Достоин ли ты быть мной любим? v. ориджинал

             Сидя на заднем сиденье машины, я прижимал к себе моего любимого. Мне было страшно выпустить его из рук, словно, ослабь я хватку - и его похитят, украдут у меня. Страх этого заставлял меня еще крепче сжимать руки. Не при таких обстоятельствах хотелось мне обнимать свою половинку. Не такое смертельно бледное лицо мне хотелось ласкать своим взглядом. Мне не хочется больше видеть, как страдает мой малыш. Я, уткнувшись в его шею лицом, вдыхал аромат, идущий от него. Он успокаивал и сводил с ума одновременно - это был аромат моего истинного. Мой милый, любимый Дани был моим истинным! Теперь я понимал, почему меня всё это время так тянуло к нему.       — Босс, мы приехали, — сквозь дурман я услышал голос Айсона. Подняв голову, заметил, что мы уже стоим возле какой-то больницы. Он помог мне вынести Дани на руках. Возле машины уже стояли санитары с носилками. Я нехотя аккуратно положил его, и санитары быстро повезли его внутрь. Лишившись своей любимой ноши, я просто рухнул на колени прямо на землю и не мог пошевелиться. Словно лишился вдруг всех своих сил от осознания того, что от моих неразборчивых отношений пострадал мой истинный. Эта вина сдавила мою грудь, не давая мне вздохнуть. А не успей я вовремя его спасти, что тогда бы с ним сделал этот гад? Я не знаю. Слезы застилали глаза, меня накрывало запоздалой истерикой. Я ревел как ребёнок, и мне было всё равно, что на меня смотрят, и что в чужих глазах я покажусь слабым. Мне было всё равно, я ненавидел самого себя.       — Босс, с вами всё в порядке? — нет, я был не в порядке! Моя душа разрывалась от осознания того, что мой истинный, невинный, нежный Дани пострадал из-за меня. — Босс, он ничего ему не сделал, я просмотрел запись: он лишь разорвал на нём одежду и ударил пару раз, а услышав нас - сбежал. Только нам, к сожалению, не удалось его найти, — я слышал сквозь рыдания слова Айсона, и как только представил, что этот подонок Люк бьёт моего малыша, вся истерика тут же улетучилась. А на её место пришло желание отомстить ему. И для этого его нужно найти. Пытаясь прийти в себя, я продолжал сидеть на земле. Затем, вытерев лицо мокрое от слез рукой, поднялся и направился в больницу. Мне нужно знать, как дела у Дани. Оказавшись в больнице, подошёл к ресепшену и спросил, куда увезли моего мужа. Медсестра проводила в отделение, где его всё ещё осматривали, и попросила подождать в коридоре, пока доктор не закончит. Пока я ожидал, когда смогу увидеть Дани, мной овладевал страх, что он не простит меня за это похищение. Уверен, Люк с превеликим удовольствием поделился с ним информацией - кто он такой и почему его похитил. От всего этого становилось тошно. Даже проскользнула мысль оставить Дани, потому что я недостоин столь чистого омеги, как он. Но, как помню из литературы про истинных, изученной мной когда я мечтал его встретить, - истинные, почувствовав друг друга, не смогут долго быть порознь. Я не хочу вредить Дани. И единственный выход из этой ситуации - это молить его о прощении всю жизнь, надеясь, что когда-нибудь он простит меня. Ко мне подошёл Айсон и прервал моё самобичевание.       — Босс, Люка не удалось найти, но я объявил его в розыск, наши ребята его найдут обязательно. Ещё Томас и Тахан оба живы, но находятся в реанимации в тяжёлом состоянии, — я поднял на него свои глаза.       — Что с ними? — я понял, что мне нужно немного отвлечься, иначе сойду с ума от ожидания и самоедства.       — У Тахана сотрясение и внутреннее кровотечение, ему уже сделали операцию. Врачи говорят: если до утра протянет - значит, будет жить. У Томаса сотрясение, ранен в ногу и также множество ушибов, но его дела лучше, чем у Тахана. Скорее всего, когда Томаса ранили, он весь удар взял на себя, — всё, что говорил Айсон было ужасно. И как бы я не злился на них, они, в первую очередь, пострадали из-за моей компании, в которой творится криминал, который я не смог вовремя ликвидировать.       — Позвони в больницу и скажи, чтобы они делали всё возможное для их выздоровления, я оплачу все расходы. Дальше, завтра заяви в полицию на супругов Бикеров, на одного - за перевозку наркотиков через мою компанию, на Люка, — при упоминании этого имени у меня непроизвольно сжимались кулаки, — за похищение моего мужа, избиение и отравление. Запись видео приложи к заявлению, потом возьми выписку от врача, как только он закончит осматривать Дани, и приложи его тоже к делу. Так же позвони в юротдел, пусть они займутся всеми судебными делами. Мне нужно, чтобы их обоих засадили и желательно надолго. Да, и допросите хорошенько того, кто принимал участие в похищении моего мужа. Пообещай ему деньги, чтобы он рассказал всё, что знает. И его показания приложите к делу, — я планировал стереть в порошок Бикеров. Они зря со мной связались - теперь пусть получают по заслугам, — Да, и ещё нужно забрать вещи Дани и Томаса из гостиницы.       — Слушаюсь, босс, сделаем, — он развернулся и пошёл выполнять мои распоряжения. Посмотрев на часы и увидев, что уже двенадцать, я почувствовал себя опустошённым. Я вспомнил, что надо позвонить родителям Дани, но стоит ли это делать так поздно? Может лучше дождаться утра? Для начала нужно узнать результаты осмотра доктора. Все мысли были как в тумане, когда адреналин вышел из тела, чувствовалась сильная усталость, хотелось лечь в постель и проспать несколько дней. Но сначала нужно дождаться окончания осмотра, который шел будто бесконечно. Через час наконец-то вышел доктор. Подскочив с места, я подошёл к нему:       — Доктор, скажите как Дани? — всё внутри напряглось в ожидании ответа, и, кажется, вся усталость исчезла вмиг.       — А вы кем ему приходитесь? — он вопросительно посмотрел на меня.       — Я его муж, — после случившегося было стыдно называться им. Что я за муж, раз не смог уберечь его? Но всё же статус ускорит получение нужной информации.       —Тогда слушайте: у него небольшое сотрясение, множество ушибов, но это не самое главное. В его крови обнаружено большое количество синтетического анальгетического опиоидного агониста. Хорошо, что вы вовремя его привезли, иначе могли отказать почки. Но мы делаем ему очистительные капельницы, чтобы быстрее прошла детоксикация организма, теперь ему ничего не угрожает. Сейчас он спит, и я бы порекомендовал его понаблюдать в больнице хотя бы несколько дней.       — Спасибо вам большое, доктор. Я могу его увидеть?       — Нежелательно, но мне рассказали, что с ним произошло.       — Да, и поэтому хочу убедиться, что с ним всё в порядке, мне это очень необходимо.       — Хорошо, я понимаю, только прошу вас не разбудить его - сон для него сейчас очень важен.       — Спасибо, доктор, я обещаю вам - я не побеспокою его, — поблагодарив доктора, вошёл в палату. Здесь было тихо, сумеречно, и лишь сигнал пульсоксиметра говорил, что здесь кто-то есть. Я подошёл к кровати. На ней лежал уже не такой бледный мой любимый. Его подрагивающие ресницы говорили, что он видит сон, который его беспокоит. Мне так хотелось чтобы он не видел кошмары прошедшего дня, пусть сейчас хотя бы его сон будет спокойным, но морщинка между его бровей говорила об обратном. Я нежно прикоснулся к ней, разглаживая её, желая забрать все тревоги, которые его сейчас беспокоят. После недолгого поглаживания, она поддалась и расслабилась, делая его лицо более умиротворённым. И я, кажется, заметил мимолетную улыбку на его губах. Его аромат приносил спокойствие, вытаскивая из моих глубин души всю нежность, на которую я только способен. Нежно поглаживая его по голове, не удержался: наклонился и поцеловал слегка в лоб. И услышал тихое «Алекс». Я испугался, что разбудил его, но он продолжал также крепко спать. Любуясь его лицом, таким безмятежным, таким любимым, что, казалось, могу им любоваться бесконечно. Но моё вымотанное тело всё же требовало отдыха. Я осмотрел палату и увидел диван у дальней стены, решив на нём и переночевать. Потому что понимал, что не смогу уснуть, если не буду чувствовать Дани рядом. Поцеловав Дани ещё раз, направился к месту своего сегодняшнего ночлега, чувствуя, как гудит от напряжения всё тело. Сняв пиджак, лёг, укрылся им и сразу же провалился в глубокий сон.       Проснулся от того, что почувствовал чей-то пристальный взгляд на себе. Когда я открыл глаза, было уже светло, а на кровати сидел Дани и смотрел на меня. Встав, я быстро подошёл к нему. Он выглядел намного лучше, только темные круги под глазами выдавали перенесённое.       — Малыш, как ты себя чувствуешь? — я бегло осмотрел его, чтобы убедиться, что с ним всё в порядке.       — Сейчас лучше, — его голос был слегка хрипловат. Мы смотрели друг другу в глаза, и я чувствовал, что чувствует он. Это было так удивительно, —Алекс, спасибо, что спас меня от этого придурка.       — Прости меня, — я опустил свои глаза, потому что было стыдно - ведь это из-за меня его похитили, а значит, не стоит меня благодарить.       — За то, что ты не смог быть более убедительным со своим любовником, когда решил расстаться с ним? — да, Майкл был прав, когда говорил о Дани как о любителе говорить правду прямо в глаза. Его слова били наотмашь, и даже чувствовались их хлёсткие удары.       — Да, и за то, что вместо того, чтобы искать встречи с тобой, я встречался с такими, как он, — я поднял на него глаза. Мне хотелось молить его о прощении, и это я готов делать бесконечно.       — Но это был твой выбор, что сейчас об этом рассуждать. Надеюсь, я больше не увижу его или ещё кого-нибудь из твоих бывших.       — Я обещаю! Отныне только ты и никого другого не будет в моей жизни! Я знаю: ты веришь лишь поступкам, и я обещаю: я каждый день буду доказывать тебе делом, потому что, — я замолчал, размышляя, стоит ли говорить ему эти слова именно сейчас, но он должен знать. Неважно, когда ему это скажу, — Я люблю тебя, — его округлившиеся от удивления глаза были сейчас прекрасны. А в моей душе бушевала буря - как он примет моё признание после случившегося?       — Ты в этом уверен?— в его голосе были слышны нотки неверия в моё признание.       — Я уверен в этом с тех пор, как увидел тебя впервые, тогда, на балу. Но понял это только это недавно.       — Но это не мешало тебе уехать Мюнхен и…       — Прости! Мне кажется, мне ещё за многое придётся просить у тебя прощения, и я готов это делать, только не отталкивай меня, пожалуйста! Тем более - сейчас, когда я узнал, что мы истинные.       — Но ты же понимаешь, что это пока ничего не меняет? Теперь мне нужно понять свои чувства к тебе. Да, я не скрываю, что у меня есть к тебе влечение, но мне нужно убедиться, что это не влияние истинности.       — Я готов ждать любое время, которое тебе потребуется, — я протянул к нему руку и коснулся его лица. Мне до безумия хотелось это сделать. И у меня всё внутри замерло от того, как он потянулся к моим ласкам, как прикрыл глаза, нежась в моих ладонях. Зачарованный таким его видом, наклонился, и губами коснулся его губ. Мне показалось - моё сердце не выдержит, отбивая барабанную дробь. Весь мир вокруг вмиг исчез, только он и я. И мне сносит окончательно голову от того, что он отвечает. Последний лёд, который стоял между нами преградой, унесло огненной лавиной от нашего поцелуя. Мы тонули друг в друге, мы врастали друг в друга всеми клетками наших душ, сливаясь в единое целое. Ещё ни разу в своей жизни мне не срывало так голову лишь от одного поцелуя, и, кажется, до этого я и не целовался никогда. Лишь с ним я осознал - как это может быть прекрасно, когда целуешь истинного: когда кажется, что умрёшь, если поцелуй прекратится.       И вот резкий толчок в грудь заставил меня оторваться от него. И словно день превратился в ночь от того, что наш поцелуй прекратился.       — Тебе лучше выйти сейчас из палаты, — он гонит меня? Но почему? Он злится на меня? Мне хотелось вновь разрыдаться от его слов, хотелось упасть перед ним на колени и молить не гнать меня от себя. Но его напуганный взгляд усмирил меня.       — Прости, — не хотел я видеть страх в его глазах, всё что угодно: пусть смотрит на меня пустынной колючкой, но только не это! Я не выживу, если он будет бояться меня.       — Дани! Мой мальчик, как ты, моё золотце? — от непонимания - что происходит, почему он меня гонит, - даже не заметил, как в палату вошёл Рон, а за ним и Натан. Они обняли Дани, а я стоял как ошарашенный, не соображая, что мне делать.       — Алекс, давай выйдем, — предложил Натан, положив свою руку мне на плечо. Очнувшись, я посмотрел на него и последовал за ним из палаты.       Оказавшись в коридоре больницы вдохнул полной грудью, пытаясь прийти в себя, прогоняя наваждение, навеянное запахом моего истинного. Я сел на стул, пытаясь окончательно прийти в себя. Через какое-то время почувствовал аромат крепкого кофе. Подняв глаза, увидел, как Натан протягивает мне стаканчик, чей аромат бодрил моё сознание.       — Спасибо, — поблагодарив Натана, я ещё раз вдохнул терпкий аромат и сделал первый глоток. От кофе мне стало намного лучше, словно весь дурман покинул мою голову. Как-будто могу вновь адекватно воспринимать мир.       — Лучше? — улыбаясь спросил Натан.       — Да, спасибо,— мне действительно было сейчас намного лучше, благодаря стаканчику кофе.       — Это единственное средство, которое помогает быстро прогнать аромат истинного, когда отходишь от него. Особенно в первые несколько месяцев, потом привыкнешь немного и будешь приходить в себя без него. Так что, рекомендую пользоваться им. Слушая Натана я был ему благодарен за то что делился опытом, потому что я знал, что они с мужем истинные. Будучи в состоянии так схожее с дурманом, я даже не задался вопросом почему он мне это советует.        — Как давно Дани и вы знаете о том, что мы истинные?       —Ну, Дани об этом узнал на балу, а мы с Рони знаем об этом уже двадцать три года .       — Но как? — я был ошарашен его словами.       — Дани исполнелось три месяца, мы пригласили вашу семью в гости, и пока мы вели беседу, Рон заметил твою пропажу. Он стал переживать, что ты поднялся в комнату Дани и попытаешься взять его на руки, ведь ты так мечтал о братишке. И когда он поднялся в комнату сына, ты действительно был там, сидел возле его колыбели и смотрел на него, пока он спал. А потом ты сказал, что Дани пахнет клубникой с шоколадом. Вот тогда мы и узнали, что вы истинные.       — Но почему вы столько времени держали это в тайне?       — Ну, во-первых: мы не знали, как будут на вас - детей действовать ваши флюиды. Таких исследований очень мало, поэтому решили на время отгородить вас друг от друга. Ну а во-вторых: мы решили не вмешиваться в вашу жизнь, а положиться на судьбу.       — А если бы мы оба встретили кого-нибудь и влюбились, что было бы тогда? Когда мы бы встретились наконец и узнали, что являемся истинными? — я злился на то, что они так долго держали это в тайне. Что за эксперименты над нами?       — Не могли, — он это сказал так, словно был уверен в своих словах на сто процентов. С чего бы такая уверенность?       — Почему? Ведь вы помните, я уже влюблялся.       — Мы изучали эту тему, и оказывается, когда вы только почувствовали друг друга, включился код истинного, и вы уже не можете влюбиться в кого-то ещё. А то, что у тебя было - это всего лишь страсть и не больше. И опережая твоё возмущение по этому поводу, скажу: то, как ты отреагировал на расставание - это была обида, ведь он задел твою гордость, и всё. Но поверь, это была не любовь. Ты сам это поймёшь, когда узнаешь по-настоящему, что такое любовь. Она не сравнится с тем, за что ты ее принял. Когда включается код, вы можете полюбить только друг друга. Дани тоже пытался с кем-нибудь встречаться, только у него ничего не получилось, он неосознанно искал тебя. И мы много раз пытались вас сблизить, но твоя активная жизнь отпугивала Дани, — теперь всё прояснилось: почему и я не мог найти себе омегу - потому что, как и Дани, я неосознанно искал его и не находил. А он был так близок.— Алекс? — я поднял на него свои глаза.       — Да, Натан.       — Я прошу тебя об одном: будь с ним сейчас более терпимым и не торопи его. Пусть он сам придёт к тебе и ответит на твои чувства. Он ещё слишком юн в любовных делах, ведь у него даже опыта нет.       — Хорошо. Ради него я готов к чему угодно и ждать сколько потребуется, потому что я люблю его, — то, как легко мне давались эти слова. Я понимал - это по-настоящему, и, возможно, Натан прав: тогда, в мои двадцать лет была действительно лишь страсть, а не любовь.       — Вот и отлично. А это тебе, чтобы было легче находиться рядом с ним, — он протянул мне небольшую баночку с каким-то кремом.       — Что это? — я покрутил её в руках.       — Это нейтрализатор истинного. Намажь под носом - и ты спокойно сможешь находиться рядом с ним сутки. Без этого крема тебе не хватит терпения - это будет пыткой. И лучше тебе сейчас им воспользоваться, если хочешь поехать с нами.       — Значит, Дани им пользовался, чтобы спокойно находиться рядом?       — Да, он хотел испытывать к тебе настоящие чувства, свои собственные, а не под влиянием аромата истинности.       — Но почему тогда я не чувствовал его всё это время?       — Рон достал ему духи, которые скрывают его собственный запах, их изобрел его друг, который живёт во Франции.       — Вы хотите его сегодня увезти? Но доктор просил его ещё понаблюдать.       — Я знаю, он разрешил нам его перевезти в другую больницу, где работает наш семейный доктор. И Дани там будет ближе к дому.       — Я согласен с вами, но, думаю, вам лучше ехать без меня,— мне кажется, Дани будет неловко ехать сейчас со мной в одной машине. Лучше я сам доберусь до дома, тем более, неплохо было бы всё обдумать на чистую голову.       — Как посчитаешь нужным,— он похлопал меня по плечу и вернулся в палату к сыну. А я остался в коридоре решать, что мне делать дальше.