Страсть и кровь: Путь во тьму

Тиана засыпала под невесомые звуки посвистывания, прижавшись щекой к прохладному плечу и чувствуя, как длинные пальцы Астариона перебирают её волосы. Каждый спокойный вдох наполняли запахи залежавшегося белья и прогоревшего свечного воска, а живот грела большая порция жирной ухи. Издалека доносилось мычание коров, за стеной печально скрипела кровать, с трудом выдерживающая вес Малькута. Покачиваясь на грани между сном и явью, Тиана слабо улыбнулась — окружающее ощущалось почти нормальным. Улыбка всё ещё была на её губах, когда нос защекотал острый запах чеснока, смешанный со сладостью ванили. Тиана приоткрыла глаза и обречённо вздохнула — у неё над головой висели осколки непостижимо огромных костей, окружённые бесконечной глубиной величественной синевы. — Спокойный сон мне теперь не светит? — Нам нужно поговорить. А ты злишься, когда я вторгаюсь в твои мысли во время бодрствования. — Меня злит само наличие тебя в моих мыслях — время суток значения не имеет, — буркнула Тиана и поднялась. Император сидел рядом в удивительно живой и расслабленной позе, опираясь на неестественно длинные руки, отставленные назад. Вместо устрашающей брони в этот раз на нём было надето некое подобие мантии, плотно облегающей худощавое тело, а щупальца, блестящие от слизи, свободно свисали на плоскую грудь. — Если хочешь, я могу принять более приятный твоему глазу образ, — спокойно предложил он. — Ты можешь принять любой облик? — Любой из тех, что хранятся в твоей памяти. В голове у Тианы вспыхнула безумная мысль, и прежде, чем она успела её загасить, Император кивнул: — Да, и этот тоже. В следующее мгновение рядом с Тианой уже сидел жилистый эльф с обветренным, немного грубым лицом, которое успели тронуть морщины. В его длинных, по-осеннему каштановых волосах были заметны тонкие нити седины, а янтарно-медовые глаза смотрели с нежной теплотой. В горле встал ком. Сердце сдавило с такой силой, что Тиана с трудом сдержала стон. Поспешно отвернувшись, она зажмурилась и процедила: — Никогда так больше не делай. — Я думал, ты будешь рада вновь увидеть отца, — в перекатах глубокого голоса звучало вполне искреннее удивление. — Ты вряд ли можешь понять, насколько это больно. Последовала долгая пауза, после которой Император ответил: — Ты считаешь иллитидов бесчувственными созданиями, но зря. Как и тебе, мне известны и страх, и боль, и потери. Чувства крайне важны для достижения любой цели. Мной движут те же стремления, что и тобой. И главное, — как сейчас, так и всегда — была свобода. Уж в этом-то ты должна меня понять. Он говорил проникновенно, в глубине мощного голоса звучал такой надлом, что можно было легко принять его слова за правду. Тиана открыла глаза и с облегчением вновь обнаружила рядом фиолетовое лицо иллитида. — Оставайся лучше в своём облике. Не хочу забывать, с кем общаюсь. Тиане показалось, что в аметистовых глазах Императора вспыхнуло какое-то сильное чувство, но он промолчал. А затем произнёс несвойственным прежде его голосу заботливым тоном: — Ты сильно устала. — Чтобы сообщить мне столь очевидный факт, не обязательно было затаскивать меня на астральный план. Тиана подобрала валяющийся рядом синеватый осколок, напоминающий плоский камушек, и со всей силы запустила им в глубину звёздной бездны. Но вместо того, чтобы полететь в заданном направлении, «камень» плавно воспарил и завис в воздухе среди сотен других частичек забытого временем бога. — Здесь лишь часть твоего сознания, а тело, как и прежде, находится в руках голодного вампира. — Он мне не навредит. — В данный момент я готов с тобой согласиться. Быть может, Тиане лишь почудилось, но за словами будто