Бочка яда и ложка но-шпы

Сережа тратит всю свою выдержку на короткий, безэмоциональный ответ: — Был. Больше нет. Он не собирался молчать о том двойнике вечно. Нет, правда, не собирался. Возможно, когда-нибудь рассказал бы. В дремучей старости, если б дожил до нее. Ладно, может, чуть пораньше. На вопросы все равно отвечать придется, если Ася останется рядом, она наверняка рано или поздно поинтересуется, что произошло в Венеции, раз уж сообщения сестры оставила без внимания. Свалить все на двойника — очень удобно. Ну хорошо, хорошо, не все. Зависит от того, когда бы случился этот разговор. Обсуждать двойника сейчас Сережа точно не планировал, поэтому отворачивается от Аси, пытаясь найти себе какое-нибудь дело и быстро сообразить, как нивелировать последствия оговорки Волкова. Сам Олег смотрит на него виновато и, Сережа зуб дает, думает о том же. — Так, — продолжает Ася, когда молчание затягивается. — Ну, был и был. В чем проблема-то? Проблема в том, что первичная реакция уже выдала их с головой, дала ей ясно понять, что с двойником все было не так уж просто. Сережа, нервно перебирая пальцами по столешнице, рассматривает вереницу кухонных приблуд на крючках. Так. Паника лишняя. Хоть идея вытащить на свет бесполезную личность сейчас и выглядит соблазнительно. Но нет. Ася знает про расстройство и примерно представляет, с кем связалась. Можно спокойно рассказать и про того двойника. Почему нет? Потому что одно дело, когда Сережа говорит, что не причинит ей вреда. Знать, что есть некто, кому будет совершенно все равно на любые обещания, на любые мольбы, на любые чувства, буквально на все — совсем иное. Это запросто отбросит их на тысячу шагов назад. Н-да, на таких ебаных качелях его точно еще ни одна женщина не заставляла мотаться. — Он был агрессивным? — спрашивает Ася, устав, видимо, ждать. Сережа замирает, мысленно проклиная ее догадливость. — Понятно. Но… Его же больше нет? Ты проходил лечение? — Да, — тут же отзывается Разумовский, судорожно ухватившись за ее слова. — Да, проходил. Меня вылечили от него. Сережа поворачивается в сторону стола, ловит на себе укоризненный взгляд Волкова. Что? Ну вот что? Как он должен объяснять ей, что именно произошло в Сибири, если сам себе толком объяснить это не может? Если Разумовский сейчас начнет рассказывать про древних богов и демонов, то девчонка вернее всего решит, что он конченный шизофреник. А Сережа не шизофреник. Лишнего на себя вешать ему совсем не хочется. — Ну ладно, — легкомысленно отзывается Ася и переключается на Олега. — Как твоя вылазка? Есть какие-то подвижки с Колесниковым? — Есть, — говорит Волков и берется за чайник. И действительно начинает рассказывать про дела. Ася садится за стол, хмурится, вслушиваясь в его слова. Разумовский переводит ошарашенный взгляд с Олега на нее и обратно. Это что сейчас было? Что за мгновенное принятие? Болячки не считаются? Или Сережа наконец тоже удостоился ее эмпатии? Заметила, что эта тема ему неприятна, и не стала лезть? Или просто не придает значения возможной угрозе? Он медленно обходит стол, пытается включиться в разговор с Олегом. Фактически тот не озвучивает ничего важного, щадя Асины нервы, но Сережа все равно делает вид, будто они обсуждают мировой замысел. В конце концов, Разумовский садится рядом с девчонкой, искоса наблюдает за ней, пока Волков перечисляет способы справиться с охраной Колесникова. Способы, надо сказать, совершенно гуманные и недейственные, озвученные, чтобы заполнить неловкую тишину. Ася двигается чуть ближе и берет Сережу за руку, на что он крепко сжимает ее ладонь. Видимо, призрачное наличие третьего ее действительно не напугало. Словив на себе очередной красноречивый взгляд Олега, Разумовский думает, что да, не напугало, а должно было. Это и многое другое. Сейчас он предельно четко и с какой-то даже тоской понимает, что Ася совсем не понимает, во что втягивает себя. Во что Сережа пытается ее втянуть, если уж совсем