тряпка

— Отдай, ты же все равно не пьешь. — Тянет руку. — Пожалуйста. — Но ты же уже на ногах почти не стоишь, куда тебе еще? — Андрющенко не двигается, лишь в глазах у нее чертята играются. Кира сглатывает нервно, засматривается в чертят, и осознает окончательно, что вляпалась. Окончательно и бесповоротно. Пропускает момент, когда Андрющенко оказывается слишком близко. Слишком близко для пьяной Киры, которая сегодня перестала быть тряпкой. Горячие долгожданные губы буквально в паре сантиметров замирают перед чужими. Лиза лишь улыбается, дразня, да молчит. Смотрит своими зелеными прямо на губы чужие, а у Медведевой мурашки в табуны собираются и по телу носятся, оседая вновь где-то в трусах. Блондинка дышит рвано, про пиво несчастное забыв окончательно, ладошки потные по штанам вытирает, да от губ настолько желанных оторваться не может. А потом и вообще, кажется, не дышит. Лишь смотрит непрерывно зрачками расширенными. Несколько минут проходит в тишине, разрываемой лишь криками и грохотом с улицы. — И долго ты будешь так смотреть на меня и ничего не делать? — не выдерживает брюнетка первой. И Кира, выдохнув резко остатки несчастного воздуха, тянется головой вперед и наконец-то касается сухих и слишком долгожданных губ. Осторожно сминает их, будто боится, что это всего лишь сон и Андрющенко растает в миг. Рукой обхватывает затылок бритый, углубляет поцелуй, и, когда Лиза отвечает, врывается своими языками в рот, проводя по ровным зубкам. А брюнетка стонет едва ли слышно за общим гулом гулянки. — Боже… Я слишком пьяная, чтобы осознавать, что именно я творю. — Шепчет едва разборчиво, едва оторвавшись от губ желанных. — Ты трезвая бы вообще никогда не решилась. Ты же тряпка по сути. Правильно тебя Захарова обзывала. С виду машина для убийств, внутри няшка. — Лиза говорит серьезно, отчего внутри Киры все вновь обрывается и падает со скоростью света. И разбивается вдребезги и в хлам. — Я бы и пьяная не решилась. — Признается, ведь терять то уже нечего. — Поэтому я и решила тебе чуток помочь. — Лизины губы вновь близко, что дыхание чужое чувствуется на мокрых своих. — Вот и сейчас тормозишь, хотя за те минуты, что мы тут стоим, ты могла бы меня уже раздеть. И у Медведевой срывают крышу эти слова. Она жадно набрасывается на брюнетку, сжимает в объятиях крепких, впивается губами в чужие желанные. Вновь углубляет, наслаждается сладостью. Автоматически разворачивается, заставляя Лизку прижаться своей спиной к дверце шкафа. Брюнетка ручки свои складывает на талию, сжимает сильнее, когда слышит рваный выдох. А когда колено Кирино раздвигает ноги, Лизу ведет окончательно. — Да бля, да вы заебали уже. — Громкий Вилкин голосок разрывает спонтанный поцелуй, Кира отшатывается, но взгляд от Андрющенко не отводит, смотрит, наглядеться не может. — Куда не зайдешь, сука, все углы уже заняты. Я, может, в одиночестве посидеть хочу. — Ноет почти, да дальше идет. — Виль, тут оставайся, тут хавчик есть. — Кира ее останавливает, а после, когда одноклассница удивленно разворачивается, хватает Лизку за рукав толстовки и стартует в сторону комнат. На повороте на лестницу девушки едва ли не падают. Смеясь, залетают в каморку, захлопывая дверь. Теперь уже Лиза перехватывает инициативу, прижимая блондинку к двери, да стягивает с той толстовку, ведь чего тормозить. — Лиз, погоди. — Кира вновь пугается стремительно развивающихся событий, отрывается от губ уже любимых. Смотрит выразительно-пьяным взглядом в зеленые. — Что случилось уже? — Лизе слишком понравилось целоваться со сплитом, чтобы так просто оторваться. — Я слишком пьяная для того, чтобы делать все правильно и не стыдно. — Чмокает в уголок губ. — Мне тоже неохота сейчас отрываться от тебя, но я не хочу, чтобы это по пьяни. Понимаешь? — хочется заплакать прямо тут. — Да, Кирюш, понимаю. — В ответ чмокает. — Иди. До встречи. И Медведева покидает комнатушку, в которой хотелось остаться навсегда. Грустно топает в комнату, раздевается окончательно, да в кровать свою заваливается. И слышит чьи-то причмокивания где-то в углу, где кровать Идеи стоит. — Заебали. — Бубнит недовольно дежурную фразу. Отворачивается от этих кроликов, ведь сегодня как никогда им завидует. — Кто бы говорил. — Вновь Вилкин доносится из того угла. — Малышенко, ты когда-нибудь на своей кровати спать собираешься? — Кира искренне переживает уже за одноклассницу. — А ты? Сегодня Лизок выгнала тебя что ли? — Вил. — Перебивает томный голосок Идеи и Кира вновь слышит лишь влажные причмокивания. Слава всем Богам, усыпает моментально, ведь день был насыщенный слишком.