скрывалась усмешка. — Так ты постоянно находишься в моей голове? Наблюдаешь за всем, что я делаю? — решилась она уточнить, хотя понимала, что ответ ей не понравится. — Я могу отгораживаться от твоих мыслей и чувств по своему желанию. — Но не по моему? — нахмурилась Тиана. — Ты моего присутствия в своём сознании не ощущаешь, пока я молчу. Так не всё ли тебе равно? — Нет! — возмутилась Тиана, но её злость казалась слишком жалкой рядом с вечным спокойствием этого места, и она обречённо вздохнула. — Мне хватало личинки и постоянно пытающихся вломиться в мои мысли Верных. — Можешь не волноваться, я прослежу, чтобы никто не мог проникнуть в твоё сознание. — Кроме тебя? — Это моя привилегия. К тому же, мне любопытно тебя исследовать. Чем больше они общались, тем лучше Тиана начинала слышать тонкие оттенки, окрашивающие высказывания иллитида. Уловить их было сложно, ведь глубина голоса Императора казалась океаном против мелкого ручья привычной ей речи. Но сейчас в холодной толщи Тиана определённо заметила высокомерие. — И что же ты узнал обо мне? — Твои чувства оказались удивительно будоражащими и… «вкусными». — «Вкусными»? — Тиана едва сдержалась, чтобы не отодвинуться подальше от иллитида. — Я не знаю, как лучше описать для тебя эти ощущения. Например, твоё желание спасти тифлингов из темницы Лунных Башен — крайне безрассудное и совершенно нелогичное, но столь жгучее и острое, что даже меня воодушевило. Но почему ты не могла оставить их? Ты рисковала всем — жизнью, победой, возлюбленным — ради едва знакомых тебе созданий, не особо-то и важных для судьбы мира. Тиане казалось, что Император вырывает интересующие его ответы прямо из её беспорядочного потока мыслей, оставляя ей лишь возможность раздражённо скрипеть зубами. Она была не в силах уберечь от него ни клочка даже самых личных воспоминаний. — Осуждаешь моё сострадание? — Я тебя изучаю. Тиана пыталась заниматься тем же. Силилась заглянуть за свой страх и отвращение, чтобы понять это странное, отпугивающее её всем своим видом существо. Разглядеть за извивающимися щупальцами и влажно пульсирующими извилинами мозга, который буквально проламывал стенки узкого черепа, истинные мотивы Императора. Вот только бурлящий в груди огонь злости мешал оставаться хладнокровной. — Изучаешь? Чтобы в будущем лучше мной манипулировать? Из-под щупалец раздался тихий, приглушённый свист. То, что он был вздохом, Тиана поняла, лишь расслышав в голосе Императора обречённость: — Вижу, ты всё ещё не можешь этого простить. Но хочу заметить, что несмотря на твоё агрессивное и несдержанное поведение, я не оставил тебя и твоих спутников, продолжал защищать и предпринял новую попытку союза. Будь же достаточно мудра и не цепляйся за обиды — пусть мои усилия не окажутся напрасными. — Если тебе так не нравятся мои решения и характер, отчего не доверил призму кому-нибудь другому? Почему ты решил договариваться именно со мной? — И кому же я мог довериться? Подконтрольному дьяволице колдуну? Жрице, слепо следующей приказам тёмной богини? Гитьянки, у которой ненависть к моей расе затмевает рассудок? Алчущему могущества волшебнику, готовому пожертвовать собой по первому капризу своей госпожи? Или вампирскому отродью, которым движут лишь голод и месть? — Тут Император повернулся и в упор посмотрел Тиане в глаза, отчего по загривку эльфийки волнами побежали мурашки. — Из всех созданий, оказавшихся рядом с призмой, ты выглядела самым многообещающим вариантом. Ты упорна, сильна, сноровиста и тебе известен ужас порабощения. Манипулировал я тобой или нет, разве имеет это значение? Разве не важнее, чтобы моя вера в тебя оправдалась? Голос его вибрировал, и каждое