Книга 1: Око Мира. Том 1: Древняя кровь

Серый сумрак медленно вытеснял ночь. Ранд помотал головой, пытаясь отогнать мутную пелену перед глазами. Он шел всю ночь, как же так? Дорога обычно занимала вдвое меньше… неужели так ослабел под весом волокуши, что едва переставлял ноги? Горло горело, из груди с хрипом вырывалось прерывистое дыхание, а вот боли парень уже не чувствовал. Он вообще не ощущал собственного тела. Впереди показались крыши деревни. Бледная тень улыбки скользнула по губам Ранда. Он дошел… На полутемной улице было полно людей. Они подбирали что-то черное с земли, брезгливо сбрасывая в одну кучу. Ранд прищурился: мертвые вороны всюду. И какие-то слизкие пятна. Первым его заметил мастер Лухан. С топором вместо привычного молота, кузнец поспешил к парню, едва тот вышел из-за дальних деревьев. Рубаха мужчины потемнела от чужой крови, волосы были всклокочены. - Троллоки, да, мальчик? - хрипло спросил Хорал, опускаясь возле волокуши на колено. – Они побывали и здесь. Сейчас, сейчас отнесем его к Найнив. Ухватившись за задний конец, он превратил волокушу в носилки. Подбегали другие люди, предлагая сменить Ранда, но он не мог заставить себя разжать руки. Зато они подхватили носилки по бокам, взяв на себя основной вес. - Все… живы? - выдавил он из пересохшего горла, шагая к лечебнице и боясь узнать ответ. - Не все, - тихо ответил кузнец. – Аклан умер. Ранили прямо в сердце… истек кровью у меня на столе… Отец Лайлы. Будущий тесть Перрина. Ранд не был особо близок с этим мужчиной, но мастер Дерн когда-то гостил в их доме, рассказывая за обедом веселые истории. - Лут Рудри, - продолжал Лухан, и по его безжизненному голосу юноша понял, что кузнец потрясен до глубины души. – Сайа Дженс. И Нис Тейн. Хотелось со стоном сесть наземь. Ранд бы так и поступил, если бы не отец. Лут был рыбаком и всегда делился частью улова со всеми, кто попросит. Сайа вечно хвасталась своими яблонями, и в молодости нравилась Кенну Буйе, что служило поводом для шуток. Нис Тейн. На два года младше… сколько раз он играл с ним и его старшим братом Лемом? Как Нис мог умереть до наречения взрослым?! - Падан Фейн пропал, - сказал мастер Айеллин, осторожно опуская волокушу у самых дверей лечебницы. – Жена видела, как троллоки утащили его из гостиницы через окно. Даже думать не хочу, зачем. Ранд опустился на колени. Поведя плечами, сбросил упряжь и поправил оделяло, укутавшее Тэма. Отец не двигался и не стонал, даже когда одеревенелые пальцы парня неловко толкали его. Но он еще дышал. Кто-то поспешил предупредить о страшной ноше, потому что из лечебницы уже вышла Найнив. Ранд никогда не видел Мудрую такой: бледное лицо, запавшие глаза, словно она тоже всю ночь брела по лесу. Рядом с ней была Эгвейн, беспрестанно вытирая руки и, похоже, даже не замечая этого. Кажется, какой-то миг невеста его просто не узнавала – и только потом бросилась к Ранду, крепко обняв. - Живой! - Мы боялись, что вы погибли, - пояснил мастер Айеллин. – Бела прискакала ночью в деревню вся взмыленная и без седла. Хотели ехать на ферму, но ждали рассвета. Ранд не слушал: он смотрел лишь на Мудрую, вставшую на колени рядом с отцом. Найнив ощупала лицо Тэма, приподняла пальцами его веки. Затем, нахмурившись, отодвинула одеяла и чуть ослабила повязку на ране. Что она увидела, Ранд не успел понять – девушка со вздохом вернула одеяло на место. А потом нежно укрыла Тэмлина под самую шею, словно укутывая на ночь ребенка. - Здесь я ничем не могу помочь, - таким же бесстрастным тоном, как у Лухана, произнесла она, с трудом выпрямившись. – Мне очень жаль, Ранд. - Он же умирает! – парень непонимающе мотнул головой. – Вы же Мудрая! Вы должны помочь! - Я не могу, - лицо Найнив исказилось, будто от сильной боли, но она тут же взяла себя в руки. – Ты что, думаешь, я не спасла бы его, будь это в моих силах? Но яд уже пропитал тело. Мои снадобья тут бессильны, Ранд. - Я принес его так быстро, как только мог, - с трудом ворочая онемевшим языком, произнес юноша. Здесь была надежда, была Мудрая, а теперь осталось лишь отчаяние. – Я спешил… - Айз Седай его исцелит! – внезапно воскликнула Эгвейн, ухватил Ранда за руку. – Она стольким помогла за ночь! Ну же, несите его в гостиницу, что вы стоите?! Мужчины, к которым она обратилась, растерянно посмотрели на Мудрую. Казалось, Найнив сейчас скажет что-то резкое, но, взглянув на Тэмлина, кивнула. - Попытайтесь. Но… не сильно надейся, Ранд. Некоторых она спасти не сумела. Ранд упрямо мотнул головой, хватая волокушу, и сам поразился, откуда находятся силы. Мужчины снова подняли носилки. Эгвейн побежала вперед, чтобы предупредить Морейн, и парень торопливо шагал, не обращая внимания на возгласы со всех сторон.

