В Амане. Четвертая эпоха.

Белеет дом в печальном переулке. Здесь пустота, безмолвие и тишь. А ты стоишь в холодном закоулке, Стоишь и неуверенно молчишь. Слова тугим клубком в груди свернулись. И не сказать, ни крикнуть, как на грех. Здесь умер смех, здесь вдруг души коснулись Холодные ладони старых вех. Сюда, ты знаешь, редко кто-то ходит. Земли Священной темное пятно. Сбылось давно, и памяти не стоит Ушедшее, что здесь глядит в окно. Твоя душа — прошедших битв осколки. Ты помнишь тех, о ком не говорят. В руке звенят две медные заколки И жёлтые странички шелестят. И ты пойдешь. Ты все решил и взвесил. Но память в сердце всполохом горит. Оно болит. А город нынче весел. «Ну, улыбнись же!» — кто-то говорит. А ты не можешь. Спит в губах улыбка. Среди домов, осиротевших враз, Идёшь сейчас к окованной калитке Где пламенем в звезде горит алмаз. Навек чужое и родное восьмилучье. Любить ли, ненавидеть? Где ответ? Ответа нет, и яростным созвучьем Звенит в тебе обида прошлых лет. Ты понимаешь, это всё пустое. Велит наречь убийцами родня. Но бьёт в висках: «Прощай, мой yondo ore… Живи! Я не прошу простить меня». — Откройте же, княгиня Нэрданэллэ! — Кто Вы? И для чего сюда пришли? Те дни ушли, не жду гостей теперь я… С тех пор, как проводила корабли… — Я Элронд, Элерондо из Эндорэ. Простите, что тревожу ваш покой. — Совсем пустяк, порой, и правда, стоит Встречать… Входи! И дверь, прошу, закрой. — Я Вам принёс… письмо от Нэльо с Кано. Для вас его хранил шесть тысяч лет. — От Старших? Эру! Снова соль на раны… Но нет! Сейчас прочту… Исхода нет… — Мне стыдно вам тревожить язвы горя. Но я дал слово вашим сыновьям. Мы с братом в ярости судьбы, огня и моря Отцов лишились — их взяла земля. — Отцов? Но как… Не верю… Быть не может… Ты помнишь их? Ты их любил? Ответь! Мне век жалеть, вина по капле гложет… Но их письмо… Теперь не даст истлеть… Она глядит тебе в лицо упрямо. В веснушках нос и в призрачных слезах. О ней твои отцы шептали: «Мама…» С застывшей страшной вечностью в глазах. Ты говоришь: «Любил… и ненавидел… Они ушли, оставив нас одних. Я не виню! Простил… И не в обиде. Вот их заколки. Заберите их. — Металл откован, будто лист увядший… Ох, Элерондо, если бы ты знал… Их делал Атаринкэ самым младшим. Спасибо, мой родной, что их отдал!