слово, словно брошенный в воду камень, пускало по гладкой поверхности фиолетовых глаз круги огня. Его всполохи убаюкивали, гипнотизировали. Звуки оплетали тело Тианы подобно гибким щупальцам, сдавливали грудь, скользили по коже и звучали… убедительно? Тиана встрепенулась, отняла руку от оказавшихся слишком близко когтистых пальцев, нахмурилась — ощущения ей совсем не понравились. И, конечно, Император почувствовал это. Он поднялся — так плавно, будто вовсе не напрягал мышцы тела, — и, поманив Тиану за собой, заговорил предельно деловито: — Тот источник магии, что мы разыскиваем, скрыт в Лунных Башнях. Я почувствовал его. Особенно сильно в подземелье. — Почему сразу не сказал? Тиана пыталась не отставать, но каждый шаг ощущался здесь слишком странно: прикосновение ноги к «земле» не давало чувства опоры, а любое резкое движение, казалось, грозит полётом в бездонные объятия звёздного океана. — Тебе и без того хватало проблем. Вчетвером вы бы всё равно не смогли к нему добраться, как и одолеть Кетерика Торма, пока он не лишится своего бессмертия. К тому же меня волнует наш нестабильный волшебник. — Гейл? — Он более чем всерьёз намерен исполнить приказ своей богини, несмотря на то, что это уничтожит всех нас. Тебе стоит его вразумить. Думаю, большого труда это не составит. Ты ведь знаешь, как дорога ему стала? Если правильно воспользоваться его привязанностью… — Я сама разберусь с Гейлом, — отрезала Тиана. — И пользоваться для этого я ничем не собираюсь. Я поговорю с ним открыто и честно, ведь именно так поступают с друзьями. Длинные пальцы Императора шевельнулись в каком-то пренебрежительном жесте. — Можешь называть это как угодно, лишь бы в решающий момент он вдруг не решил взорвать свою сферу. Они остановились на самом краю «островка». Густо-чернильная пропасть отделяла его от исполинского черепа, который Тиана видела в прошлый раз. Расстояние было огромным, но необычайная лёгкость в теле будто подталкивала преодолеть его, проплыть сквозь искрящуюся звёздами пустоту. — А как же гитьянки? — вдруг отвлёк Тиану от созерцания голос Императора. — Что с ней? — Ты говоришь, что привыкла поступать с друзьями честно и открыто, но утаила от неё правду обо мне. Тиана прикусила губу, не находя, да и не особо желая подбирать оправданий. — Лично я считаю, что ты поступила правильно, — кивнул на её молчание Император, — Просто не понимаю, отчего тебя саму это терзает? — Если ты считаешь, что Лаэзель представляет для тебя угрозу, отчего решил защищать её от Абсолют? — вопросом на вопрос ответила Тиана, устав от того, что копаются здесь только в её голове. — Угрозу? — произнёс он медленно, словно перекатывая звуки между щупальцами. — Быть может. Но она выдающийся воин и обладает необходимой нашему отряду физической силой, которая уже много раз имела решающее значение в битвах. На словах «нашему отряду» Тиана невольно фыркнула: Император, как мог, пытался показать ей, что они равные союзники. Но эльфийка не собиралась позволить себя обмануть: каждого в их отряде иллитид воспринимал не более чем фигурой в сложной партии, которой он легко готов будет пожертвовать ради победы. — Разумный игрок не жертвует выгодными фигурами. Особенно теми, от которых зависит его собственное выживание. Спокойствие, с которым Император ответил на её едва промелькнувшие мысли, вывело Тиану из себя. Но тут в глубине глазниц черепа, похожих на пещеры, вспыхнуло и резко погасло разноцветное сияние, похожее на взрыв радуги. — Что это? — изумилась Тиана. — Источник силы, защищающий нас с тобой. Мне нужно его проверить. А тебе — поспать. И не успела Тиана и рта раскрыть, как провалилась в обволакивающее покоем небытие.