честно. Впрочем, почему не понимает? Взрослый, осознанный человек, все она понимает. Наверняка. Когда Ася уходит на веранду, Олег выжидает некоторое время, а потом рассказывает, чем закончилась его вылазка серьезно. План у него уже есть, вполне конкретный, а значит, можно заканчивать всю эту ситуацию уже завтра. Завтра. И что будет потом? Поводов держать ее при себе уже не будет. Девчонка вернется в свой мир, продолжит реализовывать грандиозные планы, заводить новые, вполне легальные знакомства, жить на полную катушку. Чем крыть? Раньше было бы легко. А сейчас? Нет, все заканчивать рано. Нужно еще несколько дней, чтобы закрепить все это, прощупать почву, привязать к себе покрепче. Сережа морщится, рассерженно трет переносицу. Даже в уме это звучит жалко. С чего вдруг такие сомнения? — Ладно, позже, ты меня явно не слушаешь, — резюмирует Олег и негромко стучит по столу ладонью прямо перед ним. Разумовский угрюмо смотрит на него. — Что у вас было? — Нормально все было. Ей ничего не угрожало. — Слушай, я не так выразился при ней. Устал, забылся, и… — Оставь, — машет рукой Сережа. — Ты был прав, она многое может понять. — Она не знает, о чем речь, — напоминает Олег. — Даже близко не знает, что именно было с другим. — Пусть пока так и будет. Я сам объясню потом, позже. И с Колесниковым повременим пока, я… Мне нужно проверить все, убедиться, ну и… Ты понимаешь, нельзя вот так бросаться в омут. — Нельзя, — повторяет Волков, удивленно глядя на него. — Ты не заболел? — Всего лишь предосторожность. Они оба замолкают, услышав, как открывается дверь на веранду. Сережа дергается, чтобы встать, но находит в себе совесть сначала на Олега глянуть. — Иди, — вздыхает тот. Хмыкнув, добавляет, когда Разумовский уже порог переступает: — Проверяй. Ася успевает уйти далеко, что даже немного на руку. Сережа забегает в кабинет, хватает небольшой бархатный футляр, который лежит в ящике стола первым. Это не подкуп, говорит он себе, вовсе не подкуп и не попытка отвлечь подарком внимание от двойника. Не следование давним привычкам кинуть цацкой побогаче, чтобы заткнулись. Нет, Сережа был бы не против и сейчас так сделать, но на нее ж не подействует. Эта оскорбится не пойми с чего и обратно швырнет, еб твою мать. — Хотел еще раз объясниться, — говорит он, догнав ее уже возле спальни. — Тебе не обязательно это делать, если не хочешь, — заявляет она все тем же легкомысленным тоном, который заставляет думать, в чем тут подвох. — Я знаю, что есть вещи, о которых рассказывать может быть болезненно. Ничего страшного. Например, признаться, что твой уебок-муж тебя чуть не убил? Сережа вовремя кусает себя за язык. Несколько секунд смотрит за тем, как Ася ходит по комнате, затем перешагивает порог и закрывает дверь. Сев на кровать, все еще продолжает наблюдать за ней, за тем, как она собирает волосы в хвост, переступает через разложенные на полу наброски. Никакой тревожности в ее действиях нет, она спокойно устраивается рядом. — Можешь не говорить, если не хочешь, — повторяет Ася, тронув его за руку. — Не хочу, — признается Разумовский. — Совсем. Только с чего такие милости? Или такое отношение автоматически получаешь, когда переступаешь с ней через топор войны? — Ну и черт с ним. — Ася толкает его плечом и беззаботно улыбается. — Лучше расскажи, что вы решили насчет Колесникова. — Завтра вечером мы отправимся на небольшую разведку, — уклончиво отвечает Сережа. — Там и посмотрим, что делать. Я хотел увидеться с тобой до того, как ты ляжешь спать, еще по одной причине. Что ж, зато он сейчас прекрасно избежит разговора на неудобную тему. Разумовский вытаскивает из кармана футляр и зачем-то на ходу придумывает оправдание: — Курьер доставил еще утром, но я не смог преподнести тебе его по понятным причинам. Это для тебя, ma petite. Подарок. Незачем ей знать, что он еще раньше закупил ювелирку на месяц вперед. — В честь чего? — удивленно, больше даже настороженно уточняет Ася. — Откуда такая