Примерно через минуту Эшли легонько толкнула его локтем и хмыкнула: — Леон... Ты меня сейчас раздавишь. Кеннеди наконец перевел дух, нашел в себе силы приподняться и аккуратно вышел из нее. Схватившись за голову, он тихо рассмеялся — в глазах все еще немного двоилось. Сделав шаг назад, он посмотрел на жену, раскинувшуюся на покрывале. Щеки Грэм полыхали, от макияжа на лице не осталось и следа, а на бедрах уже проступали красные отпечатки от его сильных пальцев. Ее плоть слегка припухла, блестя от смеси его спермы и ее собственной смазки. Леон дошел до смежной ванной, захватив полотенце, чтобы они могли вытереться. На ходу очищая собственный член, он невольно усмехнулся: — Знаешь, я сильно удивлюсь, если после такого ты не забеременеешь. Он нашел свои брошенные боксеры и натянул их. Когда он повернулся, чтобы отдать полотенце Эшли, то обнаружил, что она уже успела натянуть свежее белье и свою голубую ночную сорочку. При этом вытираться она даже не подумала. «Эта девчонка меня когда-нибудь в могилу сведет, клянусь», — с улыбкой подумал он, глядя, как она забирается под одеяло огромной кровати. Кеннеди последовал ее примеру и лег рядом. Оба были полностью измотаны. — А если не забеременею... Что ж, придется попробовать еще раз. И еще... Пока не получится, — она хихикнула и придвинулась ближе, чтобы запечатлеть на его губах сладкий поцелуй. — Ты же знаешь, я всегда готов на второй раунд. Или на третий, да хоть сколько потребуется, — ухмыльнулся он, снова целуя ее. — Пока я могу кончать, дети будут появляться. Леон хрипло рассмеялся над своей глупой шуткой, а Эшли игриво шлепнула его по груди. — Ой, да замолчи ты, Леон!