***

Проснулась Тиана резко — рывком, будто готовясь защищаться от удара, — но в комнате было тихо и пусто. Астариона рядом не оказалось. Неизменная темень за окном никак не помогала понять, сколько она проспала, но судя по сладко тянущей расслабленные мышцы боли — немало. Размяв плечи, Тиана решила потратить немного времени на попытку привести в порядок волосы и, продирая пряди, спутавшиеся до состояния пакли, сделала два вывода: нужно ещё раз поблагодарить Альфиру за подаренный гребень и примириться уже с необходимостью обрезать длинные волосы, нормально ухаживать за которыми в таких условиях было просто некогда. Верно, она давно бы это уже сделала, не будь с короткой стрижкой так похожа на Рэйен. В обеденном зале «Последнего света» стоял гам: гудели голоса, стучали ложки, гремели глиняные миски, из дальнего угла прорывался медный перебор струн. Пусть время по солнцу было и не определить, но Джахейре всё же удавалось поддерживать в рядах Арфистов строгий распорядок, и сейчас, судя по запаху шалфея, лука и варёного мяса, было время обеда. Тиана спешно сбежала по лестнице, подгоняемая нетерпеливым урчанием неугомонного живота — в былые времена ей хватало горсти сладких ягод и кружки крутого отвара из трав, чтобы целый день бегать по лесу. Сейчас же любые съестные запахи неизменно пробуждали в ней жгучий голод. Возможно, виной тому была личинка, отъедающая часть сил, или за время отшельничества она просто истосковалась по домашней стряпне. Но в чём бы нибыла причина — полную миску дымящейся бурой похлёбки Тиане захотелось заглотить целиком, как только она оказалась у неё в руках. Но эльфийка не желала быть доказательством бытующего повсюду мнения, что все следопыты дикари, не способные вести себя цивилизованно. Поэтому, вооружившись ложкой, она отправилась к дальнему столу, где, активно дискутируя о чём-то, ели Малькут и Шэдоухарт. Заметив её, полуорк пригласительно выдвинул стул. — Латандер чуть не обрёк на гибель весь известный нам мир во времена Катаклизма Рассвета, и не ему после этого порицать деяния моей госпожи, — рассуждала Шэдоухарт, размахивая надкусанным пирожком. Тиане тут же вспомнились румяные марруты, которые часто пекла Рэйен, и она поспешила приняться за похлёбку, пока вновь не увязла в ностальгии. — Мой бог погрешим и признаёт это, — смиренно кивнул Малькут, — Так же, как и право на ошибки за своими последователями. Он готов прощать кающихся и помогать оступившимся. А твоя госпожа столь же великодушна к своим верным слугам? Шэдоухарт недовольно нахмурились, но ответила жёстко и непреклонно: — Леди Утрат куёт из нас оружие, дарит нам истину и покой неведения. Ей не нужны кающиеся слабаки и те, кто без конца допускают неудачи — её благословения заслуживают лишь сильнейшие из нас. Малькут взглянул на Тиану, будто ожидая поддержки, но эльфийка лишь активнее заскребла ложкой по дну миски, стараясь зачерпнуть побольше разваренного картофеля — она не собиралась влезать в спор между служителем света и защитницей тьмы. Поняв это, Малькут устало вздохнул, упёрся локтями в столешницу и посмотрел прямо в глаза Шэдоухарт. — Если ты хочешь, я могу показать тебе путь к свету. Вывести из мрака, в котором затерялось твоё сердце. — Если есть желание потратить свои время и силы на совершенно бесполезные проповеди… — Шэдоухарт, — перебил её вдруг Малькут таким тяжёлым и величественным голосом, что не умолкнуть перед ним было невозможно. — Ты хочешь, чтобы я показал тебе путь к свету? Тиана так и застыла с не донесённой до рта ложкой, потрясённая необъяснимой силой его слов. Мягче требования, проникновеннее просьбы — они прозвучали пророчеством, хоть и несли в себе вопрос. Зелёные глаза Шэд широко раскрылись, лицо её побледнело, и на нём отразился чуть ли не страх, который тут же скрылся за суровой гримасой. — Нет, не хочу, — чётко и холодно ответила жрица. — Вот и мне так кажется. Ну и к чему тогда спор? Предлагаю всем остаться при своём