Я развожусь с тобой, Тодороки

      Тишину в дальней комнате прерывает звон битой посуды. Та громко рассыпается по полу, а после, доносится совсем другой звук. Слишком глухой для посуды и слишком тяжёлый для вещи. Хотя, именно ею Изуку себя и чувствует. Она стоит в фарфоровых осколках, кривит губу, всхлипывая от обиды.       Друзья их «семьи» только что позвонили ей, делясь радостными новостями. Ну, вообще новости были самыми обычными для любящих друг друга людей. А вот для Тодороки, будь неладна эта фамилия, совсем не такими.       Девушка шипит, хмурит брови, а после, закрывает лицо руками, стирая и без того смазанный макияж.       Изуку несчастна. В самом деле несчастна. Ей завидно смотреть на девушек, которых лелеят и любят. Буквально носят на руках, часто целуют и дарят им цветы. Не потому что те просят, а потому что это делают для них от чистого сердца.       Она дёргается из крайности в крайность, но каждый раз, что бы не делала, падает на те же грабли. Изуку не понимает, когда в своей жизни сделала что-то не так.       Пару раз девушка говорила мужу о том, что чувствует себя одинокой, что тот не говорит, кажется, банальных для женатых людей слов. Тот цокал, хмурился, ведя себя так, словно это глупая женская прихоть. Проявление любви для него, это так же бесполезно, как и для любого другого мужчины очередная шуба или безделушка. Лишь редко, когда у Шото было хорошее настроение, он давал «ласку», утоляя свои нормальные человеческие потребности. А Изуку не противилась, она всегда соглашалась на такое, лишь бы немного подпитать надежду на то, что её в самом деле любят. Что если она пропадет, то Шото будет переживать, что если Изуку заболеет, то он будет о ней заботиться. Жаль, что это просто надежды, появившиеся от отчаянья.       Девушка оседает на пол в тот момент, когда слышит, как в квартире появляется Тодороки. Вероятно, тот всё слышал. Она складывает руки на кресле и согнувшись, начинает безутешно плакать. Горько, так по девичьи..А ведь успокоить её так просто, лишь обнять, искренне пошептаться о любви и заботливо стереть потёкшую тушь, что комочками растерлась где-то на щеках.       Изуку покривила рот и потерла кончиками пальцев глаза. Её спина держалась колесом, пока тело била дрожь. Мелкая, но такая сильная.Она слышала, как цокают каблуки туфлей Шото, как тот, кажется, брезгливо вздыхает. Слёзы он не любил. Попросту не верил в то, что это искренняя эмоция у Изуку. Ведь так часто плакать просто невозможно.       Девушка болезненно зашипела, снова нахмурилась и вздрогнула. Осколок от маленького блюдца оставил царапину на её ноге. Слишком невнимательно она себя ведёт.       Наконец в комнату заходит Тодороки. Он стряхивает с рук лишнюю влагу, ведь полотенцем никогда не пользуется. Не любит, когда кожу сушит. Даже когда бумаги подписывает, что-то подкладывает под руку. Обложку, например, или платок.       Мужчина видит, как по ноге Изуку бежит узкая темная струйка. Он подходит, слегка пинает осколок в сторону и садится на корточки возле жены. —Хватит пить, алкоголичкой стать решила? Мне может быть уже пора врачам звонить, чтобы они тебя в больницу забрали? , —спрашивает он, забирая со столика полупустую бутылку джина.       Изуку голову не поднимает, всё дрожит да плачет. Всё равно её слова будут сродни пустышке. Когда Тодороки убирает бутылку, зовёт домработницу, дабы та убрала осколки фарфора с пола.       В комнате появляется довольно крупная темнокожая женщина. Та как обычно в белом фартучке, с припудренным носом и ярко-красным маникюром. Она порой разговаривала с Изуку, когда той становилось совсем скучно, но возвращаясь домой, с удовольствием сплетничала с подругами о хозяйке. Поговаривала, да часто приукрашивала, что да как в семье у богатеев творится. Она взяла веник, спешно убирая всё то, что оставила после своей истерики Изуку.       