Моя храбрая бабочка

Зал школы искусств заливался тонкой музыкой струн скрипки и смычка, что ласкающими движениями касался их. Словно эта мелодия олицетворяла игру нежных облаков среди теплого ветра и жгучих солнечных лучей, свет которых почти что не касался земной травы. Безумное блаженство и упокоение после тяжелого дня. Юноша, что играл эту лиричную мелодию, стоял в середине зала и с прикрытыми глазами без страха водил смычком по струнам, словно учил эти движения и ноты не первый месяц, а знал всю жизнь. Его темные волосы с переходом ярко-голубого были заправлены за уши, от того и видны поблескивающие на свету черные клипсы в ушах. Так подчеркивали его худое и бледное личико, кукольное и аккуратное личико. Дверь в зал тихо проскрипела, а за ней мелькнула макушка темных и блестящих волос, цветом как полевой василек и собраны в пучок. Чудесная мелодия умолкла. Юноша вздохнул с облегчением спустя столько времени непрерывной игры и обернулся, заметив в широких дверях миниатюрную девушку, которая хотела послушать игру на скрипке. - Ох, нет, я не хотела помешать тебе! Твоя игра была столь завораживающей, а я просто проходила мимо, ии… – девушка стала забавно жестикулировать руками в попытках объясниться, но парень продолжал с легкой улыбкой смотреть на нее, заправляя выпавшие пряди волос за уши. - Мхах, и тебе здравствуй, милая девушка с васильковыми волосами, - скрипач сделал небольшой вздох и подставил скрипку к своему плечу, начав водить по струнам смычком уже более легкую мелодию, но она не меньше брала за душу, успокаивая как детская колыбельная. – Ты ведь недавно поступила в эту школу, раз моя игра тебя привлекла? И судя по тому, как ты одета, мечтаешь в пышной балетной пачке танцевать со сцены парижского театра, правда же? Растерявшаяся девица после этих слов посмотрела на свой балетный купальник и аккуратные розовые пуанты на ногах, с неловкой улыбкой подняв голову на незнакомца и сделав пару шагов вперед к нему навстречу. - Твои мелодии такие умиротворяющие и легкие, будто ты всю жизнь вместе с этой скрипкой, аа… - Люка. Люка Куффен. - Ох. А я Маринетт Дюпен-Чен. Кхм, мои занятия должны были начаться в соседнем зале, но я пришла слишком рано, потому что боялась снова опоздать. Мм, я такая растяпа, чтобы иметь мечту стать балериной, - с досадой в голосе сказала Мари, передвигая носочки ног в движение мелодии Куффена, - но тебе не стоит слушать мои жалобы, Люка! Наверняка я тебе сейчас мешаю?! - Что ж, Маринетт, у маленьких гусениц тоже есть мечта стать красивой бабочкой, чтобы радовать людской глаз и быть легче пера. Они забираются на самую высокую ветку, до которой не так уж и легко забраться маленькому созданию, пока другие на ее глазах способны высоко взлететь и быть хоть на верхушке дерева, но это ведь не значит, что нужно отказаться от мечты? – Люка заметил скромные движения ног новой подруги и добавил смелости движений в свою игру. - Труд и упорство помогают стать прекрасной бабочкой с пестрыми крыльями, которые будут уникальны и неповторимы, милая Маринетт. Поэтому, тренируйся, пока не станешь прекрасной и единственной бабочкой среди других. Голубые глаза Маринетт блеснули огоньком, словно свет в глубоком синем море, а сердце начало стучаться в бешеном темпе, как током пройдясь по ее худому телу. Воля сжалась в кулаке и желание превзойти свои неуверенности было сильно как никогда. Острый кончик носа балерины вздрогнул вверх. Девица глубоко вдохнула и встала в первую балетную стойку, вслушиваясь в каждый стон струн. Уши ее были навострены. Аккуратные и ровные руки девушки плавно двигались в темп каждой ноты, словно крылья прекрасного создания. Тонкие запястья четко передавали чувство свободы и победы. Все ее тело от головы до кончиков пальцев передавало цепочку элементов ее прекрасной и упорной души. Ноги вздрагивали вверх и плавно переступали, кружась в этих пуантах нежного цвета. Все ее тело было прекрасно и освещено яркими лампами зала, а в широком настенном зеркале можно было увидеть свое отражение. Высокий юноша стоял в середине зала, музицируя для своей бабочки мелодию из ее уверенности и надежд, пока она кружилась в своем невесомом танце, чувствуя себя непринужденно и зыбко. Вставая в финальную позу своего порывистого танца, бусины пота светились на ее лбе, а она пыталась отдышаться. Яркий румян был на ее розовом лице, но продолжала так сильно улыбаться, открыв глаза. - Ну что же, Маринетт? Ты очень хорошо справилась, - сказал Куффен, подходя к Мари. На его лице тоже были видны капли пота, но ярче всего была лучистая улыбка. Как же горд за нее он был, - Хочу сказать еще, что… Но тот не успел что-либо промолвить, ведь тому помешала Маринетт, подставив палец к его розовым губам. - Тсс, - тихо прошипела та, - мои занятия совсем скоро начнутся. Найди меня позже, если хочешь еще что-то сказать, – она хихикнула и потянулась к его щеке, оставляя на ней свой поцелуй. – Спасибо тебе, Люка. С этими словами Дюпен-Чен отстранилась от его лица и легким бегом направилась к дверям зала, уходя прочь и оставляя парня одного, а он не проронил и слова. - С нетерпением буду ждать следующей нашей встречи, моя храбрая бабочка, - ухмыльнувшись, сказал скрипач и приложил руку к щеке с ее поцелуем, где все еще был запах ее помады.