Глава 4 "Блюз в багровых тонах"
3 января 2024 г., 09:00
Туман. Туман был везде, куда только дотягивался мой взгляд, это матово белёсое существо таило в себе угрозу, я чувствовал то каждой частицей своего налившегося бискаром тела. Стоя посреди этого медленно колыхающегося океана, я изо всех сил пытался пошевелить хоть пальцем, видя, как тот с каждой прошедшей секундой подбирается всё ближе.
В какой-то момент зверю надоело скрывать свои намерения, утробно зарычав, эта мерзость набросилась на меня, когтями впиваясь в лёгкие, в попытке забраться глубже. Единственной целью в жизни этой твари было вырвать моё сердце, отравить, осквернить его, оставить после себя лишь дымящуюся, наполненную скверной плоть. В тот самый момент, когда до моего застывшего в ужасе мозга дошло понимание, туман уже крепко угнездился в моём сердце. То было понимание самой сути тумана, его источника.
Из моей опалённой туманом глотки донёсся вопль, ведь туман тот исторгал из себя неповторимый запах единовременно сгоревших мяса и волос. То был он, запах бойни, насилия и смерти, он укутывал меня словно любящая мать и хватка его была поистине чудовищна.
На периферии моего взгляда я заметил расплывчатую тень чего-то большого. Огромное тело, увитое щупальцами, оно содрогалось в гомерическом хохоте, оно насмехалось надо мной, его забавляла свершившаяся здесь трагедия. Последнее, что успел осознать мой содрогающийся был цвет существа – Синий, насыщенный синий цвет из самой преисподней.
***
Я проснулся рывком, не понимая, где нахожусь. Совершив несколько конвульсий, тело моё перешло сначала на мелкую дрожь, а после успокоилось вовсе. Постепенно выровнялось дыхание, моя попорченная жизнью оболочка уже на подсознательном уровне знала, что нужно делать. Неосторожное движение руки тут же смахнуло стаканчик с давно остывшей жижей, что местные называют кафом, в бездонную пропасть шахты – оскаленной пасти, ведущей в чрево Корусанта. Вероятно, эта случайность положит начало парочке катастроф, там в глубине, но, как и с любой другой трагедией в этом городе – едва ли кто обратит внимание на первопричины Впрочем, события последних дней вновь вспыли из глубин разума, выметая бесполезные размышления, настраивая на рабочий лад. Осмотрев тело Галл, я пришёл к некоторым выводам – Кантрос, этот облезлый кошак наверняка как-то замешан в этом деле, больше никому из нынешних банд на подобное не хватит наглости. В принципе, это могло бы быть хорошим началом, если бы не тот факт, что выйти на это сборище отъявленных головорезов сложнее, чем отыскать гениального Би-1 Федерации. Единственной моей зацепкой была новость о возможном новичке в их рядах. Риг – идиот напал на одного из торгашей, в открытую, с бластером на голо. И всё бы ничего, но даже спустя две недели эта вомп крыса до сих пор болталась в том же секторе, даже не опасаясь возмездия от картеля или сил СПБ, нет. Он продолжал наведываться в местную кантину, прямо напротив магазинчика, который разграбил. Подобную безнаказанность можно было бы скинуть на любую хорошую крышу, не обязательно на Псов Кантроса. Если бы этот кретин не горланил во всю свою прогнившую глотку, мол, чуть что, и Бешенные Псы придут покарать любого, кто тронет его. В общем, так и получилось, что я уже несколько дней слежу за входом в «Танцующий Гунган», ожидая появления этой омерзительной личинки. Кантина была популярна в кругах всяческого отребья, что тянет потратить добытые кровью и потом кредиты на дешёвые удовольствия. Яркая голо-вывеска слепила глаза, гунганка на ней, как и дни до этого, продолжала свой танец, завлекающий любителей экзотики расстаться с отягощающими карман и душу финансами. Танец этот гипнотизировал, впивался раскалённым железом в мозг, высекая на его поверхности не прекращающие своего движения образы. Словно древнее божество, оно оставляло свою дурманящую запахом палёной плоти метку, требуя поклонения, лести и жертв, жарким шёпотом преисподней повторяя единственное нужное слово – «Ещё, ещё, ещё». В какой-то момент я осознал, что божество то готово принять меня в свою паству, вести по пути удовольствий к последнему пристанищу. Наваждение мгновенно было развеяно появлением Рига, что в свойственной тому манере уже приближался к кантине. Риг был среднего роста деваронцом, выделяющимся кожей цвета свежей крови и длинными, ухоженными рогами. Блистая улыбкой, тот так и норовил раскрыть полы серого пыльника – лишь бы открыть вид на блестящую поверхность длинного бластера, что нарочито небрежно висел на криво пришитой к штанине петле. Мне не нужно было подходить вплотную, чтобы почувствовать его – этот густой, пропитавший руки деваронца запах. Да, аромат тот был воистину многогранен, с каждым мгновением раскрываясь омерзительно мясистым цветком. Люди, Вуки, Заврины, Трандошане, Козиане и многие другие, кровь сотен, невинных и не очень жертв, густым потоком стекала с его пальцев. Я знал список его жертв идеально – буквально заучил имя каждого, пока ждал его здесь, на скамье повёрнутой в сторону бездны. В тот момент я ещё не знал, сколь далеко может завести меня эта тропа, не знал, смогу ли найти путь назад. Но то мне было и не нужно, шаттл в один конец, следующая остановка – окончательное забвение. Как по мне – прекрасный финал, для человека вроде меня***