***

А с утра с самого вновь съемки бесконечные и нудные, перекрываемые лишь жуткой головной болью и тошнотой. Кире максимально неудобно перед Лизой, ведь вообще почти ничего не помнит, что было накануне. А вечером, за ужином, Лиза вдруг садится рядом с Медведевой, но что Вилка изрекает философское: — Ну наконец-то. Мишка, ты мне должна бабосики! — и поворачивается к Гаджиевой, которая стонет обиженно. Кира запускает вилкой в одноклассницу, к сожалению, не попав. Но вызвав всеобщий смех и гул. — Туда ее, Кирюха! — весело верещит Настя, запуляя своей вилкой. — Тихо! — перекрикивает всех Идея, что только заходит в кухню. Минут через пятнадцать все потихоньку успокаиваются и дальше едят несчастные сырники. Когда Кира почти доела и собирается встать, на ее бедро ложится ладонь горячая. Замирает моментально, дышать перестает окончательно вновь. Тарелку отодвигает и ждет. Вновь непонятно чего. Лишь краем взгляда следит за Андрющенко, что смеется со всеми девчонками над какой-то ерундой. И будто бы так и надо, когда ладонь на бедре. Мурашки вновь пробегаются, разминаются перед боем, ведь чувствует блондинка, что вечер будет абсолютно нескучным. И в ответ Кира кладет свою руку на чужое бедро. — А я потом такая думаю… — говорит Лиза, да вдруг замирает на полуслове, почуяв инициативу от блондинки. Поворачивает головушку свою темноволосую в сторону, выразительно смотрит на Медведеву, отчего у той вообще сердечко останавливается, и улыбается широко. — Ладно, девчонки, мне пора! И встает резво, забирая свою ладошку и скидывая чужую даже без зазрения совести. Скрывается за дверью в коридоре. А Кира сидит, несколько секунд тупит по-жесткому. Внутри бушует ураган из эмоций и чувств. Нерешительность борется с желанием. С желанием рвануть за ней и прижать к какой-нибудь стене и коснуться губ желанных. И одновременно груз какой-то в районе задницы не давал сделать рывок стартовый. Блондинка усиленно кусает губы свои, взглядом утыкается в несчастные творожные оладьи, что были вкусные, но аппетит резко пропал. Вздыхает вразнобой пару раз, пытается успокоить трясущиеся от чего-то руки, естественно, ничего не выходит у нее. Шатаясь, встает из-за стола, благо, на нее никто не обращает внимания. Топает в ванную, умыться хочет ужасно, ведь вновь малюсенький шаг от Лизы довел блондинку до сумасшествия. — Блять! Блять! Блять! — Стучит кулаками по раковине, а та в ответ трещит, намекая на свою хрупкость. Умывается ледяной водой, прижимает ладони к лицу, будто ей совсем не надо дышать. Мысли гоняет в голове кругами, собирает пылинки смелости и решительности. Вот почему всегда она такая боевая и смелая, а как только дело касается любви, все, весь запал иссякает моментально? Страдает несколько секунд, почти плачет, как вдруг прощупывает плитку на стене, что шатается. Отковыривает краешек и выуживает оттуда несколько сигарет. — Вот это да. — Радуется чужой заначке, тут же вытирая лицо рукавом, и выскакивает на улицу, несется в курилку, ведь уже пару дней не курила. Затягивается, улыбается довольно. Душеньку отводит. Только душенька неспокойна все равно. Руки трясутся от дозы никотина. И когда бычок улетает в кусты, блондинка встает, отряхивая задницу от листьев и мусора, да движется к лестнице. Ведь для себя решила уже план дальнейших действий. И очень надеется, что все будет идти согласно ему. С каждой ступенькой решительность начинает таять потихоньку, но девушка лишь ускоряет шаг свой. Быстро стукнув по двери два раза, тут же распахивает ее, представляя взору Лизу, что прикрепляет к стене очередной рисунок свой на кнопки еле живые. В одних шортах и топе коротком спортивном. — Лиз… — замирает на пороге. Андрющенко поворачивается резко, испугавшись шума, и смотрит изумленно на ворвавшегося гостя. Кнопка выпадает из руки. В полной тишине этот звук словно грохот канонады. — Кир, что случилось? — брюнетка первой спрашивает