Старый дурак и мелкая дурочка 2

Моё утро началось с грохота и вскрика, донесшихся откуда-то из кухни. Я ещё даже толком не проснулся, а все равно подорвался, потому что склонная к суициду сопля всегда бьётся тихо, ну похнычет чуть, не больше. Слух не подвёл, я реально нашел ее на кухне — на корточках и с прижатыми к лицу руками, прямо под открытой дверцей кухонного шкафчика. И все, все, все было в кровище! — Чем ударилась? — я присел рядом, пытаясь заглянуть ей под руки, чтобы оценить масштабы. Может, "скорую" вызвать? — Ну, посмотри на меня. — Да все нормально, — почти шепотом выдавила мелочь, послушно развела пальцы. Хуясе нормально! Бровь, блять, напополам разошлась, кровища хлещет, как будто она себе весь глаз выбила, какое в пизду нормально! — Сидеть, — пришлось сказать это, потому что она ж встанет и поползет за мной следом. Заглянув в ванную за аптечкой, которую пришлось завести, я на ходу достал несколько спиртовых салфеток и компресс. На ходу ебнув пакетом с компрессом о стенку, я потряс его, и как раз к моменту моего возвращения он был готов, — приложи пока. Мне пару раз давали в бровь, знаю, что ебейше больно, да и кровь будет долго идти, потом ещё с фингалом походит. Ну что за пиздося, ну я не могу... Убрав кровь, насколько это было возможно, я осмотрел реально глубокое рассечение поперек брови. Ну... Будет с модным шрамиком на брови, хуль ещё сказать. Но все это начало быстро опухать, явно собирался нихуевый синяк, да и мордашку жалко, симпатичная же. — Поехали-ка в травму, — вздохнул я, подкладывая марлю под компресс и прижимая эту конструкцию ее рукой, чтобы не заляпала кровью весь мир, — сильно болит? — У-у... Угу... — выстонала она, хотя во время всех моих попыток оказать первую помощь даже не пикнула. Я поспешно натянул джинсы и первую попавшуюся чистую футболку. Сама она уже была в шортах и футболке, так что я только принес ей кроссовки, помог надеть. И вот чего тапки какие-нибудь не заведет? Лето же, ну. — А-а ты знаешь... — всхлипнув, малявка утерла целый глаз от слез, пока я возился со шнурками. Да как, блять, их завязать-то, я привык на них с другой стороны смотреть! — В Азии считается проявлением любви завязывать шнурки партнеру. Ага, а в России шнурки завязывают криворуким несмышленышам трёх лет от роду, от координации которых она недалеко ушла. Я сдался и просто запихал их за край кроссовка, чтобы не наступила и ещё раз не навернулась. — А что, есть сомнения? — я ухватил ее за бока и поднял, чтобы сама не пыталась встать и не увеличивала себе шансы на второе падение. — Не-а, — вымучила улыбку Вика, опять утерла слезы. Я сам сунул ноги в обувь, прихватил ключи и повел ее к машине. Наверное, уже собрались утренние пробки, я не глянул на время, но вряд ли бы она сильно рано встала без будильника, на байке было бы быстрее, но куда ж ей через такое мясо шлем таскать туда-сюда. В этот раз я особенно тщательно прикрывал рукой раму, когда она садилась в машину, потому что это как раз левая бровь, кровь, вроде, только-только остановилась, если ударится — точно все заново. Закрыв дверь, я заметил взгляды. Ну конечно. Мамашки с детьми и бабки уже на посту. Теперь я не только педофил, но ещё и бью ее, да? Охуенно. Что удобно, до ближайшей травмы не особо далеко, хотя я вообще об этом не думал, когда выбирал квартиру. Хотя не удивлюсь, если ее брат как раз с таким расчетом и переезжал. Как бы мне ещё с ним серьезный разговор не обломился... Он ровно отреагировал на то, что мою квартиру почти захватила эта беспардонная мелочь — дома она ночует от силы пару раз в неделю, все остальное время у меня тасуется. Ну, в том смысле, что мы с ним даже не знакомы. Без понятия, как можно младшую сестру отпустить жить к тридцатилетнему мужику и даже не почесаться, но и она такая, что не пропадет, зараза