подозрительность? Ну же, открой. Там нет ничего, что могло бы тебя укусить. Она колеблется, но все же берет у него футляр. Разумовский смотрит за тем, как художница аккуратно приподнимает крышку, и думает, что вскроет вены ублюдку, которые не приучил ее к дорогим подаркам. Ася, безусловно, достойна этого несчастного бриллианта и куда большего, и уж точно ей незачем краснеть и смущаться. Как и искать подвох. Сережа по взгляду видит, что ищет. Впрочем, это лишь колье. Которое он подобрал благодаря тому, что изучил переписки. Детали. Совершенно ненужные детали. — Красивый, — говорит Ася, улыбнувшись. — У меня когда-то был похожий, но я потеряла его во Вьетнаме. Само собой. — Идеальная память, — произносит Сережа. — Я помню, ты рассказывала. Я нашел его на твоих фотографиях. Ты еще упоминала, что очень расстроилась тогда. Правда, рассказала она это уже после того, как он сам узнал. Опять же, детали. — Ну, обидно было, — кивает Ася. — Я вообще не понимаю, зачем нацепила его на ту экскурсию в джунгли. Дима потом троллил меня, заявляя, что подвеску точно сожрал леопард, и если я хочу вернуться и поискать ее, то он и меня сожрет. — Принимая во внимание все, что я о тебе знаю, я удивлен, что ты не вернулась. Позволь? Ася отдает ему футляр и садится спиной. Сережа не может удержать взгляд, скользнувший по шее вниз. Футболка, сползшая с одного плеча, сосредоточиться не помогает. — С чего ты взял, что не вернулась? — удивляется девушка. — Вернулась, просто не нашла. — Охотно верю, — отзывается Разумовский. Руки убирает не сразу, сначала делает вид, что поправляет цепочку, а не просто касается пальцами горячей кожи. Отодвигается только тогда, когда Ася поворачивается. — Спасибо, — говорит она, вновь улыбаясь так, как раньше позволяла себе только с Олегом. — Оно очень красивое. Люблю серебряные украшения. Ухмылка на его лице даже не дрогнула. Вроде. — Серебро? — бормочет Сережа и кивает. — Ну, тогда будем считать, что это серебро. До первого взгляда на пробу. Придется привыкнуть. — Так. — Ася с подозрением смотрит на него. — А подскажи-ка, что за камень? — Камень? Стекляшка какая-то, о чем ты? Сережа смеется, почти даже не наигранно, и ложится на кровать. Это действительно в некоторой степени смешно. Она ведь и сама отлично знает ответ. — Ты не передумала насчет выставки в Москве? — интересуется Сережа. — Разумовский. Что за камень? — Фианит. — Ну да, — кисло бормочет Ася и, помедлив, ложится рядом. — С Москвой все еще в силе. Если успею, конечно. — Успеешь, — заявляет Сережа, мысленно выстраивая на потолке календарь. Еще пара дней точно погоды не сделают. — Ну, если завтра у вас все получится, то возможно, — произносит она. Завтра. Нет, завтра точно нет. Рано. Нужно еще немного времени. Ася привыкнет и сама не захочет уходить. У него и так дел полно, а будет еще больше после того, как Чумной Доктор вновь выйдет в город, и личные дрязги точно не входят в этот список. Просто отпустить все, впрочем, Сережа тоже не готов. Одноразовое рандеву его уже тоже не интересует. Значит, нужно сделать так, чтобы девчонка сама была рядом. Хотела этого, доверяла ему. Почему бы и нет? Сложно представить более подходящую кандидатуру. Для нее тоже, кстати. Словно вторя его мыслям, Ася гладит Сережу по щеке. Развернувшись к ней, он берет ее ладонь, не дав опустить. Что-то есть в этих прикосновениях без контекста, что-то есть во всех ее теплых жестах. Он замечал это еще раньше, когда все внимание доставалось лишь Олегу. — А что после? — уточняет Разумовский. — Развод, — говорит она. — Дальше не знаю. Изначально я собиралась остаться в Москве. — Мне не нравится этот план, — отрезает Сережа. — Совсем. Какая к черту Москва? Что ей там делать? Здесь вся ее жизнь. Некомфортно в одном городе с бывшим мужем? Нашла проблему. Разумовский решит ее в одно мгновение. — Ну, в тот момент, когда я его придумала, он казался хорошим, — вздыхает Ася. — А сейчас? Она опускает взгляд и убирает руку. С