А та, наконец отрывает голову от кресла и поднимает её, смотря в лицо мужчины. —Что со мной не так? Что? , —спросила она, царапая ногтями бархатистую ткань кресла, на которой оставались темноватые следы от касаний. —То, что ты много пьешь и плачешь без повода, —отвечает Шото, снимая с себя пиджак, а после, часы. Он аккуратно вешает одежду на тремпель, а аксессуар кладет на подоконник. —Ты, ты Шото, именно ты главный повод для моих слёз, —не выдерживает, и скорее скулит, чем кричит девушка. Она поднимается, пачкая кровью из царапины кончик длинного халата. —Когда мы только поженились, я даже не знала, что такое слёзы. А теперь ты винишь меня в плаксивости? Урод., —ругается она, поджимая губу. Её глаза красные, блестящие не от радости, а от слёз. —Ты был с ней? С этой проституткой из кабаре, которым заведует Каминари, да? Ты был с ней, —начинает повторять Изуку, переходя на крик.       Тот прерывается одним звонким, но одиноким хлопком. Её щека спешно краснеет, а глаза округляются. —В кого ты превратилась, алкоголичка, угомонись! , —отрезвляет её Шото, видя, как та впадает в шок.       Изуку старается выдавить из себя колкость, но не может. Её сердце окончательно лопается в этот момент. Она делает шаг назад, чуть ли не падает, задевая ковёр, но вовремя встаёт ровно. Продолжая отступать, что-то совсем тихо шепчет, не сводя с него взгляд. —Ты ударил меня., —наконец громче произносит девушка, а после, начинает неверяще повторять это. Шото вздыхает, устало потирает глаза и начинает идти в её сторону. —Изуку погоди, Изуку.., прекрати это! , —постепенно громче говорит Тодороки, стараясь нагнать её. Изуку закрывается в спальне, начиная спешно убирать свисающие на лицо волосы. —Я тебя ненавижу, слышишь? Я ненавижу тебя Тодороки! Ненавижу твою фамилию и твою семью, твой дом. Я всех вас ненавижу, —вопит она, окончательно заводясь от всей этой ситуации. Изуку понимает, что зашла не в ту дверь и теперь ей отсюда не выйти.       Слёзы с новой силой выплескиваются наружу. Какой это раз за день? Кажется, четвертый. —Прекрати, мы оба понимаем, что это была случайность. Слышишь? Открой дверь, хватит дурью заниматься,— Тодороки стукает по двери ладонью, дабы ему открыли. Он зовёт домработницу, говоря ей, чтобы та накапала Изуку успокоительных. Этого ему ещё не хватало, опять весь вечер будет истерию слушать? —Как же я устал, Святой Отец, почему ты не уберёг меня от этой сумасшедшей, —шепчет себе под нос Шото, уходя в другую комнату.       А Изуку продолжает сыпать проклятиями и нелицеприятными оскорблениями. Её голова болит, дышать тяжело, а от слёз совсем ничего не видно. В конце концов, девушка решает ускользнуть из комнаты и выбраться во двор, а то и вовсе покинуть дом. Она выходит из комнаты, спешно, слегка покачиваясь, уходя в прихожую. —Миссис Тодороки, голубка, куда вы? Погодите же! Вот вам капелек накапано, выпейте, выпейте! , —скрипуче восклицает домработница, протягивая к той руки с ложкой и чашкой воды. Изуку старается быстрее уйти от неё, убегая к лестнице.       Тодороки, услышав возню в коридоре, спешно покидает комнату и всё же нагоняет Изуку. Он хватает её со спины, не давая дальше бежать. Шото сильнее, выше её, поэтому выкрутиться навряд ли выйдет. —Пусти меня, пусти сейчас же! Ты никогда не любил меня и не полюбишь. Хватит издеваться над моим сердцем. Отпусти! , —сквозь слезы кричит она, со всей силы стукая того по рукам. Тодороки морщится, но терпит, пока та не ударяет особенно больно по запястью. —Изуку, хватит орать. Прекрати немедленно, —сам срывается на крик мужчина и отдергивает руку, от чего Изуку вырывается.       Однако, сбежать ей получается недалеко. Она чувствует, как нога соскальзывает с одной из ступенек, а дальше чувствуется лишь первый удар о что-то твердое. —Дура! , —Тодороки хлопает себя по лицу и заводит растрёпанные волосы назад. —Марсель, вызови скорую, чёрт бы вас побрал, —он быстро спускается вниз, никак не рассчитывая на то, что такое случится.       Изуку не чувствует, как её вновь трогают, не чувствует, как больно по сердцу режут слова Тодороки. Она ничего не видит, не слышит и не ощущает.       Время для неё не идёт, девушка просто открывает глаза, даже не подозревая, сколько времени прошло с их скандала. Кажется, пару секунд назад она видела мгновения своего падения, а теперь..?       Смотрит в бежевый потолок, разлепляет губы, стараясь понять, есть ли кто рядом с ней.       