милая, у меня бы рука не поднялась ее намеренно обидеть. Иногда хочется поругать, как дошкольницу, но жалко, так что пока только объясняю, где она дура. И жалко, когда бьётся, все коленки в синяках, головой постоянно прикладывается. — Прости, — дрожаще вздохнула она, обеими руками прижимая компресс ко лбу, хотя, наверное, уже пальцы давно отморозила, — дурацкое утро. — Да ладно, — я погладил ее по коленке, чтобы не загонялась. Обычно я бы просто пожалел ее, а тут вот пришлось с кровью возиться, срочно ехать к врачу, видимо, расстроилась, что не получила свои утешительные чмоки, может, решила, что я злюсь, — главное, что глаз цел. В травме пришлось немного посидеть в очереди, и малявка прилипла к моей руке. Я поглаживал ее по плечу, ещё немного подрагивающую от рыданий, и думал, что мне правда ее жалко. Может быть, потому, что она очень стойко переносит все свои локальные пиздецы, не страдает манерно, всегда терпит. Мне как-то никогда особо не нравились плаксивые или склонные к скандалам женщины, так что, похоже, эта мелочь хорошо попала в мой типаж. Шнурки, бля, как проявление любви, ага. Может, я и правда ее люблю, а? Мы не то чтобы очень давно вместе, но с ней весело и приятно, в койке она раскованная и любопытная, вроде, темпераментами мы совпали. Или пока что просто удобно? Мне-то самому практически ровно на названия чувств, было бы спокойно и по душе, а вот она же визжать будет, если прямо признаюсь. Ладно, вернёмся ещё к этому. Мелочь забрали к врачу, а я встал, чтобы дойти до аптеки на углу. У меня уже заканчивается мазь от синяков и дома, и в бардачке, где теперь тоже передвижная аптечка, спиртовых салфеток, опять же, много не бывает, а ещё обычных влажных салфеток можно купить, компрессы тоже лишними не будут, у нее так шишки быстрее перестают болеть. Пока я диктовал все это фармацевту, она смотрела на меня с какой-то тревогой. И только когда полез искать телефон или бумажник, понял — светлая футболка у меня мятая, как из жопы, и в кровавых разводах, на руках ещё осталось немного крови. Кстати, сопля тоже вся в кровище, что странно выглядело на ее домашней футболке с пушистым котом. Теперь ещё больше на бандита похож, наверное. Бля. — И гематоген ещё дайте, — вздохнув, я решил смириться с этим, просто смириться, — с орехами который, — я следил через витрину, какую сладость она берет, — нет, давайте левый, с котом. Сопля же тащится от кошек и сладкого, так что как раз порадую ее комбо. Пока я сидел и ждал у кабинета, изучая инструкцию нового крема от синяков, позвонили с работы. Доставку партии грунтовки перенесли, а с этой транспортной компанией вечно заеб в том, что они требуют именно подпись заказчика. На работу, что ли, придется заехать? Я думал, они к вечеру появятся, поэтому утром никуда и не собирался. Я сказал маякнуть мне, как они приедут, ну и начинать разгружать и проверять сразу по накладной, а я подскочу расписаться, от дома ехать пятнадцать минут, подождут уж. Сегодня, наверное, побуду дома с соплей, мало ли, вдруг у нее вообще сотряс. А ещё я залез заказать уголки. Я на большинство углов в зоне досягаемости ее макушки уже наклеил мягкие уголки, потому что реально заебался слушать эти удары, а теперь, походу, ещё и все дверцы надо обклеить. Боже, да просто ее надо в мягкую комнату, как в психушке! Реально, как дожила-то до своих восемнадцати, а? Пиздец какой-то, помрёт, если за день ни разу не ударится! — Спасибо ещё раз, — вполне бодренько и с улыбкой сказала Вика, открывая дверь кабинета, — до свидания. Вот уж не надо "до свидания", я ебнусь, если она ещё раз себе лицо разобьёт! Я встал, осматривая результат. Синяк под глазом пока не появлялся, на рассечение явно наложили шов, сверху наклеили кусочек пластыря, все вокруг красное и припухшее, в руках листок с рецептом. Зато лыба до