Ботинок Судьбы

Соня сидела на полу своей квартиры в Москве, окружённая лабубу, спинерами и хаги-ваги, и вдруг осознала: её собственных вещей вокруг почти не осталось. Стопки маленьких свитеров, коляска у стены, кружка с недопитым кофе – вместо ашки и соджу. Это все — часть новой жизни, в которой, казалось, не было места для нее самой. Она ловила себя на том, что перестала думать о собственных ценностях. Омегаверс, фанфики, смешные рилсы, общение с чатом гпт, прогулки с бамбл-кофе — всё отошло на задний план. Бамбл превратился в Баббл. Соня жила в ожидании весточки от Банчана.  Она знала, что Банчан любит ее. Она видела это в его глазах, когда он приезжал на короткие дни между Албанией и Хорватией, как он с нежностью держал ребенка на руках, как пытался быть везде и сразу. Но Соня с тоской смотрела на его любимые ботинки, оставшиеся в углу коридора, покрытые пылью. Теперь он носит Зару. Успех вскружил ему голову. Они построили свой замок любви по кусочкам. Но Соня чувствовала себя в нем пленницей.  ⸻ — Ты выглядишь другой, — сказал Банчан, когда в очередной раз вернулся домой. — Уставшей. Ты совсем не спишь? — Я сплю, — тихо ответила она. — Просто… всё время думаю. Ей бы хотелось думать о том, как энигма оплодотворяет альфу, и кто тогда вьет гнезда… Но ее мысли занял Банчан. Он присел рядом, обнял её за плечи. Ей захотелось раствориться в этом объятии, забыть обо всём. Но сердце предательски сжалось. — Чан, — её голос дрогнул, — ты никогда не замечал, что мы живём только твоей жизнью? Всё крутится вокруг твоих концертов, туров, твоего успеха, нового концерта в Монголии. А я… я будто исчезла. Мне нет места в Монголии. Банчан отстранился, ошарашенно глядя на неё. Его рука дрогнула, потянувшись описать чувства в Баббл, но он остановил себя. — Но ты сама всегда говорила, что веришь в меня. С того самого момента. Что это наша общая мечта… И без тебя меня бы не заметил Меладзе… — Да, — перебила Соня. — Но я потеряла себя. Я перестала быть собой. Я больше не Соня, я — «жена Банчана», «мама Алисы». И если второе – гордое звание, то… В комнате повисла тяжёлая тишина. — Это была моя ошибка — раствориться в тебе. Я тебя люблю, но… я больше не могу так. Он долго молчал, закрыв лицо ладонями. В его молчании слышались и боль, и понимание. Наконец он тихо сказал: — Я не хочу тебя терять. Но, кажется, мы уже потеряли то, что у нас было. Я бы мог сделать все. Я бы мог сесть на бутылку. Но это не сделает тебя счастливой, так? Соня кивнула, и слезы потекли сами собой. Хотя в глубине души она знала, что не отказалась бы. ⸻ Развод был тихим. Без скандалов, без громких слов. Только двое людей, которые когда-то полюбили друг друга до боли, теперь сидели напротив и подписывали бумаги. Соня вышла из здания суда с чувством пустоты и, одновременно, облегчения. Она знала: впереди будет трудно. Но впервые за долгое время она ощущала себя живой. Не половиной чьей-то истории, а автором своей. В которой возможно все: путешествия, самолеты, новые романы. Быть может, она бы смогла познакомиться даже с Абрамовичем. Соня мечтательно вздохнула. Она подняла лицо к холодному московскому небу и сжала в руках ключи от своей новой квартиры в Сити. Теперь ей предстояло заново научиться быть собой. Спустя полгода воспоминания о Банчане все еще отзывались болью. Но они уже не уничтожали, а тихонько ныли теплой ностальгией. Алиса подросла. Ее первым словом стало «омега». «Думает об отце», – подумала Соня и нежно улыбнулась. Банчан хотел забрать дочь с собой, у него была тяга воспитывать. Но Соня не смогла ее отдать. Не с его расписанием. Телефон завибрировал: сообщение от подруги с предложением поехать в отпуск. Следом пришел файл с бронью билетов. – Это… Монголия?! – почти вскрикнула она и почувствовала себя совершенно счастливой.