только тэхена

тэхен знает, что его парень безбожно горяч. его сладкое личико зацепит любого, даже, казалось бы, гетеросексуала, а стройное, крепкое тело вовсе заставит сердце трепетать… эти татуировки, которые можно разглядывать часами и нежно вырисовывать пальчиком невидимые узоры, тонкая талия, которая узкая явно оттого, что руки тэхена, как ремень, постоянно находятся там, густые мягкие волосы, слабо пахнующие молочным шоколадом, сладкие, намазанные дорогим бальзамом губки в форме бантика, эти глубокие, оленьи глазки с детскими искорками… тэхен безмерно счастлив, что только он имеет право сжимать его эту самую талию, целовать за ушком, в румяные щечки, имеет право лишь он один называть его своим. только вот не каждая скотина понимает это. и каждый раз, как включая одну и ту же пластинку у тэхена руки трясутся от злости. хочется сжать кулаки и по челюсти въехать выблядку, что границ дозволенного не знает… а потом нежно впустить в объятия своего зайчонка, дать ему заснуть у себя на груди, вдыхая сладкий аромат.       «чонгук будет моим.»       «усек?» но ким точно знает, кому именно "принадлежит" чонгук. за окном вечер, плавно переходящий в ночь. небо — сплошная черная пелена, ни одной звёздочки не видно, только яркий-яркий игристый полумесяц. в квартире прохладно, отопления ещё не дали, хотя осень явно не щадит и пытается подражать зиме. так атмосферно сидеть в темной квартире, где тусклый свет включен лишь на кухне, пить горячий чай и болтать с любимым. хотя болтать и не обязательно — хватает лишь тихого присутствия, а душа даже от этого незначительного действия спокойна. тэхен получил эти два сообщения от незнакомого пользователя, а на губах безвольно усмешка заиграла. продолжая кусать себя за фалангу большого пальца, он кинул взгляд из-под кудрявой каштановой челки и лицезрел уютную картинку: профиль чонгука был виден благодаря свету от экрана телефона, на столе рядом стояла кружка, откуда пара не шло — скорее всего чай давно остыл. так обычно и происходит, когда чон готовит себе горячий напиток, забывает про него, увлекшись на интересный пост в интернете, а потом допивает остывший чай или кофе. — знаешь, мне очень нравится подсветка, которую ты недавно поставил, — начинает разговор тэ. голос его низкий, но мягкий оттого, что горячий напиток смягчил голосовые связки. чон приподнял голову, слушая, что ему говорят, хотя глаза все еще пялились в экран. — да, давно хотел, — в соглашении кивает, на секунду бросив взгляд на кружку. чонгук отпивает чай и аккуратно ставит обратно. — включим ее? — как хочешь, хен, — коротко отвечает чонгук, начав набирать сообщение в своем телефоне. — зачем меня спрашивать? тэхен пару секунд, так же все глупо улыбаясь и сощурив глаза смотрел на чонгука, а затем отложил телефон на стол и взял маленький белый пульт в руки, начав тыкать кнопочки. помимо включённого света, засияла и светодиодная изолента, создавая контраст. зелёный цвет природе и погоде сейчас не подходил, оранжевый ночью смотрелся не совсем в тему, красный тоже не то — хотелось более холодных оттенков. — чонгук-и, как сделать, чтоб цвета плавно менялись? чон нехотя и не сразу, но все-таки отложил телефон и обошёл столик, чтобы взять из рук хена пульт. спустя пару мгновений комнату наполнил неоновый синий цвет, оседая на стенах небольшой, уютной кухни. когда чонгук протянул пульт обратно, тэхен нежно провел указательным и средними пальцами по венкам вверх, а второй рукой притянул к себе ближе за излюбленную талию, по нежному, но так по собственнически опустившись ниже — к копчику. — с кем ты так увлеченно беседуешь, что даже не можешь посмотреть на меня? — тихо, совсем без раздражения любопытничает тэхен, нежно гладя спинку любимого. чонгук укладывает на плечи тэ свои лапки и хочет быть ближе, упираясь одним коленом в стул, так идеально наклонившись, что теперь может вдохнуть мужской парфюм, которым тэхен ещё утром побрызгался перед уходом на работу. — чонгук-и, это не риторический вопрос, — звучит чуть тверже, а руки так не вовремя останавливаются на боках. ким поднимает голову и смотрит снизу вверх на прикрывшего глазки чонгука. — есть ли в твоем окружении мужчины, о