ушей! — Что сказали? — она уцепилась за мою руку и послушно посеменила рядом, делая на один мой шаг два своих. — Через неделю снимать швы, представляешь, целых два! — а довольная-то чего такая? Коллекционирует их, что ли? — И ещё несколько раз спросили, точно ли это был шкафчик, прикинь! Я вздохнул. Прикинуть легко. Даже слишком. Правда, если бы это реально я ей втащил, у нее бы явно не только бровь разошлась, ее ж без микроскопа не видать, заразу эту. Я планировал заехать домой, переодеться, может быть, умыться хоть, а то как был — так и помчался, ни зубы не почистил, ни морду не побрил. Но, когда мы уже садились в машину, мне опять позвонили. Вот же ебучие доставщики, всегда не вовремя! — Заедем в сервис, я быстро, — предупредил я, мелочь только кивнула, изучая каракули на листе с предписаниями. Вообще-то, я просил ее посидеть в машине. В первую очередь, чтобы никто не начал строить теории, чего она вся залита кровью и откуда на брови два шва. Но, пока я разбирался с подписью и шарил по ящикам в поисках печати, стало очень тихо, хотя только что пацаны кучкой хлебали кофе и трепались, закончив с разгрузкой практически годового запаса грунтовки. Когда я поднял голову, она уже была здесь. А на меня смотрели, как на уебка распоследнего, с таким разочарованием. — Да не я это! — сразу открестился я, хотя хуй мне кто поверит. — Ага, я дверцу шкафчика на кухне не заметила, — легкомысленно подтвердила засранка, испортившая мне репутацию. Нихуя это не помогло. Да бля, если бы я ей вкатал, у нее бы черепушка от тела отделилась, серьезно, я что, похож на того, кто пиздит баб? — Ну реально не я, мужики, ну вы чего, — вздохнув, я почесал ёжик, даже не представляя, как доказать. Вроде бы, и похуй, но не похуй, тут все дружелюбно у меня, мы иногда выбираемся на корпоративные шашлыки, а если они окажутся принципиальными, я что, в своем же сервисе изгоем стану, что ли? Во время этого Вика очень удачно вписалась коленкой в открытый ящик тумбочки, на которой стояла кофемашина, захныкала, растирая место нового синяка. Ну, в смысле, неудачно, конечно, больно опять ударилась, но зато хоть напомнила всем присутствующим, что может убиться даже о воздух. Мне оставалось только цыкнуть и подойти, потому что у нее в руке был пакет из аптеки, который она зачем-то взяла с собой. Пока кофемашина цедила ей кофе, я залез в пакет, достал и распечатал мазь от синяков, сразу первый раз открутил крышку, потому что может оказаться слишком туго для ее тонких ручонок. — Держи, в комнате отдыха есть зеркало, если надо, — вручив ей тюбик и стакан, я подтолкнул ее к нужной двери. Пусть уйдет с глаз и не портит рабочую обстановку. Тем более что курьер все ещё ждёт печать, некогда с ней возиться. — А давай ты помажешь? — попросила малявка, прижимая все выданное к груди. — У тебя так нежно получается. — Болтай поменьше, — буркнул я, чувствуя себя как-то неловко перед пацанами от таких высказываний, — я занят пока. На вот. Я выдал ей ещё и забытый гематоген, ещё раз подпихнул к комнате отдыха. Кыш, кыш, бля, хватит раскручивать странную ситуацию! — Класс, с котиком! — восхитилась мелочь, вприпрыжку исчезла из поля зрения, и только после этого я смог вздохнуть свободнее. Отыскав злоебучую печать, я отпустил курьера. Приземлился в кресло и пожаловался на экстренную побудку, чтобы никто не думал, что я пидар какой-то. Все потихоньку расползлись работать, а я остался вздыхать. Нежно у меня, бля, мазать получается. Конечно, нежно, стараюсь же, чтобы не больно. И целую всегда, где болит. Пиздец, ну реально, как с дитем с ней вожусь. Хотя ведь может быть взрослой и серьезной, может же! И не удивлен такой реакции на ее моську, она тут часто бывает, то после курсов приходила, чтобы домой поехать, то я просил ее заняться бумажками моими. Считать сама что-то полноценно