***

На стене гостиницы красовался неровный угольный узор. Изогнутая линия, а под ней – перевернутая слезинка. Клык Дракона, но у парня уже не было сил изумляться или приходить в ужас. Ранд даже не заметил его в рассветном мраке на фоне выбитых дверей и окон, если бы мэр, держа в левой руке свечу, не вытирал символ. Движения Бранделвина были осторожными, будто он боялся, что угольная пыль обожжет пальцы. - Мастер ал’Вир… - окликнул его Ранд издали, и мэр обернулся. - Ранд?! – мужчина отбросил тряпку, пламя затрепетало в его руке. – Тэм?! Свет еще не покинул нас, раз вы живы! Быстрее, бросайте эти палки и несите его наверх! В восточные комнаты, они уцелели. Мудрую позвали?! - Мы уже были в лечебнице… - начал рассказывать мастер Айеллин. Юноша больше сосредоточился на том, чтобы не упасть, пока отца поднимали по лестнице. Голова кружилась, перед глазами то и дело плыли цветные пятна. Он не замечал ни женщин, при свете свечей вытирающих залитый кровью чудовищ пол, ни то, что общий зал разгромлен и завален обломками столов и лавок. Почему их не встречает Эгвейн? - Где Морейн Седай? - Они с Ланом пошли на восточную окраину, - намочив полотенце и положив на лоб переложенному с одеял в кровать Тэму, ответил толстяк. Остальных мужчин он жестом выгнал в коридор, чтобы не толпились за спиной. – Там сжигают тела троллоков. Мы их полночи выносили из гостиницы, а дохлых воронов до сих пор собирают по всей деревне. Вот уж не думал, что дрова для праздничных костров пригодятся таким способом. - Я понимаю, ты хватаешься за любую соломинку, - послышался знакомый голос. Ранд, обернувшись, не сразу узнал менестреля. К головокружению прибавилась тошнота, комната то и дело тонула в цветном тумане. – Но Айз Седай из тех, кто даст тебе пирог, в котором припрятан рыболовецкий крючок. Подумай, стоит ли лечение того, чтобы оказаться у них в долгу. - Он умирает, мастер Меррилин, - остальное, если подумать, значения не имело. – Если Морейн Седай сможет… мне все равно, что она попросит взамен. - Нельзя такими словами бросаться, парень, - покачал головой Том, отступая обратно в свою комнату. По лестнице уже звучали шаги, среди которых он узнал торопливую поступь Эгвейн и чужаков. Фермеры посторонились, настороженно и в то же время с надеждой глядя на женщину. Гостья больше не напоминала улыбчивую леди, какой показалась поначалу. На лице Морейн лежала печать усталости, однако глаза смотрели по ястребиному остро. Это был взгляд Айз Седай - женщин, что возвеличивали и низвергали королевства ради непостижимых целей Белой Башни. - Помогите, - хотелось сказать это твердо, но вышла мольба из последних сил. – Пожалуйста, мой отец умирает. Я… я заплачу любую цену, если вы поможете ему. Любую. - Любую, говоришь? – задумчиво произнесла Морейн, заходя в комнату, и мэр отступил с её пути. – О цене поговорим позже, Ранд ал’Тор. Я сделаю все возможное, но не в моих силах остановить вращение Колеса. Не могу обещать, что он выживет. - Рано или поздно умирают все, - угрюмо произнес Страж, и это была первая фраза, которую Ранд от него услышал. Голос у Лана оказался сильный, резкий, таким только приказы отдавать. - Кроме тех, кто служит Темному, но они заплатили дороже, чем ожидали. Ты глуп если готов на все ради отца. - Оставьте нас, - приказала женщина мэру и фермерам, и прежде юноша не мог представить, что кто-то из гостей будет распоряжаться в гостинице ал’Вир таким тоном. – Мне не должны мешать, чтобы исцеление удалось. - Можно я останусь? – попросил Ранд, глядя только на Айз Седай. – Пожалуйста, это же мой отец… - Да, да, - нетерпеливо кивнула Морейн, сбросив плащ на спинку кресла. – Садись у стены, и ты тоже, Лан. Можете говорить, но негромко. Эгвейн, у меня к тебе будет одна просьба, так что подожди, пожалуйста, за дверью. Эгвейн, недовольная тем, что её выставляют из спальни, все же кивнула. Отец и дочь вышли в коридор, плотно прикрыв за собой дверь. Ранд опустился на скамейку – боль тут же пронзила все мышцы. Только она не давала сейчас лишиться чувств.

