Двери после полуночи не открывать

Над головой небо казалось черным как смоль. Но на горизонте оно не было черным. Его пронизывали багряные лучи, словно растекались струйки крови. Соленый морской ветер нес золу и пепел нам в лицо

Дафна дю Морье — «Ребекка»

      — Рассказать, как именно он мне напоминал? — насмешливо спросил Антон Сережу, сидящего за пустым столом.       Но Сережа молчал, глядя на племянника.       — Ты решил понять, как это сработает на Диме?       — Да.       — А если он сейчас…       — Умрет? — закончил Антон. — Ну почему же умрет, ты ведь знаешь что делать. Верни его в дом. Я продолжу свой эксперимент, а ты получишь идеального любовника. У тебя все равно нет другого выхода. Не допустишь же ты смерти Димы только для того, чтобы преподать мне урок.       — Но почему тогда Арс слышит шаги?       — Меня воодушевил успех с Димой, — сквозь зубы проговорил Антон. — Признаю, погорячился, но тем больше у тебя причин вернуть Диму в дом. Теперь мы вчетвером связанны очень крепкими узами.       Антон смотрел на Сережу, дожидаясь ответа, но тот молчал.       — Ладно, дам время подумать. А то в школу опаздываю, — Антон встал. — Даже не верится — я вернусь и все это наконец будет позади. Но я в тебя верю, ты примешь правильное решение. И все же, где все? Почему так тихо?       — Не хотел чтоб кто-то из прислуги слышал этот разговор, дал всем выходной — ответил Сережа.       — Разумно, — согласился Антон.       Сережа дождался, пока закроется входная дверь и со вздохом поднялся с кресла, вслушиваясь в тишину — совесть требовала еще раз проверить.       В этом доме прошло детство — самые счастливые и беззаботные моменты, несмотря на все эти многочисленные переезды в другие страны.       Для Сережи в его воспоминаниях будто и не существовало другого дома. И это все можно было бы сохранить, но идеальное враг хорошего.       Сначала в полной тишине Сережа обошел второй этаж.       Затем быстро прошелся по коридору первого этажа, заглядывая в комнаты и пытаясь изо всех сил игнорировать громкие и быстрые шаги, которые доносились со второго этажа, стоило ему спуститься.       В главной спальне в рамках стояли фотографии. Сережа вытащил ту, на которой он был с родителями, положил в карман и, бросив серебряную рамку на кровать, вышел не оглядываясь.       Шаги на втором этаже становились все громче, а Сережа изо всех сил старался не смотреть в сторону лестницы чтобы не видеть, кому именно принадлежали эти шаги.       Зал встретил холодом и погасшими люстрами. Все же жаль что такая красота строилось ровно для двух приемов с разницей в сто лет.       Сережа спустился вниз, проверил кухню, кладовые и каждое хозяйственное помещение. Но сейчас настало время подняться наверх.       Опасность ведь существовала еще в детстве и Сережа знал самое безопасное место в доме.       Девушки дворянского происхождения ведь не ходят через ход для прислуги.       Сережа открыл дверь с лестницы черного хода на второй этаж и тут же замер. В вдали у дверей кабинета стояла женская фигура в длинном темном платье, ткань которого ошметками свисала с жесткого каркаса кринолина.       — Сережа, помнишь меня? — женщина не поворачивался, а ее скрипучий голос эхом разлетался по пустому дому. — Мы с тобой так весело играли. Но они вечно все портили — твои родители.       Сережа крепко сжимал ручку двери и не мог отвести взгляд от фигуры.       — Но знаешь, они молодцы, дольше всех продержались. Ты просил маму сидеть в комнате и не открывать двери когда большая и маленькая стрелка часов будут на двенадцати. Ты заботился о них, а они заботились о тебе.       Сережа этого не помнил, но сомнений в подлинности страниц из дневника мамы у него не было.       — Как спасти Диму? — проговорил Сережа хриплым голосом.       — Спасти? Разве ты не этого всегда хотел — чтоб тебя любили и принимали таким, какой ты есть?       — Нет. И смерти своих родителей я тоже не хотел.       — Но вспомни последние дни — они наконец стали идеальными родителями. Мне жаль, что я тогда тебе не рассказала всех условий, но без всех этих приборов, которыми ты тогда напичкал дом, ты бы очень нескоро понял, что их сердце перестало биться, а потом я бы тебе обязательно рассказала.       — И у меня не было бы выбора, я понял.       — Ты бы получил свою семью навечно, в этом доме. А со временем появился бы Дима. Вечность, Сережа, и ты окружен людьми, которые готовы выполнить любое твое желание, любой твой приказ.       — Как спасти Диму? — спросил Сережа еще раз.       — Твой отец ненавидел этот дом, твой брат ненавидел это дом. Но ты ведь не такой. Ты всегда принимал эти стены, любил здесь бывать и с тобой мы могли бы подружиться так же, как и с Антоном. Но ты предпочел свою мать. И когда ты пришел к ним и признался в своей ориентации, она встала на сторону отца. А я всегда была на твоей стороне.       Женская фигура все так же стояла вдалеке спиной к Сереже.       — Ну раз ты всегда была на моей стороне — ответь на мой вопрос.       Женская фигура резко повернулась и на невероятной скорости преодолела расстояние, разделяющее их. На Сережу смотрели пустые глазницы черепа.       Сережа отступил еще на шаг, но тут же остановился, видя, что даже подол платья не заступил за линию между ковром коридора и бетонным полом лестничной клетки черного хода.       — Ради него ты готов пожертвовать домом, — на этот раз голос был громким, — Ты его знаешь пару месяцев и все эти ваши поцелуи это только благодаря мне и тому, что я заставила его повиноваться твоей воле. Ему станет лучше и он сбежит от тебя, это же очевидно. С чего ты вообще решил, что он хочет быть с тобой добровольно?       Но Сережа на вопрос не отвечал.       — Ладно, — фигура отдалилась от двери, голос стал тише. — В детстве ты мне сказал почти тоже самое. Что ты любишь этот дом, но маму любишь сильнее. Мой отец построил этот дом, чтобы иметь власть над другими людьми, а ты этот дом уничтожишь, потому что этой власти категорически не желаешь.       — Это поможет? — Сереже нужно было знать наверняка не потому что ему было жалко дома, а потому, что он не хотел сделать хуже.       — Поможет, — подтвердил голос. — Если его сердце еще бьется. Пожары в этом доме всегда случались будто бы в противовес моим действиям. Твои родители, твой бал и твое решение сейчас. Ты уничтожишь силу, о которой твои предки даже не догадывались, потому что были готовы бояться, но не были готовы принять. Подчинить себе кого угодно это огромная власть — но это могу дать только я.       — Ты можешь выходить за пределы дома?       — Да, пока эти пределы существуют. Но как только эти стены будут разрушены под самое основание и дом моего отца будет уничтожен, для меня все закончится.       Это прозвучало жалобно. И на этом разговор был окончен. Сережа осторожно прикрыл дверь и спустился не первый этаж, открыл щиток и отключил все приборы, которые отвечали за пожарную безопасность в доме. Затем открыл дверь на первый этаж, и не переступая порога с черного хода, чиркнул зажигалкой. Пленка и строительные леса, которые появились здесь для восстановления дома мгновенно вспыхнули.       Огонь стремительно переносился на текстиль, стены, картины, пол.       Сережа захлопнул и эту дверь, вышел на улицу, сел в машину и выехал за ворота.       Он смотрел, как языки пламени поглощают знакомые окна, черное облако дыма постепенно поглощает дом.