отказалась, только согласилась навести порядок — и теперь раз в неделю из ящика с чеками, накладными и счетами все достает, раскладывает по папкам по клиентам, датам и фирмам. Мне стало куда удобнее, а ещё эта непосредственная милаха быстро со всеми перезнакомилась, вон, защитников себе, считай, нашла. Конечно, нашла, если периодически притаскивает еды на всех — то толстенные бутеры, то домашние печеньки, любит на кухне возиться. К слову, о возне — что-то она долго. Когда я заглянул в комнату отдыха, мелочь перед зеркалом, приоткрыв рот, осторожно кончиком пальца мазала бровь кремом. А рядом лежала смятая упаковка от гематогена. Ну конечно, сначала сладкое — потом ранения, кто б сомневался. Пока я вез ее домой, Вика придумывала, чем бы нам заняться, раз оба будем дома весь день. Сейчас у неё перерыв в курсах, так что они с братом работают два через два, а я таскаюсь на работу почти каждый день, вот мы и не можем прямо с утра до вечера быть дома. Решила, что мы можем сделать вместе какую-нибудь выпечку, спросила, какое печенье я хочу. — Пельмени, — высказал пожелание я, потому что сладкое, все же, не мое. Она вдохновилась, полезла искать рецепты теста на пельмени. Неужели я реально буду сидеть и лепить их? Хотя хрен знает, ну типа совместный досуг, она мастер придумывать всякие занятия, на мастер-классы меня таскает. Попробую, ладно. И просто звёзды в этот день сошлись, потому что мы у дома встретили ее брата, видимо, он шел открывать магазин. Класс, что ещё сказать. — Смотри, смотри, я жертва домашнего насилия! — воскликнула мелкая сучка, подбегая к своему старшему родственнику, который вполне может на меня заяву накатать, так ещё и обвинением в недавнем совращении несовершеннолетних прихлопнуть сверху. — Ага, конечно, опять шкафчик? — хмыкнул он, доставая сигареты, и мне немного полегчало. Ну хоть один адекватный человек в их семейке, спасибо, господь. — В больницу ездили? — Да-а, два шва! — счастливо поделилась она, наклоняясь поближе, чтобы ему было удобнее рассмотреть. — Завтра устрою темдень! Я не понял, к чему это было, они обсудили этот темдень, видимо, решила на работу потащиться. Впрочем, долго разговор не продлился, мелочь сбежала домой, а меня попросили остаться. Я угостился сигаретой, прикурил от чужой зажигалки, и это хороший знак. — Не обижает тебя? — негромко спросил парень. Я сперва подумал, что мне послышалось. — У нее такой характер, что рядом с ней всегда оказываются мягкие люди, не умеющие отказывать и склонные заботиться. — Похоже на то, — буркнул я, разглядывая свою бесценную тачку. Я умею отказывать — но, видимо, не ей. Эти горящие энтузиазмом глазищи и заразительная энергия даже мертвого из могилы поднимут, не говоря уже о милой мордашке и веснушках. Она забавная малявка, этого не отнять, и возиться с ней приятно. — Она может показаться недалёкой или легкомысленной, но это не так, — выбросив окурок в урну, он вздохнул и просто пошел дальше по тротуару, — хорошо, что ты за ней приглядываешь. Походу, это сейчас было братское напутствие. Или вообще благословение? Я даже не успел начать волноваться перед внезапным разговором с родственником, а тут оказалось, что и волноваться не о чем. Странный чел, определенно. Я был в некотором замешательстве, но это не помешало мне повозиться с пельменями в компании деятельной сопли, оставить ей на жопке мучной отпечаток ладони. В ответ она белыми руками помацала мою грудь, а потом с хохотом убегала от меня по квартире. Я старался не слишком быстро догонять, чтобы не навернулась, неуклюжая же, но в спальне сделал финальный рывок и повалил ее на кровать. Придержал голову рукой и валил на правый бок, чтобы не сделать больно и не сбить настрой, а потом получил прекрасную компенсацию за утреннюю побудку, страстную и даже с царапками. Вечером мне не особо