мнении, а разногласия сгладить хмелем. Малькут откинулся обратно на спинку стула и отсалютовал пузатой кружкой. Серьёзность моментально сменилась на его лице хитрой ухмылкой, да такой очаровательной, что Тиана не сумела удержаться от улыбки. — Ты точно паладин? — с подозрением уточнила Шэдоухарт, видимо, пытаясь понять, издевается ли над ней полуорк, или и вправду так вольно относится к служению богам. — Самый что ни на есть настоящий, — хохотнул Малькут, сделал большой глоток из кружки, рыгнул в кулак и продолжил: — и, помнится, когда свет Латандера спас вас от голодных теней во тьме, ты в силе моей веры не сомневалась. Прежде чем Шэдоухарт смогла подобрать достаточно едкий ответ, к столу подскочил взволнованный Уилл: — Тиана! Астарион с тобой? В его голосе звучала такая отчаянная надежда, что Тиана сразу поняла — вопрос задан отнюдь не из праздного любопытства. — Нет, — помотала она головой, с трудом проглатывая недожёванный кусок жёсткого мяса. — Когда я проснулась, его уже не было. А в чём дело? Уилл на мгновение запнулся и бросил быстрый взгляд на Шэдоухарт. — Я не могу найти Карлах. Не видел её с момента вашего прибытия. Я помогал разместить освобождённых тифлингов, а когда закончил… Её тоже нигде нет. В мрачной интонации Тиана без труда распознала все подозрения Уилла, которые он не решался озвучить. — Да ты, я смотрю, всё никак не отстанешь от этой беглянки из ада, — фыркнула Шэд будто невзначай, но в остаток пирожка вгрызлась с особой жестокостью, до громкого хруста румяной корочки. — А знаешь, я как раз собиралась к Даммону за новыми наконечниками для стрел, — поспешила вмешаться Тиана, увидев откровенно виноватый взгляд Уилла, почти готового взболтнуть лишнего. — Идём со мной. Уверена, Карлах в кузнице. И, бросив грустный взгляд на недоеденную похлёбку, Тиана чуть ли не силой вытолкала колдуна на улицу. Внутренний двор они пересекали быстро и молча, хоть Уилл и не переставал бросать на Тиану взгляды, полные опасений, развеять которые она, увы, не могла. Когда они приблизились к кузнице, из-под навеса которой летели гулкие металлические удары и фонтаны огненных брызг, навстречу им выскочил порядком перепачканный в золе Шкряб. Но даже его звонкий приветственный лай не оторвал Даммона от наковальни — увлечённый работой кузнец услышал их лишь с третьего раза: — А? Привет, ребята! Яркий свет горнила окрашивал короткие волосы тифлинга медью и придавал величественности его широкоплечему силуэту, а небесно-голубые глаза, — так похожие на лёд, что от них становилось даже немного прохладнее посреди кузнечного жара, — как всегда светились дружелюбием. Замерший с занесённым будто для смертельного удара молотом, он вдруг напомнил Тиане героя одной из любимых книг Рэйен, название которой она не могла вспомнить. — Где Карлах? — без лишних объяснений спросил Уилл. — Ушла с Астарионом по делам, — беспечно махнул рукой Даммон. — Куда? — одновременно выпалили Тиана с Уиллом. Сплетение их встревоженных голосов заставило Шкряба прекратить попытки приластиться к Тиане, а Даммона, наконец, оторваться от своего занятия. Он нахмурился и отложил молот. — Они отправились в дом бывшего хозяина этого постоялого двора. Он тут недалеко, за рекой, по ту сторону купола. — В тенях? Во имя костей Балдурана, зачем их туда понесло? Что Астарион ей наплёл? — зло прошипел Уилл. — Астарион? Нет. Карлах сама попросила у него помощи. Они… — тут Даммон замялся, будто решая, можно ли продолжать говорить, — Они пошли за адским железом. Я случайно нашёл за верстаком записку, где хозяин просит кузнеца забрать материалы для кузни и упоминает странный металл, по описанию очень похожий на адское железо. — На что вам сдалось адское железо? — удивился Уилл. Даммон застыл и медленно сглотнул. Взгляд его наполнила печаль, отчего глаза сделались ещё холоднее, точно ледяные озёра. — Карлах вам так и не рассказала, да? — О чём не сказала? — прищурилась Тиана. — Про свой сердечный движитель.