***

Что-то беззвучно нашептывая, Айз Седай встала на колени возле кровати и мягко положила ладони на грудь отца. Потом закрыла глаза, ничего не говоря и не шевелясь. В преданиях чудеса Айз Седай сопровождались вспышками молний и ударами грома. Разве может Единая Сила, приводящая во вращение Колесо Времени, никак не проявлять себя? Однако, даже без всяких видимых чудес, дыхание Тэма стало сильнее. А еще отступала собственная дурнота. Всего несколько мгновений назад Ранд был убежден, что теряет сознание, однако чем дольше он вот так сидел, глядя на Морейн, тем легче становилось измученному телу и прояснялось в глазах. Может, она и его пытается исцелить? - Это был ко’болт? – тихо спросил присевший рядом с парнем Лан. – Ящер, похожий на человека? Ранд тревожно посмотрел на женщину, но ей, кажется, беседа совсем не мешала. Юноша кивнул и поморщился: боль отдавалась в голову. - Тварь, пропитанная ядом долины Такан’дар, - объяснил Страж. – Раны от когтей ко’болта нужно промыть водой или прижечь в первые мгновения, иначе ни одно снадобье не поможет. Кто еще на вас напал? - Такой здоровенный… с рогами и копытами, - начал шепотом перечислять Ранд. – Еще серые и лысые… и лохматые, на медведя похожие. А еще псы. - Да’вол, ал’гулы, хоб’гобы и цер’бы, - из уст Лана сыпались слова, которые в Двуречье были знакомы только по сказкам. – Твари, которых я мог бы встретить в Пограничных землях вдоль Запустения, но не так далеко на юге. Как вы спаслись? - Это отец, - Ранд вновь уставился на застывшую Айз Седай. – Он меня спас. - Этим? – Лан оценивающе глядел на меч, про который парень совершено забыл. – С клеймом цапли, я не ошибаюсь? Необычное оружие для пастуха. - Отец… когда-то уехал в Иллиан, - Ранд покосился на рукоять под плащом Стража и вновь отметил сходство оружия. – Я знаю, он воевал, хотя очень не любит об этом говорить. - Не просто воевал, - Лан на миг коснулся пальцем ножен на поясе Ранда. – Есть края, где цапля – знак мастера клинка, и заслужить её может лишь лучший фехтовальщик. Похоже, ты слишком плохо знаешь своего отца. Ранд промолчал, уставившись на кровать. Ночные слова вновь ожили в памяти. Нет, это просто бред… - Там была еще тварь, - о самом страшном не хотелось вспоминать, но он не мог не спросить. – В плаще с капюшоном. Это её встретили Мэт и Перрин, но им никто не поверил. Даже я не узнал его, хотя столько раз слышал легенды. Это же мурддраал, верно? - Скажи спасибо Пограничным землям и их страже, что для вас это легенды, - мрачно усмехнулся Лан. – Мурддраалы редки, в чем наше спасение, потому что сила этой твари идет от самого Темного. Плоть троллоков искажена Тенью, их надо поразить в сердце или голову, чтобы окончательно убить. Но никто из них не способен перемещаться сквозь тени, а мурддраал может, потому что наполовину соткан из мрака. В дни Троллоковых войн именно Безглазые под началом Повелителей Ужаса вели троллоков в битвы. - Безглазые? – переспросил Ранд и Лан кивнул. - Мурддраал видит зорче орла, но глаз под капюшоном у него нет. Тебе очень повезло, овечий пастух. Немногие смогли бы убежать от него ночью. - Я не смог, - от воспоминания по телу пробежала дрожь, сливаясь с ломотой в руках и спине. – Он выбил меч и швырнул меня на стол, но потом исчез. А перед этим сказал, что еще придет. За мной и моими друзьями. - Вот как? - голос Морейн заставил его вздрогнуть. Айз Седай убрала руки от груди Тэмлина и обернулась, не вставая с колен. Синие глаза Стража прожигали парня насквозь. – Что еще он сказал? - Что… я его не спасу. Что никого не спасу… - жуткий голос мурддраала словно вновь звучал в ушах. – И что он нас к кому-то отведет, когда придет час. Вы понимаете, что все это значит? - Безглазый верен лишь одному хозяину, пусть даже тот изгнан из мира, - ответила Морейн. – Если ты и твои друзья нужны слугам Темного, значит, Отец Лжи задумал вас использовать. Но погоди спрашивать, я не закончила лечение. Взгляд Ранда упал на Тэма, и все прочие мысли вылетели из головы. С лица отца спал лихорадочный румянец, дыхание стало почти нормальным. - Ему лучше?! - Я изгнала яд, но он успел серьезно повредить тело, - Морейн достала из сумки нечто, завернутое в белый шелк. – Понадобится тонкая работа, чтобы не осталось следов. Знаешь, что такое ангриал? Ранд невольно вздрогнул. В легендах говорилось о древних реликвиях Эпохи Легенд, которыми пользовались Айз Седай, совершая свои величайшие чудеса. С благоговением и страхом он смотрел, как Морейн освобождает от шелковых покровов гладкую статуэтку из драгоценной кости, потемневшую от времени до густого коричневого цвета. Высотой не более чем в ладонь, фигурка изображала женщину в ниспадающих одеждах с волосами до плеч. - Мы не утратили секрет их изготовления, - сказала Айз Седай. – Но мало кому хватает сил сделать что-то подобное. То, что в Эпоху Легенд удавалось шутя, нынче серьезное испытание для самых искусных из моих сестер. Она вновь замолчала, положив одну руку на лоб Тэмлина, а в ладони второй держала ангриал. Глаза женщина закрыла, лицо приобрело выражение полной сосредоточенности. Казалось, Морейн сама обратилась в статую.

