Физика。

Скрип старой парты жалобно проносится вдоль шпаклёванных стен, но не заглушая протяжные сладостные стонания и низкое гортанное рычание сорванным от жгучей истомы голосом, звучные рваные шлепки вспотевшей кожи о кожу. «Двоечник.» — дразняще-насмешливый шёпот обжёг ушную раковину, волнами мурашек пробегая от спины и ниже, Чуя хрипло выдыхает, ощущая, как Осаму сжал его внутри ещё сильнее. Подрагивающие мышцы бессистемно сжимались вокруг твёрдой плоти, будто не желая выпускать учителя из себя, создавая влажные пошлые хлюпы. Ладони младшего вжаты в край мебели, ногти впиваются в дерево, он чувствует словно распадается на крупицы прежнего себя под всеми этими гаммами блаженства, с каждым грубым толчком невольно покрываясь дрожью почти до онемения конечностей, слёзы выступают росой в карих очах. Это уже далеко не первый раз, но все ещё не верится. Совсем не верится, что всегда такой ледяной и стоический Накахара может быть таким страстным любовником. Этими же руками, которыми он беспощадно ставил двойки и писал красной пастой замечания с придирками, в порыве доминации сжимает горло, после чего постанывания выходят сухими и задушенными, в глазах темнеет от перевозбуждения. На безэмоциональном лике преподавателя расползается удовлетворение вместе со спелым румянцем, когда тот наблюдает за извивающимся под ним в наслаждении учеником, крепче обнимающим и притягивающим к себе партнёра, обхватив его талию ногами. Впивающиеся в ключицы пальцы уже оставляют багреющие синяки, пульсирующие отметины, будто напоминания об их больных, но всегда таких манящих развлечениях. Грань между колкой болью и ослепляющим удовольствием уже давно стёрта, все слилось в безумную какофонию, всё, о чем можно думать сейчас — это разгорячённый член, вдалбливающийся будто в самое нутро души и разума, уже затуманенных и отдавшихся инстинктам. Каждую секунду весь мир сужается только до единого экстаза — быть взятым этим садистичным мужчиной, глаза будто остеклянились блеском жажды и похоти. Хочется ещё, даже осознавая, что он будет не в состоянии сидеть следующие сутки. Уже покрасневшие ягодицы звенят под хлопкими ударами, большие по сравнению с Дазаевскими ладони взрослого физика безжалостно раз за разом замахиваются над нежной точкой, каждый из этих раз становясь все твёрже уже и без того каменным членом от надорванных вскриков и горьких слезинок, укатывающих за линию скул. Собственный член изнывает от отсутствия внимания и хоть какой-то стимуляции, при каждом движении партнёра ударяясь о живот и пачкая самого себя липким вытекающим предэякулятом. Как же хочется потрогать себя..! Но мозг слишком помутнён под негой удовольствия, которые он уже вдоволь имеет. Губы припухли под настырными поцелуями, ловким наглым языком проходящим, будто исследуя, по ряду зубов, обогнув контур рта и отстранившись с тонкой ниточкой слюны, словно тела, горящие в пылающей эйфории, накатывающей в каждой клеточке бытия, слились воедино и не желали становиться раздельными ни под какими обстоятельствами. Вся жизнь, вселенная и судьба в этот момент — еле уловимые вздохи и прикосновения Чуи, что будто спичка, искра для всего этого фейерверка эмоций. По позвоночнику бежит жар, начиная от обыкновенного комочка нервов, раздразнённого под «поглаживаниями» чужого раскалённого и сочащегося смазкой достоинства, поднимаясь выше, в тяжёлую грудь и взбудораженное сердце, что циркулирует опьяненную кровь по ледяным до этого венам, Осаму ощущает, как его вечное нерушимое спокойствие и безразличие рушится в прах, обнажая за этими каменными стенами его запрещённые, потаённые и истинные желания. Желания его учителя. Смазанные и нечёткие засосы, перерастающие в непонятное животное кусание всего, до чего только дотягивается ученик в пассивной позиции, охваченный одной из первобытных идей — овладать, пока учитель поддался соблазнению второго — ломать и подавлять. Ноги подкашиваются, ещё крепче сжимаясь по бокам на измятой рубашке старшего, одним полным силой толчком входя в упор в упивающийся чужим достоинством тугой вход, выстреливая густой охлаждающей струйкой в самые недра замученных стенок. Оргазм звенит в ушах, Дадзай даже не ощущает собственного вязкого семени, расплывающегося по поверхности торса. Мозг отключился. Утомлённые, но восхитительной усталостью, они обмякли в объятьях, пытаясь отдышаться и не потерять сознание от стольких ощущений. «Диффузия?» — вновь охладший голос негромко отрезал вопрос, не удосужившись даже выпутаться из физического контакта. «Взаимное проникновение молекул одного вещества в частицы другого…» — хрипло и до сих пор не придя в себя пробубнил Осаму, получая спокойный кивок в ответ. «Как мы.» — расплылся в ухмылке Чуя, лениво пригладив взъерошенные тёмные кудри. «Неправда. Проникновение невзаимное, Осаму Вас не ебал.» — неожиданно пронёсся прерывающийся смехом, до беспамятства знакомый голос. За секунду даже уши Дадзая приобрели багровый оттенок. «Что вякнул, щенок?!» — смущенно и поспешно выходя из своего партнёра прорычал Накахара. «Да так, оценки исправлять пришёл, а вам тут, оказывается, и так славно…» — выбегая из кабинета разразился взрывным хохотом Николай. «…сука» — прошипел затихший мужчина, думая, как он будет оправдываться перед одноклассником своего юного любовника…