трудом, но Сережа не удерживает. — Не уверена, — негромко произносит Ася, перевернувшись на спину. Сережа опирается на локоть, двигается ближе. — Оставайся, — говорит он. — Неужели ты готова променять наш чудный город на грязную и душную Москву? Ася откровенно притворно задумывается. Сережа наклоняется к ней, но вместо поцелуя шепотом интересуется: — Или дело в ком-то конкретном? Скажи, и он тебя больше не побеспокоит. Ася раздраженно толкает его в плечо. — Эй. Верни топор войны на место. — Просто на всякий случай спрашиваю, — заявляет Разумовский. Он-то в любом случае доберется до этого Андрея. Просто нужно выждать, Олег прав. Озвучивать свои планы точно пока не стоит. Сережа улыбается, когда Ася тянется, чтобы обнять его, нависает над ней и целует, хотя бы временно стирая все волнения между ними. *** — Мы можем закончить это уже ночью, — говорит Олег, сосредоточенно осматривая разложенный на столе арсенал. — До того, как Колесников что-то заподозрит, пошлет еще лазутчиков или вообще сменит локацию. Но ты говоришь, что не можем. — Не можем, — подтверждает Сережа. — Не можем, — повторяет Волков, выбрав один из стволов. — А почему? Разумовский пускается в долгие и подробные объяснения, садится напротив, но долго так не выдерживает. Встав, принимается вышагивать по кухне, приводя все новые и новые доводы, которые сводятся к одному. Рано. Слишком рано. Олег молча кладет пистолет обратно на стол, устало смотрит на Сережу. — Да еще хотя бы пару дней! — вспыхивает тот. — Знаю, что мы можем разобраться с ним уже сегодня, но нужно подождать! — Чего ждать? И впрямь снайпера? — Пара дней погоды не сделает, — настаивает Сережа. — Просто еще немного времени. Олег берет следующий пистолет, отсоединяет магазин. — Серый, да уймись ты. Я понял, что ты имеешь в виду, но повторяю: зачем? — Издеваешься? — мрачно спрашивает Разумовский. Волков пожимает плечами, не отрываясь от разбора оружия. — Я же объяснил! Если все закончится сегодня, то завтра она уйдет, если уже не этой ночью, и до нас ей дела не будет! Там ведь… — До тебя, — прохладно уточняет Олег. Сережа складывает руки на груди, скептически смотрит на него. Можно подумать, сам за ее вниманием не гонится. — Это я тоже понял. Говорю же, заканчивай истерику. Я не про то спрашивал. — А про что тогда? — Ты хочешь подержать Асю здесь еще немного, чтобы она еще больше запала на тебя. Сережа морщится от мерзкой формулировки. В его голове это звучит не так. Смысл тот же, но красивее. — Слишком грубо, — отворачивается он. — Ладно, чтобы она пала, окончательно сраженная твоими чарами, — ядовито продолжает Олег. — Ты мне другое объясни: зачем ты хочешь втянуть ее во все это? — В смысле? — Ну, смотри. Ее там, снаружи, ждет нормальная, возможно, счастливая жизнь, без опасений быть убитой или покалеченной твоими врагами. Зачем ты хочешь лишить ее этого? Сережа смотрит на Олега так, будто тот только что самолично вогнал ему нож в спину. — Все не так! Я не… Я не собираюсь лишать Асю счастливой жизни, почему ты думаешь, что я не смогу… — Потому что слишком хорошо знаю тебя и обстоятельства, в которых мы сейчас живем, — неожиданно жестко прерывает его Волков. Сережа, выдохнув, опускается на стул. Резон в этих словах, возможно, и есть, но… Но. Отпустить все вот так он не готов, поэтому заставляет себя сказать правду: — Она мне нравится, Олег, сильно. Думаю, взаимно. Я не хочу принуждать ее к чему-то, но и просто так отпустить и дать забыть о себе тоже не могу. Она ведь… Да ну ты же видел, она удивительная, она… — Вот именно. Ася — хороший и добрый человек, ей не место рядом с такими, как мы. Это опасно. — Ты можешь научить ее защищаться! — парирует Сережа и вновь вскакивает на ноги. — Она говорила, что брат давал ей уроки дзюдо, так закрепи их, научи еще стрелять и… Не то чтобы ему сильно хотелось получить в челюсть при любом споре. В конце концов, эту часть плана можно перенести на неопределенное время. Рядом с ним Асе