которых я не знаю? чон будто завороженный манящим запахом своего мужчины, отлепляет мокрые реснички и смотрит на тэ. — ну что ты такое говоришь? — обиженно, почти шепотом выдыхает чонгук, правой рукой, спрятанной в длинном рукаве от толстовки, закрепляя голову мужчины. — как я вообще могу тебя променять на другого? идеальнее тебя не будет никого, ты — предел. и целует, почти невесомо, ощущаясь как воздушный зефир. тэхен подхватывает чона за бёдра и усаживает на свои колени. он уверен — был бы у чонгука заячий хвостик, то завилял бы им, а были б ушки — поджал бы к макушке. поцелуй перерастает во что-то более дикое, становится влажным и горячим в такой прохладной квартире, светодиоды, как начинающий диджей играют, только не музыкой, а красками. длинные, искусные пальцы тэхена бесстыдно лапают задницу, а собственный член в домашних штанах затвердел. он все пробует чонгука, пробует, да никак не может насытится. только когда воздуха катастрофически мало становится, они отстраняются друг от друга, впуская в легкие прохладный воздух. — на коленки, золотце, — то ли просит, то ли приказывает тэхен. чонгук, каким бы непослушным не казался, все равно обожает, когда над ним доминируют. да и сам любит этим заниматься время от времени, честно говоря. мужчина плавно сползает вниз, становясь на колени и опуская свои ладошки к резинке черных штанов, подцепляет и сразу вместе с бельем опускает. тэхен ерзает на стуле, ища идеальное положение, чонгук же послушно дожидается, как секунды по ощущениям становятся минутами. как только тэ замирает в удобной позе, то кивает, указывая подбородком на возбуждение, мол, милый, чего ждешь? чонгук понимает, поэтому осторожно берет член за основание и пододвигается ближе, мокрым языком кругом очерчивая головку. он любит копить слюну и облизывать соленую плоть, любит сначала играться, а потом доводить до конца. волосы прикрывают глаза чонгука, закрывают вид того, как губы оставляют поцелуй за поцелуем на стволе. ким запускает пятерню в волосы и откидывает челку назад, обнажая светлый лобик, сведенные аккуратные бровки и явное удовольствие на милом личике. — блять, зая, позволь мне отправить одному конченому мудаку то, как тебе хорошо рядом со мной, — крепче сжимает густые волосы любимого и будто отговаривает себя не опускать чона ниже. — разрешишь своему хену? чонгук усмехнулся, а ответа не дал. отказа нет, а значит этот малыш не против. чон берет на пробу головку, а затем выпускает изо рта, мокро мазнув на недолгое прощание. тэ находит наощупь телефон и, разблокировав, лицезрит открытый диалог. нажав на запись кружка, ким опускает телефон к боку, чтобы найти идеальный ракурс, где будет все прекрасно видно. — ты же это умеешь, сладкий, возьми его полностью, — сжимает волосы крепче тэхен, горячо выдыхая. чонгук сегодня будет послушным и выполнит все указания старшего. он берет возбужденный орган наполовину, помогая придержать за основание. член тэхена огромен, и тут не поспоришь. уверенно игнорируя все рефлексы, но зато идеально зная тело возлюбленного, чонгук опускается ещё ниже, синхронно закатывая глаза вместе с тэхеном. старший тяжело дышит, но и про камеру вовремя вспоминает. — чей ты, гук? — томно выдыхая, спрашивает тэхен, заставляя себя разлепить ресницы. — только тэхена, — сладко скулит чон, отстранившись от любимого занятия только чтобы дать ответ. и вновь опускается, уже дойдя почти до основания. кружочек летит незнакомцу, который нахаляву получил сочное порно, длинною в пятнадцать секунд — ублюдку хватит, чтобы кончить. тэхен чувствует его горло и нежно трепет по головушке, приговаривая, какой же гук-и молодец, как хорошо старается. чон скуп на похвалу, каждая заставляет его хотеть превосходить самого себя. щеки сласти румянее становятся, это сложно скрыть. — я сейчас кончу, — шепчет тэ, не в силах на что-то большее. стопы чонгук мило скрестил сзади себя, а ладошки опустил на медовые бедра тэхена, все еще наполовину скрытые тканью штанов. после любовных вещей, как по сценарию, они вместе засыпают в обнимку под двумя слоями пушистых одеял, с открытым окошком, впускающим холод осени внутрь квартиры и лунным светом, украшающим стену.