***

Особняк бывшего хозяина «Последнего света» располагался действительно недалеко — его чешуйчатая, местами обвалившаяся крыша показалась среди скрюченных ветвей, стоило Тиане с Уиллом лишь выйти из-под защитного купола. Прежде к дому вёл пешеходный мост — его обломанные деревянные опоры торчали из ила, как гнилые зубы, — но теперь перебраться через реку можно было только по неровным камням, едва возвышающимся над водой. — Как она могла позвать с собой в тени именно Астариона?! Почему не попросила меня? Да кого угодно другого! — возмущался Уилл. — Карлах уверена, что он не причинит ей вреда, — ответила Тиана, перескочила на очередной камень и с трудом удержала равновесие на его гладкой поверхности. — А ты уверена? Требовательный вопрос заставил Тиану остановиться. Они с Уиллом застыли в нелепых позах, раскорячившись над бурлящим чёрной пеной потоком. — Ты знаешь Астариона лучше всех нас. Ты уверена, что он не убьёт Карлах ради того, что посулила ему Мизора? — повторил Уилл, смотря ей прямо в глаза. — Да, — отрезала Тиана. — С Карлах всё в порядке. Слова прозвучали достаточно твёрдо и зло, чтобы Уилл умолк. Но то, что веры в них было намного больше, чем уверенности, знать колдуну было не нужно. Тиана хотела отбросить все сомнения, но ничего не могла с собой поделать. Несмотря на всё, что они с Астарионом пережили, несмотря на болезненные признания и пылающее в груди чувство, в моменты, когда ей нужно было ему довериться, она будто шла по очень шаткому мосту — в нём через страх ищешь опору, но ни на секунду не можешь забыть о близости бездны под ногами. Некогда роскошный особняк, чересчур вычурный для такой глуши, наверняка был большой гордостью своих хозяев. Теперь же он напоминал призрака: мрачная и пугающая своей пустотой оболочка былой жизни. Всполохи сочащегося сквозь землю проклятья окрашивали печальные лица мраморных статуй в мертвенно-зелёный цвет, превращая прекрасное произведение искусства в устрашающих стражей. Узловатые корни сдавливали остатки фасада, как лапы хищника — скелет любимой жертвы, а заботливо разбитый под окнами палисадник теперь источал густой запах гнили и светился от склизких наростов тенекорня. В чёрных провалах окон до сих пор болтались обрывки расшитых штор, а протяжные скрипы болтающейся на одной петле двери походили на предсмертные стоны. — Так тихо. Не похоже, что внутри кто-то есть, — заметил Уилл, оттолкнув ногой обрушившуюся, но ещё не успевшую врасти в землю мраморную вазу. — Они зашли туда, — убеждённо ответила Тиана и ткнула пальцем на сухие стебли травы, вмятые в грязь. — Это след Карлах. — Откуда ты знаешь? — Уилл, я же не прошу тебя объяснять, как ты искры с пальцев пускаешь? Просто доверься мне. Тиана не хотела вести отвлечённые нервные разговоры, лишь бы избежать того, о чём говорить они не решаются. В груди сгустилось неприятное, липкое чувство. Разум рисовал ей разные картины возможного исхода — от самых радужных до самых пугающих. И она пыталась договориться с собой, решить, как она поступит в том или ином случае. Но сердце начинало болезненно биться, обвиняя её в предательстве за одни лишь мысли о том, что Астарион мог соблазниться предложением Мизоры. Но как могла она не задавать себе эти вопросы? Остановит ли жалость руку Астариона, когда она находится в одном движении от желанных ему ответов? Устоит ли он от возможности получить преимущество над Касадором, цена которого — всего лишь одна жизнь? И готова ли будет Тиана поддержать его в этом страшном