хотелось спать, не устал совсем. Да и Вика тоже ворочалась, пытаясь улечься, но все мешалась пораненная бровь. — Ложись на другой бок уже, — не выдержал я, потому что она все пыталась устроиться лицом ко мне. — Тогда я не смогу тебя пожамкать, — она недовольно поджала губы. Так вот почему мне иногда во сне кажется, что меня кто-то щупает! Озабоченная, бля, озабоченная! Не зря я отказался ее с собой в зал брать, прямо там, на скамье бы и изнасиловала, наверное. — Тогда ложись с другой стороны, — предложил я, потому что мне не принципиально, где спать, все равно я всегда ближе к середине кровати. — Не-ет, это моя половина! — ну все, я понял, у нее разнылась бровь, так что она будет тоже ныть и капризничать. Всегда включает этот режим, когда шишка долго болит, да оно и понятно, раздражает же такая тупая боль, которая не проходит. Поэтому я просто сам ее приподнял, развернул и прижал к себе спиной, устроился на локте, целуя в левый висок, чтобы не задеть ранку. — Получше? — шепнул я, ещё раз целуя. Не пожалел же толком за день, а ей нравится, когда я ее утешительно глажу и целую, совсем избаловал. — Угу, — она шмыгнула носом и прикрыла глаза, обняла мою руку и погладила вдоль локтя. Чтобы немного ее порадовать, я напряг бицепс, отводя кулак, чтобы и предплечье все показать. Ну вот, заулыбалась, щупая мышцы, как есть — фетишистка. Утром она наготовила огромный пакет сырников, штук сорок точно, и велела передать мужикам на работе в качестве компенсации за вчерашнее. Ну да, мы пришли оба в крови, она со швами, то ещё было зрелище. Но я честно передал, мне не жалко. А после работы, уже ближе к вечеру, я заглянул в секс-шоп, потому что запас резинок дома подходит к концу. — Добро пожаловать! — улыбнулась Вика за стойкой. Так вот что за темдень был — везде по помещению были развешаны наручники, как гирлянды, а в углу приткнулась целая зона для фоток в стиле BDSM. Сама она была вся в черном, а верхнюю половину лица прикрывала зеркальная маска. Дальновидно, потому что с утра у нее все же проявился бледный фингал. И туда же, в тему черные тканевые перчатки, которые постоянно носит тут и она, и ее брат. Ну да, трогают то, что люди потом в себя совать будут, надо бы соблюдать гигиену. Я прицельно прошел за своими резинками, но она тоже вышла из-за стойки. Насколько я знаю, при покупателях она старается оттуда не выходить, особенно при мужчинах. Ебанутая работа, но что поделать, семейный, бля, подряд. Ого... Обтягивающие кожаные штаны на ней отлично смотрятся, подчёркивают аккуратную жопку. Я заинтересованно присвистнул, пока она ковырялась в вешалках. — Ну эй, — усмехнулась мелочь, оглянувшись на меня через плечо, — смотри, нам новые костюмы привезли, не хочешь медсестру? — На меня не налезет, — хмыкнул я. Недолюбливаю все эти ролевые игры, потому что предпочитаю, во-первых, поменьше думать в процессе, во-вторых, обнаженное женское тело. Какая разница, снимал я с нее халат или свитер, если меня волнует только бледная кожа с россыпью веснушек. — О-оу... — хищно протянула извращенская сопля, явно не так меня поняла. — Учитывая, как часто ты лупишься, я и есть медсестра, — пояснил я, кинув на стойку свою покупку. — Поздно, я уже представила, — гнусно хихикнула она, возвращаясь на рабочее место. Учитывая, что в том костюмчике было примерно десять квадратных сантиметров ткани, по сути, она представила меня даже хуже, чем просто голым, — ваша покупка, размер М. А чего напоминать-то? Можно подумать, давно не видела его, чтобы размер по презервативам считать. Чтобы обойти дом и дойти до подъезда, много времени не надо. Поэтому я шел медленно, чтобы успеть покурить. Как всегда, чувствую себя практически облапанным, выходя из этого магазина в ее смену. Но разве это не забавно? Разве, блять, она не милая, а? Ну как тут устоять-то?