***

- Если бы не вороны, я бы их учуял загодя, - проворчал Лан, хотя Ранд его ни о чем не спрашивал. – Крылатые твари скрыли приближение троллоков, пришлось встречать их впопыхах. - Купцы говорят, что некоторые птицы и звери шпионят для Темного, - едва слышно выдохнул Ранд. – Я думал, это сказки. - Обычное зверье ненавидит Тень, - согласился Страж. – То, что выглядело вороньем, было таким же порождением Запустения, как и троллоки. А его главные осведомители – Друзья Темного. - Про них у нас тоже рассказывали, - несмотря на нелепое название, смеяться над людьми, присягнувшими мраку, больше не хотелось. – Как кто-то может служить Отцу Лжи? - Не ты ли только что был готов на все? - в интонации Стража послышалась недобрая насмешка. – Темный утратил власть в этом мире, но у него остались слуги, которые предложат отчаявшимся помощь, богатство и защиту. Вот так их и ловят в сети. Последние годы число Друзей Темного только растет. - Думаю, скоро мы увидим еще немало зла, которое многими считалось позабытым, - мрачно пообещала Морейн. - Все сделано, Ранд. В этот раз юноша опередил даже хваленую реакцию Стража, кинувшись к кровати прежде, чем Лан пошевелился. Прижав ладонь к щеке отца, Ранд с облегчением ощутил прохладу. Жар ушел, пусть лицо Тэма и выглядело бледно-изможденным. Дыхание выдавало крепко спящего человека. - С ним все в порядке? - Я излечила все следы, - Морейн встала с колен, отряхнув платье. – Пара недель в постели, сытная еда, и он окажется так же здоров, как раньше. Усевшись в кресло, она аккуратно завернула в ткань ангриал и упрятала в поясную сумку. Ранд закусил губу, чтобы удержаться от радостного возгласа. Провел рукой по глазам, вытирая выступившие слезы. - Спасибо вам! - В Эпоху Легенд Айз Седай могли раздуть искру жизни даже в недавно умершем, - печально улыбнулась Морейн. – Но они умели намного больше, чем мы. Я не смогла спасти этой ночью тех, кто умер до начала лечения, даже с помощью ангриала. Большая удача, что твой отец так долго боролся. - Я ваш вечный должник, - сказал юноша, не отрывая взгляда от Тэма. – И сделаю для вас все, что смогу. Лан тихонько хмыкнул. - Если только это не повредит моим друзьям или деревне, - поправился Ранд, наконец-то подняв голову. Морейн одобрительно кивнула. - Уже лучше. Кое-что и впрямь сделать придется. Ты и твои друзья должны уехать с нами. - Уехать?! – переспросил потрясенный юноша. – Но зачем?! - Разве ты не понял, овечий пастух? – Страж казался удивлен наивностью вопроса. – Сам же только что рассказал про обещание мурддраала. - Лан прав, - кивнула женщина. – Ради блага деревни вы втроем должны её покинуть. Троллоки метили в дом кузнеца, где находился Перрин Айбара, в вашу ферму и в гостиницу, куда забежал Мэтрим Коутон. Вы трое единственные видели Безглазого. Он сам признался, что вы – его цель. - Но почему?! – голос Ранда дрожал, но ему было все равно. – Почему именно мы? - Вы родились в один и тот же год с разницей в неделю, - Морейн говорила медленно, будто подбирала слова. – Наверняка, это не единственное, что вас объединяет. - Темный задействовал немало слуг, чтобы провести троллоков незамеченными так далеко на юг, - мрачно произнес Лан. – Неужели ты думаешь, что он сделал это лишь для того, чтобы теперь отступить? Безглазый вернется с новыми отрядами, когда его хозяин решит, что время забрать вас настало. - А вы? – Ранд переводил полный отчаяния взгляд с Морейн на Стража. – Вы сможете их остановить? - Откуда нам знать, когда произойдет нападение? – задала встречный вопрос Айз Седай. – И с какими силами они придут? Сюда может явиться целая армия троллоков, еще мурддраалы. Все Двуречье обратится в поле битвы. Ты хочешь этого, Ранд? Кровь и пепел, подумал парень, отгоняя страшные картины, нарисованные воображением. Из-за меня дома начнется война… - Нет, - ответил он и почувствовал, как внутри что-то оборвалось. Будто он что-то очень важное не удержал, позволив упасть и разлететься вдребезги. – Но… куда нам ехать? В Байрлон? В Кэймлин? В Кэймлине, говорят, каменные стены и людей больше, чем звезд на небе. - Я бы не считал Кэймлин безопасным местом, - возразил Лан. – Стены Безглазому не помеха, а Друзья Темного там наверняка найдутся. - Тар Валон безопаснее других городов, - негромко произнесла Морейн, и Ранд навострил уши. – Даже во времена Троллоковых войн армии Темного опасались атаковать Сияющие Стены. Единственный штурм обернулся их сокрушительным поражением. В Тар Валоне хранятся знания прежних эпох мироздания. Там ты сможешь узнать, зачем вы трое нужны Отцу Лжи.

***

Просто немыслимо. Еще вчера его уговаривала на это Эгвейн, и он отказался – а теперь, выходит, должен ехать? Морейн спасла отца, и он обещал, так что стоило послушаться женщину - но почему тогда такое чувство, будто Айз Седай рассказала далеко не все? Все запуталось и так остро нужен хоть кто-то, с кем можно посоветоваться… - Как долго проспит отец? – наконец вымолвил Ранд. – Я… мне нужно с ним поговорить. - Не стоит его будить до нашего отъезда, - сказала Морейн. – А отправится лучше сегодня, сразу после наступления темноты. Думаю, стоит оставить ему записку. - Уехать на ночь глядя? - с сомнением заметил Ранд, и Лан кивнул. - Не говори никому, - Айз Седай встала и положила руку на плечо юноше. Ранд едва сдержался, чтобы не вздрогнуть: мысли затопило сильное желание довериться без вопросов. – Я сама объясню все Мэтриму и Перрину. А ты должен поспать, восстановить силы перед странствием. Попрошу Эгвейн принести тебе поесть. Морейн убрала руку, и Ранд с облегчением вздохнул. Дверь за ней и Ланом закрылась. Он мог поклясться, что мгновение назад был готов на все, о чем Айз Седай попросит, словно влюбился в женщину по уши. Что она попыталась с ним сделать? От усталости вновь начала раскалываться голова, и Ранд потер виски, пытаясь удержаться на ослабевших ногах и одновременно размышлять. Мурддраал искал их, это правда – чудовище само так сказало. Однако не убил, и если в следующий раз они будут наготове, не лучше ли остаться? Один взгляд на спящего отца лишал эти надежды силы. Четверо погибли. Или пятеро, если Падан Фейн не сбежал от похитителей. Любая схватка приведет к новым смертям. Сможет ли он теперь находиться на ферме, прислушиваясь к каждому лесному шороху? Ночь за ночью ждать, когда придет обещанный чудовищем час… Ранд передернул натертыми плечами. Нет, если есть шанс узнать, зачем за ними начали охоту, надо ехать. Ехать всем троим, чтобы Безглазого перестала интересовать деревня. В Тар Валоне они все выяснят, поймут, как себя уберечь, и вернутся. Юноша опустился в кресло, намереваясь поговорить с невестой, едва та придет. А, может, лучше с её родителями? Точно! Мэр и миссис ал’Вир придумают, как ему поступить, и… Усталость наконец-то взяла свое. Ранд уснул, едва закрыл глаза.