нечего бояться. — Серый, — качает головой Олег. — Дай ей уйти. Вот ведь заладил! Она, может, сама уже не хочет от них уходить. Нужно просто подтолкнуть ее к этой мысли. — Да нет же! Я не собираюсь удерживать ее силой, я лишь хочу, чтобы у нас с ней был шанс сблизиться! Только и всего. Немного времени, Олег… — Серый, извини, но Ася пять выстрелов вряд ли переживет. Сережа застывает. Чувство такое, будто пропустил удар под дых. Олег жалеет о своих словах тут же, это видно, наверно, взял бы их обратно сейчас, вот только Ася выбирает именно этот момент, чтобы появиться. Пиздец. Они оба поворачивают к ней головы. Слышала. Конечно, слышала, кто бы сомневался. Пиздец. — Пять выстрелов, — говорит девчонка, переводя взгляд с одного на другого. — Так это ты? Ты… Ты что, в него стрелял? Вы оба были в Сирии? — Ты неправильно поняла, — уклончиво произносит Олег. — Все было не совсем так. — У тебя пять шрамов от пуль, — хмурится Ася. — Я… получил их в разное время и от разных людей. — А при чем тут выстрелы и я? — Неудачное выражение. Разумовский отводит взгляд. Воздух вокруг будто сгущается, не давая вдохнуть полной грудью, он слышит их диалог через вату. Пять выстрелов Ася не переживет. Чудом их пережил и Олег. И, разобравшись, никогда не ставил Сереже в вину тот эпизод. Они вообще почти не говорили о случившемся. А сейчас… Да еще то, как Ася смотрит, почти разочарованно, будто… — Ты в него стрелял? — Ася, — начинает было Олег, но Сережа прерывает: — Да, стрелял. Он говорит это громко и уверенно, шагает ближе к девчонке, по достоинству оценив ее напуганный вид. Опять. Что ж, Волче говорил про то, что они могут лишить Асю здоровой и счастливой жизни? Отлично, тогда Разумовский прямо ей это озвучит. Пусть, пусть узнает и сама вернется обратно, чтобы никто потом не сказал, будто Сережа розовые очки на нее надел, блядь! А если нет, то и черт бы с ней, пусть валит и строит свой чудный зефирный мирок! — И не только в него, Ася, и не только стрелял, если ты забыла сводки новостей, — продолжает Разумовский, шагнув еще ближе. — Подожди, но… — Она недоуменно смотрит на него, жалобно выдает: — Вы ведь друзья. — Это мне не мешает, как видишь. Я могу даже рассказать, как это было хочешь? Олег встает, предупреждающе говорит: — Серый, заткнись. — Я заставил своего врага играть со мной в шахматы живыми людьми, его близкими и наемниками, которые на меня работали, — сообщает Разумовский и с каким-то мазохистским наслаждением наблюдает за сменой эмоций на Асином лице. — На всех были ошейники, которые срабатывали и взрывались, когда фигуру съедали. Как тебе идея? Девчонка молчит, только отступает назад немного. Усмехнувшись, Сережа продолжает: — Я тоже думаю, что она ужасна, но и настолько же прекрасна. А вот его ошейник не сработал, и я его застрелил. Конец истории. — Ася, не обращай внимания, — встревает Волков. — Он расстроен и не в себе. — Не ты ли говорил, что я не должен втягивать ее в нашу жизнь? — с наигранным удивлением напоминает Сережа. — Все честно, я предупреждаю ее о рисках. Олег молча проходит мимо него, останавливается рядом с Асей. Разумовский наблюдает за этим с застывшей на лице ухмылкой. Как ебуче трогательно. От него, что ли девчонку защищать собрался? Волков отводит ее подальше, загораживает и просит: — Серый, иди наверх, отдохни. Вечером у нас полно дел. Вечером. Конечно, вечером. Чего уж теперь тянуть? Вопрос, можно сказать, решился сам собой. Разумовский не спорит, молча проходит мимо них. От него не укрывается, как девчонка отшатывается в сторону при его приближении. Отлично. Надо же, как все циклично, вернулись к тому, с чего начали. Что ж, хорошо, уже утром Сережа выставит ее вон, отправит домой, куда она так рвется. В конце концов, все к этому шло, верно? Пусть так. Разумовский с треском захлопывает дверь серверной, падает в кресло и ждет. Не ее ждет. Может, немного. Он отворачивается, впивается взглядом в мониторы. И ждет. Ася к нему не приходит.