"Мы причиняем боль любимым нам людям, не разобравшись"

Началась вторая неделя обучения в школе леди. Все девушки были разбужены своим новым тренером. — Доброе утро, девочки. Позавтракайте и встречаю вас во дворе, — произнес он, входя в комнаты. После завтрака, девушкам была показана их «новая форма». Пацанок разделили на две команды, и на их костюмах были изображены различные картинки. У красной команды были изображены фаст-фуд и алкоголь, а у синей — таблетки и шприцы. Они осознали, что это отражало то, что было частью их жизни, связанное с вредными привычками, что было больно для каждой из них. У каждой было воспоминание из жизни, связанное с вредными привычками, что вызывало у них страдания. У всех были свои причины начать употреблять алкоголь и наркотики. Они хотели уйти от реальности и забыть то, что причинило им так много боли. Пока девушки изучали свою новую форму, Мила подлетела к Романовой. — Как дела? — спросила она. Маша даже не успела ответить, как почувствовала толчок в грудь и потеряла равновесие, упав на диван. — Ты чего? — испуганно прошептала Романова. Маша не понимала, что происходит, и выставила руки в защитную позу, но это не помогло. Мила ударила её несколько раз по лицу. Боль была единственным, что Маша ощутила. Все начало плыть перед ее глазами. Маша закрыла глаза, пытаясь прийти в себя, но вдруг почувствовала ещё один удар, и она резко открыла глаза, и увидела Дашу. Затем последовали ещё два удара. Поцелуева замахнулась кулаком, но охрана успела её оттянуть. Для Романовой всё, что происходило дальше, было как в тумане. Она каждые несколько минут отключалась и не понимала, где она находится. Редакторы вызвали скорую помощь, и Машу отправили в больницу. *** Испытание было отменено, и весь съёмочный персонал покинул дом. Оставшись в комнате, девочки начали разговор. — Нахуя вы налетели на неё? Что она вам сделала? — начала Алина. — Она ушла из нашей «коалиции», поэтому была наказана, — с отвращением ответила Мила. — Из-за этого? Вы серьёзно блять? — произнесла Оел, задавая вопрос с поднятыми вверх бровям. — Да, она это заслужила. Она предала нас. Мы не прощаем такого, — сказала Мила с ухмылкой и обратилась к Даше и Лизе. Оставшиеся девочки смотрели на Лизу и Дашу, ожидая их ответа. Поцелуева стояла с такой же пренебрежительной ухмылкой, что вызывало отвращение у всех. — Мила права, она это заслужила. Она нарушила доверие. У Маши был выбор, и она сделала неправильный. Это не прощается, — сказала Поцелуева. — Нет, она не заслужила этого. Это её выбор уйти из «коалиции». Маша получила без всякой на то причины. Вы обе животные! Вы говорите, что живёте по принципам, но нападение вдвоём — это вообще не по принципам! — с криком высказалась Лиза и покинула комнату. Девушки были в шоке от слов Макаровой, не ожидая такого от неё. Они считали её жестокой, но теперь понимали, что вовсе не она животное. Даже после съёмок Лиза извинилась перед Светой, которую она толкнула на прошлой вечеринке. *** Уже поздно ночью Даша сидела на качелях во дворе и размышляла о прошедшем дне.Из-за нервов она уже выкурила пять сигарет. Голубоглазая думала о словах Лизы. Даша видела Машу после её возвращения из больницы. На лбу у неё была большая шишка, её глаза были красными от слез, и взгляд был пустым. — Может Лиза права — пронеслось в мыслях у блондинки. Докурив ещё одну сигарету, она пошла в дом. Поднимаясь по лестнице, она услышала тихий плач. Решив узнать, кто это, Поцелуева напрягла слух, чтобы понять, откуда идет звук. Подойдя ко второму этажу, она подошла к гостиной и увидела её. *** Маша услышала шаги и, обернувшись, увидела ту, из-за кого она уже несколько часов утирала слезы с щек. Она не могла понять, за что она так поступила с ней. — За что ты так со мной? — прошептала Маша. — А за что ты так со мной? — спросила она, входя в гостиную и закрывая за собой дверь, чтобы не было лишних свидетелей. — Что? О чем ты говоришь? — непонимающе спросила Романова. — О чем? Серьёзно, ты ещё спрашиваешь? То, что ты распускала слухи про меня, тебя не смущает? — вырвалось у блондинки. — Я никогда не распускала ничего про тебя. Зачем мне это делать, и с чего ты вообще взяла, что я распускала слухи? — встала Романова с дивана и подошла к Маше, глядя ей прямо в глаза. — Мне рассказала Мила, а ей её девушка, которой ты про меня рассказывала, — выпалила Маша. — Как я могу сказать что-то плохое про человека, который мне симпатичен. Про человека, глаза которого я ищу везде, касание которого у меня вызывает прикосновение огня, — сорвалась на крик Маша. — Что? — всё что смогла прошептать Поцелуева. — Да, ты мне нравишься. Знаешь, я чувствовала в тот момент боль от того, что ты так со мной обошлась. А тебе все равно, ты как собачка бегаешь за Милой. Ты могла подойти ко мне и спросить у меня. Но тебе было важнее то, что скажет Мила — сказала Маша со слезами и била своими маленькими кулочками по груди Романовой, пока та не прижала ее в объятия. — Я виновата, слышишь? Я животное. Я жалею, что не разобралась во всем, жалею, что послушала Милу, жалею, что ударила тебя. Прости меня, — шептала Маша младшей в ушко, чувствуя отвращение от себя самой. Она подняла руку на человека, который, на самом деле, тоже был ей не безразличен. Прийдя в себя, Маша обняла девушкаюу в ответ. Они не знают, сколько простояли в объятиях, возможно, полчаса, а может быть и час. Но они все же слегка отстранились друг от друга, но объятия не разрывали. — Прости меня, Машка, я такая дура, — прошептала Даша. — Я хочу тебе кое-что рассказать… — она немного замялась. — Ты мне не безразлична, я просто не умею выражать свои чувства. Мне правда сложно, но я обещаю тебе, что ради тебя я научусь этому, я обещаю сдерживать свою агрессию. Я хочу начать с тобой отношения, я пойму, если ты откажешь мне. — Поцелуй меня, Поцелуева — прошептала Маша прямо в губы. Не теряя ни секунды, Даша прильнула к губам девушки. Она коснулась её щеки и большим пальцем поглаживала её. Этот поцелуй был настолько нежным. Для Даши это было впервые. В этот раз это было не удовлетворение физических потребностей. Она делала всё так аккуратно, боялась навредить этому маленькому солнышку. «Мы причиняем боль любимым нам людям, не разобравшись.»