***

Каждое слово, произносимое в спальне тихим шепотом, было ей отчетливо слышно. Морейн сделала что-то, давшее Эгвейн возможность подслушивать, потому что через плотно подогнанную дверь не должно доноситься ни звука. Всю беседу растерянная девушка пыталась понять, как услышанное может быть правдой. Темный охотится за деревенскими мальчишками? Такое разве что в сказках бывает… Дверь открылась, и Айз Седай, выйдя вместе с Ланом, быстро огляделась по сторонам. Приложила палец к губам, жестом указывая на свою комнату. Едва они зашли, Страж аккуратно прикрыл дверь. - Все слышала? – спросила Морейн, и, прочтя ответ по выражению лица девушки, устало кивнула. – Хорошо. При тебе он мог что-то умолчать, а я хотела выяснить все. - Но зачем Темному… - начала Эгвейн, однако замолчала, едва Морейн покачала головой. - Давай обсудим это позже, - вздохнула женщина. – Мне еще двух парней уговаривать и нужно восполнить силы перед дорогой. Лан, ты сможешь поделиться? О чем бы Айз Седай не говорила, Страж кивнул. Морейн вновь перевела взгляд на девушку. - Если решила со мной ехать, то не задавай сейчас лишних вопросов. Если останешься, то прошу тебя завтра объяснить их близким, почему мы так поступили. - Я… - это перестало быть простым желанием прославиться или овладеть Даром. Чудовища разгромили её дом, убили людей, рядом с которыми она жила семнадцать лет, и изранили всех остальных. А теперь охотятся за женихом, другом и Мэтом, который, каким бы ослом иногда не был, уж точно такого не заслуживал. Эгвейн ощутила, как разгорается непривычный гнев и жажда еще раз увидеть, как чудовища падут от ударов молний. В этот раз призванных взмахом её руки… – Я еду с вами. - Тогда незаметно собери в дорогу все, что я перечислю, - без удивления, словно на такой ответ и рассчитывала, сказала Морейн. – И позаботься, чтобы Ранда и его отца ждала еда, когда они проснутся…

***

Дерны держались, пусть охваченные горем, но все же нашедшие в себе силы что-то делать. Кто-то поскакал на ферму, другие занялись подготовкой к похоронам. Одна Лайла, совершенно раздавленная, несмотря на все усилия матери, тетушек и сестер, никак не могла прийти в себя. Мудрая дала ей какой-то отвар и девушка забылась сном. Перрин не знал, чем ей помочь и стоит ли даже пытаться. Проще вместе с мужчинами снимать сломанные ставни. Или смотреть, как закусившая губу миссис Лухан оттирает обеденный стол от крови. Но искать слова утешения, когда у самого в голове не укладывается, что мастер Дерн погиб… нет, очень хорошо, что женщины взяли на себя эту ношу. Все находились в каком-то шоке: хвататься за привычные вещи вроде уборки или ремонта было легче, чем вспоминать, как еще вечером дрались за свою жизнь. Да не просто дрались, а бросились в схватку без колебаний, словно биться с чудовищами было делом привычным. Айбара с трудом верил, что проломил голову троллоку. Бой казался сном… - Все время повторяет, что виновата, - тихо сказала ему Дессель. Младшая сестренка как-то незаметно превратилась в девушку, красуясь заплетенной в этом году косой. А хотя чему удивляться, если он родных видит лишь раз в неделю? – Бредит даже во сне, прощения просит. - За что? – Перрин присев рядом на скамейку у кузницы. – Даже Морейн Седай не смогла спасти мастера Дерна. - Лайла думает, будто из-за неё на нас напали, - ответила Дессель, и, увидев потрясенный взгляд брата, только вздохнула. – Понимаешь, она призналась, что сама разрезала платье. Парень помотал головой, пытаясь упорядочить скачущие галопом мысли. Лайла солгала?! Но зачем?! - Она хотела, чтобы ты не дружил с Мэтом, - пояснила сестра, умудрившись одновременно передать в голосе осуждение, понимание и собственную растерянность. – Говорит, после того, как ты чуть не погиб позавчера, не смогла больше терпеть. А теперь решила, что Темный за эту ложь погубил её отца. - Что за глупость?! – резко ответил Перрин. – Я ни одной истории не слышал, чтобы за ложь насылали чудовищ. - У неё папа погиб, - напомнила Дессель. – Лайла сейчас немного не в себе, понимаешь? - Но… ножницы? – юноша вздрогнул. Он не сумел объясниться с Силией и Кенли, пока все хлопотали над умирающим гостем. А потом они убежали узнать, в порядке ли их близкие и больше на глаза не попадались. – У Силии были ножницы! Она у кузницы стояла… - Ножницы? – сестра посмотрела на него, как на умалишенного. – Она за ними приходила. Мастер Лухан их починил. Я как раз рядом стояла, когда он их Силии дал, и тут Лайла начала кричать. - Что??? - Ты что, решил, что это Силии вина? - вздохнула Дессель. – Она тебя не любит, но на такие подлости не способна. Как тебе только на ум пришло? Перрин закрыл глаза. Растерянность сменилась серой пустотой, из которой вновь рождалась злость. Лайла солгала, он накинулся на невиновного… Что он натворил?! Как мог позволить себе поддастся гневу настолько, что даже не попытался разобраться?! А ведь, ударься Кенли не спиной, а головой о каменную стену кузницы… - Со мной что-то… не так, - наконец-то признался юноша. Он бы сказал больше, не подойти к скамейке мужчина, которому они все вчера были обязаны жизнью. - Пошли в гостиницу, - без приветствий и предисловий сказал Лан. Зарубив на их глазах в одиночку десяток троллоков, Страж мог не утруждать себя манерами. – Морейн хотела с тобой поговорить. В том числе о том, кого вы видели в овраге. Перрин кивнул, хотя думал не о том, что им наконец-то поверили. Только о том, что сделала Лайла. И о том, на что оказался способен сам.

***

Опасные раны сразу после боя бесследно затянула Айз Седай, просто положив на них руку. Но с оставшимися после нападений воронья мелкими царапинами она не стала тратить свое время – ими обзавелась большая часть жителей Эдмондова Луга. Мудрая осторожно промывала покрытые ссадинами лбы и щеки, стараясь ни с кем не встречаться взглядом. Сломанный посох валялся на столике. Можно вытесать новый, и раны после её лечения исчезнут без следа, но кто вернет жизнь в глаза юного Ниса, закрытые рыдающей миссис Тейн? Найнив считала каждого умершего своим личным поражением. Сегодня девушка впервые почувствовала себя так же плохо, как после похорон родителей. В том, что твари пришли за этой парочкой, Найнив не сомневалась. А за кем еще, если Лан был возле кузницы, а Морейн с ними в гостинице? Чужаки привели за собой погоню и даже не предупредили об этом, воспользовавшись их доверием. Да, они многих спасли, и Найнив помнила, кто отбросил ящера, уже готового оборвать её жизнь. Но никто бы не пострадал, если бы эти двое не явились в Двуречье. Будь хоть малейшая возможность привлечь к ответу… но гнев не мешал понимать порядок вещей. Белая Башня считалась силой превыше любого короля, и только Дети Света открыто бросали ей вызов. Однако Белоплащники не те люди, которых захочешь просить о помощи. Убийцы, даже невольные, не заслуживают называться спасителями деревни. И тут, надеялась девушка, ей хватит доверия людей, привыкших приходить за советом. Круг не одобрит самоуправство, но когда она слушала этих женщин, считающих себя самыми умными? Умело обрабатывая порезы на очередном лице, Найнив начала говорить…

