конец мая

мы сидим на её советской кухне ночью. живет она за городом, очень близко к лесу. из окна открывается прекрасный вид на сумеречную чащу. в один момент собралось столько всего, что я люблю — май, зеленый чай с лимоном и имбирем, завывающий ветерок из приоткрытого окна, запах хвои и могучие ели, домашний уют, несмотря на нахождение в гостях и, наконец, человек напротив. завтра будет новый день, школа, уроки, контрольные, но сейчас, молчаливо попивая согревающий напиток и любуясь видом из маленького окошка в 2 часа ночи, я лишь переполнена всеобъемлющем чувством любви. ко всему. к ней. хочется позвонить маме, рассказать, что я нагло соврала, сказав, что еду к подруге. хочется признаться, что эта самая подруга уже как месяц постоянная гостья моих снов, она их оккупировала, не оставив места даже ненавистным кошмарам. тень её приходит ко мне, лепечет мягко, чувственно, рассказывает забавные истории, заправляет прядки моих волос за ухо, смотрит в глаза, трогает-трогает, почти целует и испаряется. уходит, оставляя мою душу и тело требовать больше тепла и ласки, больше слов, больше любви. возможно, это хуже, чем кошмары. в тот же момент захотелось подбежать к ней, зацеловать, заобнимать, завыть от чувств, что терзают уже 9 ебучих месяцев. но я же терпела всё это время, уж не впервой. страх разрушить всё, что у нас есть, всё, что мы вместе построили слишком велик. и пусть я буду ужасной подругой, что не смогла держаться подальше и так глупо обременила себя этими чувствами, я не могу её отпустить. от скачущих мыслей начинает навевать тоской, хотя я должна наслаждаться каждым мигом. выходя из транса, поднимаю глаза на постепенно засыпающую подругу. она выглядит как смешно щурящийся совёнок, что смотрит на свой дом — лес. взгляд мой скользит всё дальше, останавливаясь на полотне звёзд. резко хочется что-то сказать, заполнить свою шкалу радости на несколько дней вперед, лишь услышав её сонный шепот. особо не раздумывая, нежно произношу первое, что пришло в голову, без какой либо задней мысли. — луна сегодня особенно красивая, да? дуновение ветра вторит мне, заставляет задуматься. спустя жалкие две секунды осознание сказанного проходится по мне табуном мурашек. голова становится тяжелой, температура мигом вскакивает, пульс ускоряется, остаётся надеяться, что не инсульт. кажется, я только что подхватила сильнейшую степень гриппа. руки немного потряхивает, а живот скручивает, чувствую, сейчас всё моё тело пытается самоустраниться. мой подростковый разум не был готов к тем 5 словам. всё происходит так быстро, но я нахожу силы поднять на неё взор. она нежно улыбается, смотря на луну, что освещает её радужку, и глаза будто сверкают вечной красотой. свет моих очей думает пару секунд, а после брови её резко поднимаются в удивлении, и рот беззвучно произносит букву «О». осознание мило красит её лицо. хочу запечатлеть этот момент в укромных уголках памяти, чтоб пересматривать вновь и вновь, ведь точно такого же больше не будет. только если в пытающих мой разум снах. моя любовь сидит так ещё недолго, видимо, сама не понимает — признание или ошибка. хотя и то, и то — одна сплошная ошибка. я готовлюсь отступить в любой момент, отречься от своих слов, как минимум переформулировать мысль, но она действует быстрее. любовь моя быстро вскакивает, обходит круглый столик, встаёт сзади моего ошарашенного тельца, и крепко-крепко обнимает за шею. подбородок её ложится ко мне на плечо, совсем близко к лицу. чувствую, как тело её тоже мелко потряхивает, сбитое дыхание щекочет скулу. — Настенька, — прямо в красное ухо, — это признание? — хочется расплакаться от переизбытка всего. нахожу себя неспособной совершить даже вдох. что-то теплом пульсирует внизу живота. теперь ведь отступать поздно. я не смогу жить дальше, не узнав ответа сейчас. я просто не посмею выдумать глупую отговорку о том, что я выразилась не так, даже если это чистейшая правда. я не хочу, чтоб она отошла от меня, снова садясь за стол. не хочу-не могу-не посмею. довольно громко сглатываю, не смотря на то, что вопрос явно риторический. она всё поняла, теперь она знает. но я стремлюсь удовлетворить её потребность в подтверждении и, прикрыв глаза, делаю малюсенький кивок. ответная реакция не заставляет ждать. губы её мягко целуют ушную раковину, скулу, щеку, достигают самого краешка губ и останавливаются. все ещё до дрожи в руках боюсь открыть глаза, но чувствую, как лицо её остановилось прямо в миллиметрах перед моим, а носы наши соприкасаются. — такая красивая, что умереть можно, — последняя фраза, что эхом звучит в моей голове, перед первым в жизни поцелуем. и, не успев даже задуматься, кому или чему именно была посвящена эта фраза, уют и тепло разлилось по всему моему телу, как момент, которого я неосознанно ждала всё это время. луна освещала наши нежности, уже родные прикосновения, и тихо радовалась, что снова стала купидоном для душ влюбленных.