На её возвращение в сознание реагирует Яги и Инко, что по счастливому случаю ещё были тут. Мужчина берет дочь за руку, присаживаясь рядом, а Инко неверяще охает. —Доченька, милая! Да Господи, позовите же уже врача! , —вскрикивает она, прикладывая руки к груди. Изуку прикрывает глаза обратно, слишком уж свет их раздражает. На сей раз чувствует, как её зачем-то трогают, кажется, спрашивают, а ей не хочется отвечать. Она вздыхает и невольно засыпает.       Тодороки была готова поклясться, что это лучшие недели за последние три года. Три недели её изоляции ото всех в больнице.       Девушка молча уходит с мужем к вишнёвого оттенка шевроле. Садится на переднее сиденье и пристёгивается, в глубине души надеясь, что доедут они в тишине.       Проходит пару минут, прежде чем Тодороки выкидывает в окно докуренную сигарету, что он зажёг ранее. Изуку знает, что сейчас его плечи напряглись. —Врачи сказали, что пить тебе нельзя. Так что даже не думай начинать. Закодируйся в конце концов, если сама бросить не можешь, —буркнул он, глухо покашляв от дыма.       Изуку молчит, по прежнему не желая начинать с ним диалог. Она вертит в голове лишь одну мысль, которую хочет сформулировать правильно. Но для всех её чувств есть лишь одна формулировка.       Наконец, та вдыхает, решаясь прервать тишину этой фразой. —Я подаю на развод. —Ты беременна.       Слова смешались, те оба выговорились в один момент, но каждый услышал то, что должен был. Изуку медленно поднимает брови, понимая, что сказанная ею ранее фраза, смысла теперь уже не имеет. Она рассеянно моргает и в эту же секунду резко хмурится. —Как это, беременна? Шото, это не смешно, не говори мне такое, —тянет девушка, машинально прикладывая руку к животу. —Когда тебя только доставили в больницу. В этот день мне сказали, что ты беременна. Дура, ты знала? Пила, чтобы ребенка убить? , —спрашивает мужчина, выезжая на дорогу к частному сектору.       Изуку растерянно ахает и начинает вертеться из стороны в сторону, не зная, куда деться. Она окончательно потерялась в жизни. Хотя, как можно потеряться на коротком поводке? Видимо, эта девушка может сделать невозможное. —Останови машину, —говорит Изуку, но понимая, что Тодороки не реагирует, хмурится, —останови машину. Останови! Иначе я к чертям собачьим выкручу руль и съеду в кювет прямо с тобой, —кричит девушка, отстёгивая ремень безопасности.       Шото вздыхает и скрипя зубами останавливается у обочины. Он открывает дверь и выходит из машины, вновь закурив. Кладет пиджак на капот, оборачиваясь в сторону Изуку. Та буквально выбегает из машины и отчаянно пытается отдалиться от него. Она снова плачет, снова ненавидит день их свадьбы всё больше и больше. —Я всё равно разведусь, я разведусь с тобой, —вопит девушка, стирая с лица слезы. На сей раз то чистое, без косметики. Неожиданное чувство мимолётной свободы окутывает её, Изуку запускает руку в волосы и глубоко вдыхает. —Я не хочу тебя видеть, иди у черту Тодороки, —хрипит она и оглядывается, надеясь, что словит попутку. А мужчина, осознав, что та серьезно намеревается совершить очередную глупость, бросает сигарету, уходя за ней.       Изуку не убегает, она с остатками гордости неподвижно стоит, протягивая руку в сторону, дабы её заметила машина. Только вот, тех тут, как на зло, мало. Шото вздыхает и подхватывает её на руки, унося обратно. —Не дури, ты недавно после больницы, забыла? , —спросил он, чувствуя, как его стукают по спине.       Изуку видит, что она напряглась, поэтому бьёт дальше, надеясь на освобождение. —Если ты подашь на развод, то тебе все равно придется со мной видеться. Из-за ребенка, —говорит Шото, перехватывая ту удобнее.       Он приглядывается к ней, пока та показательно отворачивается от него. Тодороки только сейчас нехотя замечает, как та похудела, как отрасли её волосы. В день свадьбы та была совсем другой. Пропитанной надеждой на счастливый брак и любовь. Ему не становится стыдно. Насильно мил не будешь, но вот укол вины за произошедшее на лестнице он все же чувствует. Знает, что ту легко завести и все равно не сдерживается, начинает с ней ругаться. Они оба невольно пошли на этот брак. Это было решение родителей, не их. И познакомься Шото с ней в другой обстановке, будь у них время, чтобы узнать друг друга лучше.Кто знает, что вышло бы из этого?       Мужчина вновь запирает Изуку в золотую клетку, вновь подрезает ей крылья. Однако, он не может не признать, что её попытки становится всё тяжелее и тяжелее сдерживать.