***

…Со всех сторон его окружали голые холмы. На промозглой земле, хрустевшей под сапогами, не нашлось места даже лишайнику. Ранд протиснулся между валунами высотой в два его роста, припорошенных вековой пылью. Солнце - распухший кроваво-красный шар - палило сильнее, чем в самый жаркий полдень. Светило застыло в опрокинутом котле неба, полном черных облаков. Дул ветер, но он нес не прохладу, а зимний зной. Солнце жгло, а ветер жалил, словно стихии сговорились породить как можно больше боли. Ранд бежал, то и дело оглядываясь через плечо. Погони не было видно, но с черных холмов за его спиной поднимались плюмажи густого дыма. Холмы будто дышали, и тучи над ними медленно кружились вокруг замершего на небосводе солнца. Его настигал рев и вой. Дикие голоса тварей, идущих по следу и уже предвкушающих кровавую развязку. Троллоки все ближе, а он так устал… В отчаянном броске Ранд вскарабкался на вершину острого, как нож, гребня горы и со стоном упал на колени. Перед ним на тысячи футов вниз устремился отвесный утес, упираясь в громадную долину. Бледная дымка окутывала землю, переливаясь ядовитыми цветами, смешанными в безумном порядке. Иногда мглу наполнял рокот грома, похожий на дыхание какого-то чудовищного великана, и молнии взмывали из тумана в искаженное небо. Долина дышала ужасом и болезнью, но не она вселяла в душу отчаяние. В самом её сердце в небеса устремлялась гора выше гор Тумана, выше самой высокой горы, какую только можно вообразить. Именно этот унылый каменный пик, кинжалом вонзившийся в небо, был источником опустошенности, заполнившей сердце парня. Он никогда не видел это место, но узнал. Не помня, все же понимал, что бывал здесь когда-то. Невидимые пальцы коснулись Ранда, заставив воспарить в воздух. Призрачные струны обвили сердце. Они звали к горе, где ему самое место. Звали, и слезы текли по лицу, потому что не было силы сопротивляться этому зову. Ранд парил над обрывом, приближаясь к черному каменному исполину, и туман беззвучными голосами пел ему хвалу, словно давно ждал визита. Оставалось немного – подняться, взойти, заняв уготованное место там, где безраздельно властвует тьма… Воля вытекала, как вода из дырявого ведра. Но на смену ей появилась злость – разве он овца? Разве могут его тащить, словно барана на привязи, в этот мрачный загон? Гнев свернулся тугим клубком, и Ранд вцепился в него, как утопающий хватается за свисающую над водой ветку. - Служи, - прошелестел голос, влезший в застывшие мысли. Знакомый голос. Ранд был уверен, что не раз слышал его, хотя не мог вспомнить, когда и где. – Служи, как послужил когда-то… - Никогда! - Ранд не знал, откуда находятся силы на это ответ и эти слова. Но он ответил, и голос его был громче воя троллоков позади и рокота живого тумана. – Никогда я не служил тебе! Тьма вырвалась из горы, складываясь в исполинский силуэт. Ранд увидел плащ цвета запекшейся крови, способный затмить небо. Видел сотканные из тьмы руки, полные сил раздробить горы. Видел лицо… нет, лица он не видел. Не хотел видеть, и даже думать о нем не хотел, потому что одна мысль превращала разум в пылающие угли. Ранд рванулся из невидимых пут, предпочитая смерть от падения этому зову. Он даже не мог сказать, была ли в этом рывке сила или его просто выпустили, как надоевшую игрушку. Последнее, что парень увидел, падая в цветной туман, стала чернота, поглотившая весь мир…