решении? Астарион легко отмахивался от совершенного им в прошлом, совершенно не чувствуя в тех страшных поступках своего греха. И Тиана не считала себя вправе винить его за это. Но теперь всё было иначе: только его решение. Только его выбор. И Тиана понимала, насколько он для него тяжёлый. Поэтому через покосившуюся входную дверь она перелезала, чувствуя во рту горький привкус тревоги, которая лишь усилилась от пахнувшего изнутри холода с запахом старой могилы. Внутреннее убранство особняка было под стать: некогда дорогие, расшитые витиеватыми строчками гобелены свисали заплесневелыми лохмотьями; пол зиял дырами, а стены измученно скрипели, готовые, казалось, рухнуть от любого неосторожного прикосновения. Тиана наугад толкнула одну из дверей. За ней обнаружилась небольшая комнатка, почти полностью занятая широкой кроватью. Под искусно вырезанным изголовьем, на истлевших серых простынях сидели два скелета. В переплетении их пожелтевших костей угадывалась нежность, а в пустых глазницах всё ещё жил страх. — Сколько не смотрю на то, что натворило проклятие — легче не становится, — скривился Уилл. — Столько жизней, столько ужаса и всё по воле… одной богини. И не успела Тиана ему ответить, как из глубины дома раздался приглушённый стон. Тиана сорвалась с места, чтобы опередить Уилла и выиграть себе несколько лишних мгновений на решение. Но в дальней комнате, что, верно, была раньше гостиной, оказалось пусто. Только мрачные, потемневшие от чёрных разводов плесени портреты смотрели на непрошенных гостей с величественной строгостью. И тут вновь раздался звук — на этот раз сдавленный всхлип, и шёл он из-под пола. Уже в следующее мгновение из чёрного провала, там, где толстое сплетение корней пробило гнилые доски, показалась голова Карлах. Лицо её было грязным и напряжённым, на глазах выступили слёзы, а из-за плотно сжатых губ слышались сдавленные булькающие звуки. — Карлах! — тут же подскочил к ней Уилл. Увидев колдуна, а затем и Тиану, тифлина странно затряслась, будто собираясь разрыдаться, но вместо этого громко и несдержанно захохотала, ударяя раскрытой ладонью по полу, отчего в воздух поднялось целое облако серебристой пыли. Уилл в непонимании округлил глаза, не решаясь притронуться к тифлине, которая выглядела сейчас совершенно безумной: тряслась всем телом и задыхалась от хохота. — Ас… Аст… — Карлах старательно пыталась протолкнуть слова сквозь душащий её смех. — Астарион… теперь… тебе… придётся там поселиться… — Это совсем не смешно! — раздался из подпола недовольный рык Астариона. — Прости… Карлах снова сцепила зубы, проглотила затихающую истерику и выбралась наружу, крепко прижимая к груди бесформенный кусок чёрного металла, пульсирующий красными прожилками огня. Но стоило появиться из провала голове Астариона, и Тиане тоже пришлось прикусить губы. — Даже не смей ничего говорить! — рявкнул вампир. Красные глаза свирепо пылали, но буро-зелёная слизь, стекающая по белым волосам и блестящим слоем покрывающая бледное лицо и большую часть доспеха, делала его вид донельзя комичным. — Вот что получаешь, когда соглашаешься помочь кому-то по доброте душевной — оказываешься по уши в дерьме. В прямом смысле этого слова. — Ты в порядке? — заботливо спросил протянувший ему руку и даже не пытающийся скрывать лучезарную улыбку Уилл. — Всё ещё жив и здоров, несмотря на все попытки окружающих дам меня угробить. — Ну, не бурчи, Клыкастик. Весело же было, — задорно подмигнула ему Карлах. — Только это тебя и спасает, Искорка. Только это.

