oh my god neil you can't just ask people why they're gay

Отстань, — сказал Нил. Его тон был нейтральным, почти скучающим, но что-то в нем подсказало Ники, что Нил был очень серьезен, в его словах проскальзывало предупреждение. Именно за таким предупреждением, если бы оно было от Эндрю, вскоре последовало бы с ножом, приставленным к его ребрам, с улыбкой и требованием прекратить разговор. Но Нил не был Эндрю. Нил был не из тех, кто угрожает ударить ножом – или действительно ударил – кого-либо, особенно если то, что они ему говорили, было важным. Экси было веселое, но это не могло быть тем, ради чего кто-то должен был жить. Это немогло. В жизни было гораздо больше, чем эски, и если Ники знал что-то наверняка, так это то, что люди - существа социальные. Им нужны были системы поддержки, им нужны были люди, которым они могли доверять, им нужна была любовь, и Нил так же любезно сказал ему, что лично он ставит экси превыше всего этого. Спорт превыше подлинных связей с другими. Это было вредно для здоровья. Ники никогда не утверждал, что сам является идеальной моделью психического здоровья, но что касается него, то у него все было в порядке, и в этой области, он действительно мог помочь Нилу. Какой смысл был в долгосрочных отношениях, если ты не использовал свой опыт во благо? Он смягчил свой голос, признавая, что разговор, должно быть, задел Нила за живое, и сказал: — Ты не можешь быть просто таким, Нил. Этого недостаточно, чтобы ради этого жить. — Он хотел сделать паузу, дать себе время подумать о том, как лучше подойти к этому разговору, как убедиться, что Нил выслушал его и принял то, что он говорит, близко к сердцу, но он мог сказать, что если он замолчит, то разговор будет окончен. Нил рассматривал свою брошюру по математике, которую Ники только что уронил на пол, и выглядел так, как будто планировал воспользоваться первым шансом, чтобы вернуть ее. Тогда это было на всех парах. — Я мог бы как-нибудь свозить тебя в Колумбию, только мы вдвоем. У Роланда много замечательных друзей,— Он сдержался, чтобы не закатить глаза, и добавил: — На данный момент меня даже не волнует, будет ли это девушка, пока ты.. — Почему тебе не нравятся девушки? Это заставило Ники замолчать. По какой-то причине Нил не воспользовался этой возможностью, чтобы забрать свою брошюру по математике. Ники был настолько ошеломлен, что смог бы сделать это с легкостью, но нет! Вместо этого он просто посмотрел на Ники и ждал его ответа. Ники не знал, что его больше всего удивило в вопросе Нила. Что, Нил вообще задал вопрос? Это, из всего на свете, что Нил мог бы у него спросить, это то, с чем он решил пойти? Или у Ники действительно был какой-то ответ? — Чувак, — сказал он вместо того, чтобы произнести свой ответ вслух. — Ты только что спросил меня, почему я гей? Нил моргнул. Открыл рот и снова закрыл его. Ники рассмеялся. — Я гей, потому что я гей, Нил. Хочешь попробовать еще раз? Нил нахмурился. — Ты знаешь, что я имел в виду. — Я действительно не знаю, — Он хотел, но Нил только что вручил ему замечательный подарок, и не было никакого способа, чтобы Ники не воспользовался им в полной мере. Он ни за что не позволил бы Нилу смириться с этим. — Все, что я слышал, это то, что ты спрашивал меня, почему я гей, как будто у меня есть какое-то право голоса в этом вопросе. Нил щелкнул ручкой, нахмурившись еще сильнее. — Что есть у мужчин такого, чего нет у женщин, что тебе нравится? — Помимо очевидного? — Не у всех мужчин есть члены, Ники. Ники кивнул. —Верно, — сказал он. — И у некоторых женщин они есть. Хотя мне нравятся члены, и мужчины, — Он ухмыльнулся. — Хорошо, реальный ответ готов, но на будущее, ты не можешь ходить вокруг да около и спрашивать людей, почему они геи. Поскольку я такой хороший человек, на этот раз я позволю тебе выйти сухим из воды. — Ты называешь это безнаказанным? — Пробормотал Нил. — но если ты когда-нибудь спросишь другого гея о чем-то подобном, и он разобьет тебе лицо, это целиком твоя вина, — продолжал Ники, повышая громкость, когда он говорил, не обращая внимания на прерывание Нила. — Понял? Нил кивнул. — Хорошо, — Ники глубоко вздохнул. — Мне нравятся девушки не потому, что они мягкие.