***

В гостиницу Мэт явился вместе с отцом. Абелл Коутон помогал в уборке и ждал того же от Мэта, но парень работал даже хуже обычного. Дело было не в усталости – после бессонной ночи устали все. Просто никак не удавалось выбросить из головы тревожные мысли. - Элсбет и Хорал отправились на опушку, прихватив молот и топор, - рассказывал отец, помогая Брандлевину выносить обломки стола. – Говорят, хотят обыскать окрестности, вдруг эти твари остались неподалеку. - Не стоит им там одним бродить, - проворчал Том. Менестрель сидел на уцелевшей скамейке возле выбитого окна, попыхивая трубкой. – А если и впрямь наткнутся? - Тогда я не завидую троллокам, - мэр подобрал треснувшую ножку стола. – Бедняга Аклан погиб у них дома, теперь это личное. И по мне, лучше так, чем все будут дрожать, ожидая нового набега. - Или искать виновных, - понизил голос отец, но Мэтрим недаром столько лет подслушивал не предназначенные для его уха беседы. – Как думаешь, Бран, кто тебе Клык Дракона на стене нарисовал? Мэт вздрогнул и присел в углу, стараясь стать незаметным. Клык Дракона не раз упоминался в историях купцов. Когда кого-то подозревали в службе Отцу Лжи, его дом метили этим знаком. Как и настоящее имя Темного, Клык Дракона считался приносящим несчастья. - Коплины или Конгары, кто же еще? – раздраженно фыркнул ал’Вир. – Вот уж бедовые семейства! Дня прожить не могут, чтобы ни с кем не поссориться. - Это может плохо кончиться, - тихий отцовский голос был едва различим. – Я слышал, что говорят сегодня у лечебницы. Айз Седай появилась - и тут же явились троллоки. Как только растерянность уйдет, её сменит злость на чужаков. - Но они тут причем? - возмутился Бранделвин. – Это благодарность за спасение? Хотели навредить - так просто стояли бы в сторонке. - Однако она вела себя так, словно не удивилась нападению, - выпустил дымное колечко Том, и взгляд его при этом был мрачным. – Я знаком с Айз Седай больше, чем мне бы хотелось, господин мэр. Они и чужую беду обратят в выгоду без малейших раздумий. - Ваше дело, мастер Меррилин, радовать людей, а не сеять опасные домыслы, - искоса посмотрел на него Бран. – Я не позволю никому огульно обвинять гостей. Этим вы выставляете меня и весь Совет глупцами, пустившими в деревню беду. - Я не желал вас обидеть, - склонил голову старик, но Мэтриму показалось, что Том ничуть не жалеет о своих словах. – Просто чем раньше Морейн и её спутник уедут, тем спокойнее будет всем. - А я вам сказать хочу, что сегодня Бел Тайн, и, хотя вряд ли кто-то пожелает петь и танцевать, жду от вас хороших историй, - в голосе мэра послышалась знакомая властность. – Таких, в которых люди, пережив беду, дружно с ней справляются. Мы будем сидеть у костра, пить за живых и погибших, но бояться темноты и видеть друг в друге Друзей Темного не станем. Это Двуречье, господин менестрель, и здесь не принято впадать в уныние и взаимные упреки, как бы тяжело временами не приходилось. Если Свет нас не убережет… - Мы убережем себя сами, - завершил привычную фразу отец, и при этом выразительно взглянул на подслушивающего Мэта. Тот поспешил на второй этаж, прежде чем ему нашли работу. А если они решат, что это из-за меня? Мысль парню совершенно не нравилась, но ведь сколько раз его винили в том, о чем он ни сном, ни духом. Едва соседи вспомнят, что началось все со встречи в овраге, да приподнят ему все проделки… Та же Лайла, лишившаяся отца, кто знает, что себе в голову вобьет? Дверь спальни, в которой остановилась Айз Седай, открылась, словно она услышала его мысли. Морейн стояла на пороге и, несмотря на усталость, выглядела так, словно все идет по её плану. - Хорошо, что ты сам пришел, - отступила она от двери, сделав приглашающий жест. Мэт замер, ощущая, что тело буквально онемело от страха. Зачем он ей? Улыбка скользнула по губам женщины, но глаза оставались холодны, и в них Коутон прочел что-то необратимое, навек меняющее его жизнь. – Заходи, мальчик, эту беседу не стоит слышать остальным…

***

…Холмистую вершину усеивали деревья и кусты. В отдалении виднелась одинокая гора со сломанной вершиной, но от нее не веяло ни страхом, ни отчаянием. Простая гора, непонятно почему очутившаяся тут в одиночестве – в округе не виднелось никаких хребтов. Возле горы протекала широкая река. На острове посреди её вод возвышался город. Такому городу место разве что в сказаниях менестреля - окруженный высокими стенами, переливающимися белизной и серебром. Ощущая облегчения и радость, Ранд поспешил к реке. Откуда-то он знал – внутри стен его ждет покой и убежище. Подходя ближе, он видел городские башни, соединенные причудливыми воздушными переходами. Высокие арки мостов перекинулись с острова на берега. Слишком хрупкие на вид, оно тоже мерцали в солнечных лучах, будто полнились какой-то скрытой силой. В спину одновременно дохнуло ледяным ознобом и жаром. Парень побежал, не оборачиваясь, но зная – тьма совсем рядом. Исполин из мрака пришел по его следу. Он настигал, и, если повернуться и увидеть лицо, спасения не будет. Ранд бежал изо всех сил, но река все отдаляясь, становилась меньше и меньше, пока остров не превратился в пятнышко на горизонте. Уже знакомая незримая сила подхватила его в воздух, таща обратно, в мир искаженных небес и тьмы, где обитало безумие – и что-то намного худшее. - Неееееет! - завопил Ранд. …И охнул, когда булыжники мостовой вышибли из него дух. С изумлением озираясь, поднялся на ноги. Он стоял у самого края одного из чудесных мостов. Мимо Ранда шли улыбающиеся люди, одетые в такие прекрасные одежды, словно луговые цветы отдали им свои краски. Некоторые обращались к нему, но он не слышал слов. Лица были доброжелательными, улыбки – искренними, и жестами ему предлагали следовать по мосту. По узорным камням к спасению и покою. Он слился с толпой, идущей через мост в город. Прошел сквозь массивные ворота, врезанные в первозданно чистые стены. За стенами лежала страна чудес, где самое скромное здание выглядело дворцом. Куда бы Ранд ни смотрел, от красоты захватывало дух. Музыка плыла по улицам сотней разных песен, и гомон толпы сливался с ней в удивительно благозвучную мелодию. Ароматы нежных благоуханий, множества цветов, изысканных кушаний струились в воздухе, будто город собрал все великолепие мира. Улица, по которой Ранд шел, вела к центру. Там возвышалась ослепительно белая, будто свежевыпавший снег, башня. Выше всех прочих, она звала, обещая все ответы и защиту. Но разве не может он сначала осмотреть чудесный город? Ранд свернул в ближайший переулок, желая полюбоваться дающими представление жонглёрами и фруктовыми лавками. Перед ним, дальше по улице, стояла белоснежная башня. Он удивился, свернув за ближайший угол. Башня стояла и тут, поджидая в конце улицы. Лица окружающих людей были по-прежнему добрыми, но теперь их отметила печаль разбитой надежды. Умоляющими жестами все предлагали ему следовать к белому зданию, словно в этом желании заключались их мечты. Почему бы и нет, подумал парень. Он ведь все равно собирался туда. Стоило сделать первый шаг к башне, как печальные лица озарились улыбками. Они шли вместе с парнем, и маленькие дети усыпали путь лепестками цветов. Сначала запел один человек, потом к нему присоединились другие. Вскоре пели все, и, хотя он не разбирал слов, в потоке песен не было ни единой фальшивой ноты. Вокруг Ранда танцевали прекрасные девушки, обвивая его шею гирляндами из душистых цветов. Они улыбались ему, и он улыбался в ответ, и ноги несли его к башне все быстрее и быстрее. - Это твоя судьба, - прошелестел голос в его голове, и шепот вплелся в победный гимн. Толпа, несущая Ранда, словно листок на гребне волны, хлынула на широкую площадь. Только теперь парень понял, что башня возвышается над огромным дворцом белого мрамора. Здание скорее изваяли, чем построили, одарив гнутыми стенами, выпуклыми куполами, изящными, устремленными в небо шпилями. От этого великолепия перехватило дыхание. Широкая лестница из белого мрамора вела от площади к дворцу, и люди остановились. Но песнь их звучала ещё громче, окрыляя Ранда. - Твоя судьба, - вновь повторил голос. Без колебаний Ранд взошел по ступеням. Ему – туда. На вершине лестнице юношу ждали массивные двери, украшенные столь искусным орнаментом, что ни один резец не сумел бы породить столь тонкую работу. Створки ворот распахнулись и Ранд шагнул через порог. Навстречу свету, посреди которого пятном застыла затаившаяся тьма. - Веди нас к победе, - прошипел мурддраал и поклонился ему.

