баббл-бой

***

Порой Шастун чувствует себя безнадежно влюбленной девочкой, которая не может перенести даже трехдневную разлуку с любимым человеком. Ладно, это он так утрирует, конечно же, но суть понятна: решив ехать на предстоящий покерный турнир в Сочи уже в третий раз, он собственноручно подписал себе приговор на частые звонки и сообщения Арсению в коротких перерывах между партиями, а также на закатанные в возмущении глаза, потому что «кстати, на покер можно и не ездить». Арсений ничего не имеет против этого Антонова увлечения – наоборот, сам же хоть и любит подколоть на эту тему, но, безусловно, поддерживает и может даже где-то что-то посоветовать, – просто он не особо азартный человек, обязательной целью которого является победа. Он больше кайфует от самого процесса, наслаждается самой игрой, а победа в ней это так, приятный бонус. Тем не менее, прощание было долгим, но того сто́ящим, потому что вышел Антон из квартиры с обкусанной шеей – благо есть черная водолазка с высоким горлом, – припухшими от поцелуев губами и арсеньевской поддержкой. Казалось бы, прилетел он в Сочи на три дня, вроде ненадолго, но либо это время несколько замедлило свой ход, либо покер со временем не считается от слова совсем, потому что эти три дня покерного турнира – ладно, два, потому что в первый день была только жеребьевка – не пролетели со скоростью света, а наоборот – тянулись и тянулись. Скорее всего, так было из-за того, что даже на один стол уходило много времени, примерно от четырех до пяти часов, а после него еще и второй стол, на который всегда попадал Антон и который заканчивался ближе к трем часам ночи. И если во время второго стола в первый игровой день Шастун вначале еще был абсолютно расслаблен и спокоен, то ближе к концу уже начал частенько посматривать на оставшееся до перерыва время, потому что последний раз он написал Арсению еще до начала своего стола, пожелав удачного спектакля, а после во время одного из первых перерывов получил пожелание в ответ. Позже никто ничего не писал, потому что у одного покер, а у другого – спектакль. Именно по этой простой причине Шастун и отлучился даже раньше, чем начался перерыв, чтобы наконец позвонить и услышать любимый голос, который уже привычно, но не менее воодушевленно рассказывал о том, как прошло выступление, попутно интересуясь у Антона, как он там. Арсений действительно актер, горячо любящий свое дело, потому что Антон хоть и не видел, но по одному чуть уставшему голосу мог понять, что спектакль прошел на высоте, впрочем, как и всегда. – Горжусь тобой, Арс, ты самый талантливый актер из всех, кого я знаю, а знаю я много. Арсений приглушенно засмеялся, буркнув что-то на подобии «ну да, конечно», и наверняка чуть покраснел, хоть Антон этого и не мог видеть, но был уверен. После уже Шастун делился новостями о том, что пока докупался всего раз, а значит не все потеряно. Арсений тоже не остался в стороне, поднес телефон поближе, чтобы его было лучше слышно, и прошептал: «Выеби их там всех, Шаст». Антон же еле удержался от того, чтобы открыто засмеяться и громко ответить что-то на подобии «Арс, ты пиздец», поэтому лишь сдержанно похихикал, расплылся в широкой улыбке, поправив очки на лице, и попрощался, пообещав не просрать весь их семейный бюджет. Через некоторое время уже в номере Шастун записал Арсу кружок, в котором гордо заявил, что единственный из них троих – Сережи, Димы и, собственно, Антона – вышел в финал, потому завтра решающий день, похвастался, что выбил Вудуша, потому что «ну заебал уже выигрывать», и поинтересовался, во сколько Арс планировал в Москву возвращаться. Потом осознал, что сказал «возвращаться» – не «ехать», а именно «возвращаться», потому что Арсений в Москве прям живет, а в Питер ездит больше по работе. И осознание этого факта каждый раз заставляет лицо расплываться в блаженной улыбке. Антон проснулся с утра, прочитал Арсовы ответы на свои кружочки, записал тому свое сонное и растрепанное лицо, пожелав доброго утра и хорошей дороги, и лег спать обратно, потому что финальный стол все равно самый последний, поэтому смысла торопиться не было. В итоге проспал он до обеда, наблюдал за «столами лузеров», надеясь, что либо Сережа, либо Поз, а еще лучше, если они оба, хоть и со второй попытки, но прошли бы в финал, однако в этот раз удача, кажется, решила улыбнуться именно ему. Не