Муж императрицы

В мирной жизни сразившая его в бою вражеская тварь выглядела обманчиво безобидно. Тонкие изящные запястья и лодыжки, округлый изгиб аппетитных бёдер, нежная даже на вид белая кожа, алые улыбчивые губы, смазливая стрижка с чёлкой и чёрные патлы, гладким шёлком свисающие до ягодиц. Всё это обозримое совешенство, слегка прикрытое полупрозрачными легчайшими тканями, красующееся перед прикованным к постели генералом и так и эдак, мечта любого гетеросексуального мужика, будило в Элиасе Дайнсон'не только презрение к самому себе. Так глупо попался. Элиас до последнего был уверен, что сражается с мужчиной высшего военного чина. В экзоскелете под двумя слоями защитных костюмов, которыми был обёрнут каждый боец, поди разбери... знаки на вражеском экзоскелете соотвествовали чину подполковника, действия тоже, бой был по-мужски стремительным и агрессивным. Да и в райгонской космической десантуре, состоящей как на подбор из крепких рослых ребят, женщины были большей диковинкой, чем в борделе гомосексуальной направленности. Всё это, конечно, было так себе оправданием. Если без отмазок, Элиас Дайнсон'н неверно оценил боевого противника. Не ожидал от противника хитрого приёма, не свойственного прямым, как заряд бластера, бойцам-мужчинам. В следствии чего противник сломал его экзоскелет, а сам мужчина с позором угодил в плен к имперцам. Теперь он лежал на роскошном чёрном траходроме, полностью обнажённый, прикованный к изголовью толстыми белыми браслетами электронных наручников. Женщина, демонстрировавшая ему свои изящные прелести с десяток минут, смогла вызвать у Элиаса лишь злорадную усмешку. Не был он любителем женщин, о чём он ей и сообщил на грубоватом в сравнении с имперским общем языке Райгонской Федерации, не постеснявшись ввернуть в предложение несколько самых грязных оскорблений по половому признаку. Элиас сексистом не был, просто она была врагом. Врагом, который нагнул Элиаса на поле боя, но вот в постели ничего ей не светило. На райгонском Элиас злорадно послал "имперскую сучку" в самый дешёвый отель, "подставлять свои похотливые дырки нищим стариканам". Выражение лица Элиаса сменилось с триумфального злорадства на холодный ужас, когда на лице имперки он увидел полное понимание своей реплики. Кем бы онa ни была, она не подходила под определение "нормальной". Нормальные имперцы считали ниже своего достоинства изучение райгонского. Нормальные имперские женщины не сражались на поле боя. Нормальные женщины не смотрели в ответ на оскорбление так, будто хотят сожрать. Она остановила свой беззвучный танец, присела на постель и что-то громко сказала на имперском. Элиас из всего длинного предложения понял только "гость" и "специфичные". В комнату вошли двое крепких имперских воинов в парадном облачении имперской гвардии, поклонились женщине и принялись раздеваться. Женщина не сводила с него своих зелёных глаз. Элиас тоже не мог оторвать от неё взгляда. Его никогда не привлекали женщины, но эта личность - что-то с чем-то! Он смотрел на неё, как завороженный, впитывая её наслаждающийся победой образ, пока имперские легионеры по-мужски крепко, так чертовски правильно, мяли его тело, трахали его, ставили на коже пленника болезненные засосы. Элиас уже не был уверен, на что у него стоит. Не стоять на двух горячих самцов у Элиаса физически не могло, но эти хищные изумрудные глаза вражеской сволочи, которая его по всем параметрам переиграла, заводили на каком-то принципиально ином, более высоком уровне.