и делает шаг от стены. Кира нервно сглатывает с шумом: — Ты случилась. – шепотом дрожащим, да два шага вперед. Стремительно пересекает несчастную комнатушку и прижимает к той стене страдальной тело долгожданное. Губами набрасывается на чужие, сминает моментально, да руками зарывается в черные шелковистые, рот исследует полностью, выдыхает громко. - Кир, что с тобой сегодня? – отрывается от губ брюнетка, смотрит внимательно на предмет своего обожания уже почти месяц. Не верит своим глазам, думает, что это сон. Руками водит по щеке, гладит, понимает, что это сон, но и просыпаться не хочет. - Все хорошо, кисуль. – И снова целует, наплевав на все. Стонет громко, когда Лизавета все же отвечает, руки свои спускает на задницу, сжимая ее. Поцелуями спускается ниже, на скулы, на шею, оставляя красноватые следы, ведь сдержаться от дурмана такого невозможно. Хоть и знает, что завтра от организаторов получит пиздюлей. Брюнетка стонет от прикосновений желанных. Кира тянет старшую на себя, спиной приземляется на кровать. Лиза лишь ухает от неожиданности, когда губы долгожданные касаются сосков, ведь руки уже задрали топик вверх, чтоб не мешался. Поцелуями выводит узоры неведомые, собирая дрожь, минутой позже стягивает мешающую одежду прочь, по животу плоскому ведет цепочку следов прозрачных пальцами длинными. Лиза стонет, запрокинув головушку свою, наслаждается моментом на все двести, в памяти хочет запомнить каждую секунду в её руках. Кира и сама стонет от вида разгоряченной Лизоньки, голову кружит, когда на себе ощущает ответные ласки, когда ручки ловкие забираются под футболку, ведут по коже живота выше, отчего Медведева чувствует, как узел завязывается внизу живота. Сглатывает громко и выразительно, да вновь тянется к губам желанным. Лиза задирает футболку выше, желая вообще ее снять к чертям собачьим, рассматривает на доли секунд тело накачанное, от ее взгляда Киру ведет, будто от бутылки алкоголя, мысли туманятся. Блондинка резво меняет их местами, прижимает Лизоньку к матрасу, стягивает и шорты неприличные с бельем вместе. Замирает, обалдев от вида. Лиза смущается под взглядом горячим, ёрзает бедрами, руками хватается за плечи блондинки. И Кира рывком наклоняется, впиваясь в губы желанные, целует жарко, страстно, быстро, не давая и шанса на вдох, а после, когда голову кружит от недостатка воздуха, спускается по коже вниз, целует грудь, играясь с сосками, животик, и замирает, почти дойдя до лобка. Лиза лишь стонет громко и развратно, да бедрами подается выше, ведь не понимает, чего Медведева остановилась, нормально же все было. Зарывается в платину, глазки закатывает от нетерпения. - Кирюш... - хрипит, ведь та так и не торопится. А после охает, когда руки сильные бедра разводят резко, а секундой позже язык касается нутра горячего. Ведет по складочкам, что уже мокрые давно, собирает всю влагу, задевает клитор периодически, отчего Лизу подкидывает на стареньком матрасе каждый раз. Индиго сильнее вцепляется в шевелюру, напрягает руки свои, мышцы шеи, бедра сжимает сильнее с каждой минутой, хоть и Кира крепко держит бедра, контролирует ситуацию. И спустя несколько долгих минут Лиза кончает, выгибается дугой, расслабляясь в крепких объятиях. Кира ее прижимает к себе, целует невесомо, глазами карими смотрит в зеленые, что ярче изумруда стали. - Ты такая красивая... - шепчет, все еще не отрываясь. Лизу лишь дрожь пробирает от такого взгляда, она чувствует себя слишком откровенно. Раньше бы она закрылась и свалила бы уже давно, а сейчас лежит, наслаждается моментом, доверяет Кире, сама не зная почему. Медведева лежит рядом, одной рукой все еще держит за талию, а другой играется с сосками, что все еще твердые и ровно перед глазами маячат от громкого дыхания брюнетки. А после Лиза берет инициативу на себя, стягивает штаны с Медведевой, и, обцеловав все доступные места, пальцами тянется к самому горячему месту.