Тягучая, как и воздух в кантине музыка лилась со сцены, где в окружении музыкантов битхов, сияла гунганка с вывески. Глубокий голос и незнакомый моему слуху язык создавали наполненную таинственным шармом атмосферу, погружающую разум в транс. Смахнув чары ведьмы, я пошёл напрямую к барной стойке, внимательно осматривая посетителей этого злачного места. Парочка Бесалисков в кампании Тогрутки – вооружены, явно уже сработавшаяся группа наёмников, могли бы доставить проблемы в случае массовой потасовки. Кампания Викваев – скорее всего остановившиеся отдохнуть контрабандисты, если судить по снаряжению. Ещё пара-тройка групп наёмников/бандитов, да простые работяги, что пришли окунуться в распростёртые объятия забвения – вот и все посетители кантины в этот час. Уже сидя за стойкой перед знакомым мне барменом, потягивая дешёвое пойло, я ожидал. Всё тело ныло – в последний раз, в кровати я спал суток трое назад, но несмотря ни на что я выжидал, выжидал удачной возможности напасть, словно хищник, я желал впиться клыками в податливую плоть, в ярости разрывая ту на куски. Картины возможного будущего будоражили сознание, поселив лёгкую дрожь возбуждения в теле. Шли часы, Риг, воплощение мифических демонов, уже не был способен твёрдо стоять на ногах, продолжая вливать в себя стакан за стаканом. В один момент мой мозг пронзило иглой – момент настал. Не в силах больше терпеть, рогатый направился в сторону уборных. Я пересёкся взглядом с барменом – крупного вида Бесалиск имел тот взгляд, что в моём отряде раньше называли игломётом, столь пронзительным он был. С плавностью притаившегося в засаде Лот-волка, нижняя рука бармена выложила на стойку передо мной стопку кредитов – жажда правосудия, то, что не даёт мне умереть от голода, в этой жестокой галактике. Ходили упорные слухи, будто старший сынишка Гор’То-Ра с неделю назад погиб в перестрелке, с кем-то из Бешенных Псов. Лёгкий, едва заметный кивок – и вот кредиты уже покоятся во внутреннем кармане пальто. Оставив шляпу на стойке – не хотел её заляпать, я неторопливо направился за Ригом. Шаг, другой, и вот уж густой аромат кальянов посетителей сменяется удушающей хваткой нечистот, скребущих глотку, желая силой вырвать из меня обед. Привычно обводя взглядом стены вокруг, я словно археолог древности изучал наследие прошлого. Парочка комбинаций, ведущих в злачные части голонета, оскорбления, подписи – всё то, что оставляют после себя забредшие странники. Внимание приковала к себе размашистая – во всю стену надпись, сделанная явно с помощью трафарета – «Нахуй Джедаив». Какой бы патриот Империи это ни оставил, бэйсиком он владел явно на уровне. - Действительно, друг – Усмешка вырвалась сама, без моего ведома. Так, двигаясь вдоль этих останков павших цивилизаций, я всё ближе приближался к своей цели. Дрожь, поселившаяся в моём теле, набатом боевых барабанов вела меня вперёд, погружая сознание всё глубже, вытесняя из нутра чудовище, жаждущее насилия. Дальнейшее плохо отпечаталось в моей памяти. Уж не знаю, виной тому было пойло, что я влил в себя ранее, или трое суток без должного сна – но остаток того дня запомнился мне сумбурной мешаниной из образов и действий. Вот я с приветливой, насколько был на то способен улыбкой останавливаю уже спешащего назад Рига.-Где Кантрос, Риг?
Вот он ещё с лёгкой злобой пытается отпихнуть меня в сторону-Где Кантрос, Риг?
А вот уже вырывающаяся ярость, рогатому явно не нравились подобные расспросы.-Где Кантрос, Риг?
Я не уследил за тем моментом, когда ярость перетекла в ужас, эмоции на его лице сменялись одна за другой, словно маски языческого шамана.-Где Кантрос, Риг?
Дальше всё шло совсем уж урывками. В тот момент я вновь вспоминал о доме, как матушка готовила свежепойманную вомп крысу на ужин, с силой отбивая ту молотком – так мясо становилось не таким жёстким. Подъём-удар, подъём-удар, подъём-удар, раз за разом она заносила руку со слишком тяжёлым для неё молотком над крысиной тушкой, нанося удары со всей своей затаённой в глубине сердца злобой на мир. Его рога давно уже валялись под разбитой раковиной – в луже его собственной крови. Когда я закончил, весь шарм удачливого плута-наёмника испарился, уступив место сломленной кукле. Широко распахнутые, застывшие глаза мёртвой рыбы взирали на меня в окружении ошмётков плоти, костей и рогов. Со мной были руки, залитые кровью, покрытые ссадинами, а в голове - знание, где искать логово уродца, что возможно повинен в смерти моей бывшей жены. Мысли набатом бились в черепе, одаривая несравненной болью в висках. Разум обжигало осознание – я мог остановиться гораздо раньше, эта личинка вомп-крысы Риг раскололся уже на пятом ударе об раковину. Я мог остановиться, но не стал – словно пресловутая Сила направляла мою руку. Нет, в отличии от тех неудачников, я чётко понимал – всё это результат моих желаний и никакая Сила, тут точно не причём. Наскоро вытерев и перевязав кровоточащие руки, я на негнущихся ногах направился к выходу. По пути забрав шляпу с барной стойки, даже не взглянув на бармена, я брёл прочь – как можно дальше из этого осквернённого храма.