зря тренировался, получается. Арсений ближе к вечеру записал кружок из такси, в котором показал, что уже в Москве на пути к дому. Антон же, покурив на улице, поставил быструю реакцию, отписался, что скоро его стол, и зашел обратно. Позже он уже особо не писал, потому что был максимально сосредоточен на игре, в которой остались лишь самые-самые. В этот раз все было намного и намного серьезнее – это не игры, все дела. Четыре часа игры и в итоге четвертое место. Не сказать, что он прям расстроился. Ладно, он расстроился. Не чтоб прям сильно-сильно, но какой-то осадочек все же остался – это был его третий покерный турнир, а бог, как говорится, любит троицу, но везде нужно искать плюсы: несмотря на то, что уже в третий раз победу в покерном турнире одержал Вудуш, Антон впервые прошел так далеко – четвертое место это совсем-совсем близко к тройке призеров. Деревянная медалька, так сказать. А значит, его старания были не напрасны. Еще из плюсов то, что он наконец-то со спокойной душой мог возвратиться домой в объятия любимого человека, которому он обязательно расскажет все-все, а сейчас он ложится спать, чтобы проснуться с утра пораньше и успеть на самолет, потому что завтра – а точнее, уже сегодня, время то уже за двенадцать перевалило – впервые за несколько месяцев концерт в Москве. Утром Антон с трудом, но просыпается, успевает на самолет и прилетает в Москву примерно к десяти утра, о чем решает Арсению сразу не отписываться, дабы устроить неожиданный сюрприз. Не то чтобы Арс любит сюрпризы, но такой он уж точно оценит. По крайней мере, так кажется еще немного сонному Шасту, едущему в такси домой. Доехав до дома, он оплачивает поездку, благодарит водителя, взяв свою сумку, выходит из такси и заходит в подъезд. Поднимаясь на лифте, думает о том, чем сейчас может заниматься Арсений, но тот настолько неожиданный человек, что остается только теряться в догадках. Лифт останавливается на нужном этаже, Антон выходит из него и направляется к квартире. Оказавшись у входной двери, задумывается: открывать своим ключом или постучать. Выбирает первое, потому что кто знает, может Арс спит, а будить того в выходной день у Шаста в планы не входило. В варианте со спящим Арсением Шастун не особо уверен, потому что Арсений и долгий сон – параллельные прямые. Тихонько проворачивает ключ, вытаскивает из замочной скважины и, взявшись за дверную ручку, открывает дверь. Заходит в квартиру максимально беззвучно, как если бы по ней передвигался кот. Хорошо, иногда он действительно чувствует, что в прошлой жизни был одним из представителей семейства кошачьих, иначе как еще можно объяснить то, что твиттерская часть их фандома пишет про то, какой он кот – Антон видел, потому что Арс регулярно либо показывает, либо скидывает ему разные твиты их фанатов. Хотя, по скромному мнению Шастуна, Арсений из них двоих намного больший кот, чем всем кажется. Закрывает за собой входную дверь, лишний раз проверяет, наклоняется и, кряхтя, снимает кроссовки, убирая их в сторону, чтобы не мешались. Прислушивается: какие-то приглушенные звуки доносятся из спальни. Так же тихо, как и заходил в квартиру, он проходит сначала в ванную, чтобы помыть руки, потому что в ином случае Арсений будет жесточайше бурчать, мол, «ну фу, Шаст, грязными руками с улицы». Вытерев руки, Антон, по-прежнему стараясь шагать как можно тише, приближается к спальне, глубоко вдыхает и аккуратно приоткрывает дверь, заглядывая внутрь. Комната как комната, ничего необычного. И Арсений тоже на месте: лежит на кровати спиной к двери и, судя по всему, что-то слушает в наушниках. Теперь понятно, почему ему, Антону, удалось без особого труда попасть в квартиру и при этом остаться незамеченным. Шаст лишь хитро улыбается и тихо крадется к ничего не подозревающему Арсению, который, кажется, действительно не слышит никаких посторонних звуков в квартире и того, что кто-то в этой квартире вообще появился – так он увлечен чем-то. Шастун чуть нагибается, несколько прищуривает свои глаза, облизывая губы, и прикидывает дальность своего прыжка, внутренне посмеиваясь от того, как, наверняка, абсурдно это выглядит со стороны. Как будто кот, который с горящими и черными от расширившихся зрачков глазами наблюдает за своим хозяином, собираясь неожиданно запрыгнуть к нему, дабы напугать. Чтоб жизнь малиной не казалась, так