***

Тиана с Астарионом сидели на каменистом берегу реки. Вода в этом месте бурлила и щекотала пальцы пенным роем пузырьков. Тиана старательно пыталась оттереть снятый Астарионом доспех от бурой слизи, а сам он тщательно промывал свои слипшиеся волосы, и, судя по тихой брани, процесс шёл не особо успешно. — Так как всё же это вышло? — решилась, наконец, спросить Тиана. — Я встретил тебя! — Что? — Это всё твоя вина, — зло фыркнул Астарион, тряхнув головой и снова обрызгав Тиану холодными каплями. — Раньше я бы и не подумал лезть в подвал заброшенного посреди проклятых земель особняка ради… Да ни ради кого, кроме себя. Хотя не подумал я и сейчас! Ведь задумайся я хоть на мгновение, и понял бы, какой это идиотизм. — Но зачем вы полезли в подпол? — Ради этой адской железяки. Стоило войти в дом, как Искорка завопила, что «слышит» её, и без единой мысли в голове — я правда сомневаюсь, что они вообще часто посещают её однорогую башку — скаканула в ту дыру. И, естественно, прямо в гнездо каких-то панцирных тварей с острыми клешнями и вонючей слизью вместо крови. Тут он наклонился и окунул голову целиком в реку, а Тиана против воли уставилась на выпуклые рубцы, сложной вязью из нескольких кругов покрывающие его спину. Шрамы показались ей ярче обычного, и смотреть на них было ещё мучительнее, чем прежде — они будто пылали на бледной коже, всем своим видом укоряя Тиану за все её сомнения. Сколько бы боли и мучений ни хранило её прошлое; как бы сильны ни были её страхи, но она обязана была верить в Астариона. Она должна верить в него вопреки всему. Верить, чтобы оставаться рядом. Верить, чтобы любить его. И чтобы спасти. Его и себя. Тяжёлые мысли спугнул тихий треск ветвей позади. Тиана повернула голову на звук и будто даже успела краем глаза уловить какое-то неясное движение, но обернувшись, она не увидела ничего, кроме скрученных силуэтов деревьев и мокрого блеска на оголившихся выступах скал. Ни движений, ни звуков, кроме голосов сидящих поодаль Уилла и Карлах, полностью поглощенных своим спором. Опытный взгляд, приученный выискивать малейшие признаки опасности, ничего не уловил, и всё же рёбра Тиане защекотало неприятное чувство тревоги. — В чём дело? — спросил Астарион. — Ничего. Показалось что-то, — отмахнулась Тиана. Вода, стекающая по мокрым волосам, ручьями лилась по голым плечам и рельефной груди Астариона, но ничуть не остужала пыл гнева в красных глазах. — Очень надеюсь, что хоть теперь Искорка угомонится, а эта крылатая мразь, Мизора, лопнет от злости, — прорычал Астарион. — Так ты знал про её сердце, — догадалась вдруг Тиана. — Вот почему она попросила о помощи именно тебя. Астарион тут же насторожился, ощупал лицо Тианы напряжённым взглядом, будто выискивая признаки цереморфоза. — Надеюсь, что хоть из-за этого мы ссориться не начнём? В конце концов, это была не моя тайна. — Нет, конечно. Я не собиралась… Наоборот, я очень рада… — Что я не убил Карлах? Ты ведь этого боялась, верно? Поэтому примчалась сюда вместе с бравым Клинком? Чтобы остановить меня? — обвинения просочились сквозь его сжатые зубы остро и колко. — Нет, — как можно увереннее ответила Тиана. — Я знала, что ты не причинишь ей вреда. — Даже я этого не знал, отправляясь сюда, — горько хмыкнул Астарион и снова зачерпнул горсть воды, чтобы зачесать назад падающие на лоб непослушные мокрые пряди. — Возможно, я вижу в тебе нечто такое, что ты сам в себе пока не замечаешь, — улыбнулась Тиана с вызовом. — И я каждый день не перестаю гадать, что именно. Злость его смягчилась, прищур сделался игривым, а на губы легла лукавая улыбка. Астарион медленно потянулся к лицу Тианы, но она непроизвольно сморщила нос от резкого, похожего на запах перегноя, смрада. — Фу, ты воняешь. — Разве смысл того, чем мы с тобой занимаемся не в том, что я должен иметь право на твой поцелуй в любом виде? — вопросительно изогнулась его белая бровь. — Так и есть, — улыбнулась Тиана и, запустив пальцы в его мокрые и всё ещё неприятно склизкие волосы, сама притянула Астариона ближе для поцелуя.