***

Ранд резко выпрямился в кресле, вытянувшись струной и жадно глотая воздух. Тэм спал на кровати, наполовину сгоревшие поленья тихо потрескивали в камине. За окном сгустились сумерки: высоко в небе висела луна, круглая и толстобокая. Юноша дрожащей рукой вытер со лба холодный пот и недоуменно уставился в окно. Над горами Тумана уже виднелись первые звезд. Он проспал целый день? Бок ныл – рукоять меча во сне впивалась под ребра. А вот боль в мышцах совершенно прошла, словно он не тащил волокушу всю ночь. Похоже, кто-то здесь побывал: на полу валялось сползшее с парня одеяло. И еда на столике оказалась теплой. Бульон, жареное мясо, сыр и прожаренные хлебцы показались Ранду лучше любых мыслимых угощений – он опустошил тарелку в один присест. И только когда голод отступил, подошел к отцу. Заботливая рука хозяйки ощущалась и тут – мужчина был раздет, вычищенная одежда аккуратно сложена стопкой на прикроватном столике. Ранд осторожно коснулся отцовского лба, и Тэм тут же открыл глаза. - Вот и ты, мой мальчик! Марин просила тебя не будить, да мне, честно сказать, сейчас и сесть не по силам. Голос Тэма был слаб, но взгляд – ясен и тверд. Все будет хорошо, с облегчением подумал Ранд. Айз Седай не ошиблась - отдых поставит отца на ноги. - Ты есть хочешь? Я сейчас миссис ал’Вир позову. - Марин уже покормила с ложечки, если бульон можно назвать едой, - криво усмехнулся Тэмлин. – Такое чувство, будто неделю голодал. Но погоди, расскажи все, что я пропустил. Взгляд его остановился на собственном мече на поясе сына. Ранд присел на край кровати и начал говорить. Он пересказал все события, кроме отцовского бреда. Не хотелось касаться этой темы – вот просто не хотелось, и все. Тэм внимательно слушал, время от времени задавая вопросы. Особенно когда речь дошла до беседы с Морейн. - Припомни её точные слова, - попросил мужчина. – Айз Седай хитроумны, и их правда не всегда такова, как понимаешь её ты. Ранд наморщил лоб. Точные слова – не так уж просто, особенно после сна. Но он все же попытался, хотя не был уверен, что верно все запомнил. - Не нравится мне это, - тяжело вздохнул Тэм. – То, что за вами охотятся слуги Темного – уже плохо. Но её желание вас поспешно увезти меня беспокоит не меньше. - Я тоже удивился, - согласился Ранд. - Зачем уезжать сегодня? - Чтобы вы не успели ни с кем поговорить, - досадливо поморщился отец. – Посуди сам, вряд ли мурддраал придет через неделю или даже месяц. Забрал бы тогда сразу, чего уж проще. Время есть, но Айз Седай, похоже, очень хочет нас разлучить. - То есть мы не должны ехать? – Ранд поймал себя на мысли, что ждет отцовского запрета с немалой надеждой. Но Тэм лишь задумчиво хмыкнул. - Я этого меньше всего хочу. Но если откажетесь, что тогда произойдет? Если вы зачем-то нужны Айз Седай, то первым делом нужно понять, зачем. Сидя здесь, мы это не выясним, и что она сделает после отказа, тоже не угадаем. Он с трудом оперся локтем на кровать, пробуя привстать – и со вздохом опустился на подушку. - Вот как мы поступим. Едва я встану на ноги, как тут же отправлюсь следом за вами. А ты пока делай вид, что во всем ей веришь. Слушай чутко, думай крепко и не распускай язык. Запоминай все, что она говорит, и еще больше – о чем говорить не хочет. А в Тар Валоне сделай так, чтобы у нас была возможность встретиться. И если что, сбежать. - Ты думаешь, она замыслила какое-то зло? – с тревогой спросил Ранд. - Их добро временами мало отличается от зла, - взгляд Тэма стал острым. – Кровь и пепел, мне в голову приходят мысли одна хуже другой, а это сейчас совсем ни к чему. Еще будь с Ланом настороже. Страж может свободно лгать, и с Морейн он связан узами. Все, что знает он, узнает она. Ранд кивнул. Истории говорили об узах как об обмене – Страж получает здоровье, острое чутье, силу и долгую жизнь. Айз Седай взамен обретали верных защитников, но вряд ли дело ограничивалось лишь этим. Слухи утверждали, что выгода для хозяйки уз намного больше, чем для Стража. - Я сделаю вид, что сплю, когда она придет, - произнес отец и снова поглядел на меч. – А это оставь себе. Тебе он будет нужнее, чем мне, хотя, даст Свет, не пригодится никому. И… что это за шум? Ранд быстро подошел к окну. С Лужайки отчетливо доносились разгневанные голоса.