сказать. Антон, прицелившись, запрыгивает на кровать прямо за спиной Арса, цепляется за того своими руками и громко кричит «бу». Арсений в ту же секунду сильно вздрагивает, не сдерживаясь, восклицает «блять» и вытаскивает наушники из ушей под звонкий смех Антона. – Антон, блять! – возмущенно восклицает Арсений, смотря на довольно улыбающегося Шастуна рядом с собой. – Так можно и инфаркт словить. – Ну да, конечно, – закатывает глаза, тянется к недовольному лицу напротив и целует в щеку. – Доброе утро. Арс хотел держать максимально недовольное произошедшим лицо как можно дольше, но, только увидев довольного своей маленькой шалостью Антона, оставил эту бессмысленную затею. Арсений цокает в притворном возмущении, двигается на кровати чуть ближе к Шастуну и тянется губами к манящим губам напротив. Антон чуть склоняется и делает то, что хотел сделать буквально с того момента, как вышел из квартиры, чтобы поехать в аэропорт, – целует. Целует со всей нежностью и тоской, накопившейся за три дня разлуки. Разрывают поцелуй, и Арсений, выдохнув в шастовские губы, хитро улыбается и внезапно для себя и, тем более, Шаста, опрокидывает того спиной на кровать, усаживаясь сверху. Антон от неожиданности несколько резко выдыхает, а после смотрит на усевшегося сверху Арсения с такой же хитрой улыбкой. – Попался, – заключает Арс, проводя пальцами по чужой щеке, чмокает Антона в губы и укладывается головой тому на грудь, ощущая руки на своей талии. – Доброе, Шаст, теперь доброе. Антон же пускает смешок и залезает руками под чужую футболку, оглаживая кожу под ней. – Выспался? – интересуется Арсений, водя пальцем по шастовскому боку. Шаст же собирается отрицательно промычать, потому что лег он поздно, а проснулся рано, чтобы успеть собраться, позавтракать и поехать в аэропорт, но из его рта вырывается лишь несдержанный зевок. Арсений тихонечко смеется от таких совпадений на пару с Антоном. – Ложись тогда давай, баббл-бой мой, – Арс невесомо целует Антона в лоб и поднимается с того. Чуть приподнимается на носках, вытягиваясь после продолжительного лежания на кровати. До Шаста же не сразу доходит, видимо, из-за навязчивого желания спать, поэтому он чуть хмурится и переворачивается на живот, интересуясь: – Как ты меня назвал, Арс? – Баббл-бой. Антон глубоко задумывается, вспоминая, как это будет переводиться с английского языка, но, даже дойдя до буквального перевода, не может срастить, причем здесь он. Широкая улыбка расплывается на лице Арсения от вида Антона, в голове которого, судя по всему, происходят чрезвычайно сложные мыслительные процессы – он прямо-таки слышит звуки крутящихся шестеренок. – Так, баббл это пузырь, а бой это бой, мальчик, соответственно, – вслух размышляет Шастун, – получается, пузырчатый мальчик? Мальчик-пузырь? Короче, хуйня какая-то, Арсений Сергеевич, будьте добры, объясните. Арсений, не переставая улыбаться, садится рядом с Антоном, щелкает того по носу, наблюдая за шуточной попыткой Шаста схватить его пальцы зубами, и поясняет: – Как не стыдно, Антон Андреевич, целых три раза ездили на покерный турнир, а такого не знаете, – переключается на шутливый официоз Арсений, наигранно осуждающе закатывая глаза. – Баббл-бой это ты, Шаст, потому что ты выбыл, а после тебя началась тройка призеров. – А-а-а, так вот что это значит, – задумчиво почесывает затылок Антон, но потом вновь чуть хмурится. – А причем здесь пузырь? – Под «пузырем» здесь подразумевается стадия игры, когда из нее выбывают игроки, не попавшие в призовые места, поэтому, – объясняет Арсений. – О как, ладно, теперь я понял, – Шастун прикрывает глаза, зевая. Затем поднимается с места, но только для того чтобы нормально лечь головой на подушку, и прикрывает глаза. – Эй, Шаст, переоденься сначала, а потом засыпай, – придвигается к Антону Арсений и поглаживает чужую спину через футболку. В ответ он слышит лишь приглушенное угуканье, но дальше ничего, конечно же, не происходит. Продолжает поглаживать спину, двигается к пояснице, круговыми движениями оглаживая уже ее. Арсений еще несколько раз треплет Шастуна по плечу, зовет его по имени, но ничего из этого, к сожалению, не способствует скорому просыпанию. Тяжело вздыхает, дотягивается до своего телефона, ставит будильник на тридцать минут, ложится рядом, кладет руку Антону на щеку и целует – пока не прозвонил будильник, можно поспать и таким образом.