Достоин ли ты быть мной любим? v. ориджинал

       Александр.        Мне было настолько стыдно перед Дани, что я решил осознанно оставить его в покое, наказывая себя этим решением. Да и тем-более я посчитал, что Дани потребуется время, чтобы прийти в себя. От невозможности видеть Дани уже несколько дней, и от нехватки его в моей жизни, казалось я сходил по-тихому с ума       Боже если бы я знал что моя разгульная жизнь, приведёт к тому что пострадает мой истинный, я бы сделал всё чтобы обезопасить Дани. Теперь я не знаю, как всё исправить, какими словами рассказать ему как я сожалею. Но я подумал, что для начала нужно просто попросить у него прощения. Но я боюсь решение Рони и Натана, они вправе после случившегося запретить переступать мне порог их дома. Это было ещё одним аргументом почему я не звоню Дани       После случившегося мне хотелось надеяться, что Дани не проклинает меня за то, что ему пришлось пережить по моей вине. Ведь теперь, когда я знаю, что мы истинные, я не могу его оставить, и не потому, что мне будет тяжело, а потому, что я не хочу чтобы он страдал. Знать, что ты ещё больше причиняешь страдания своему истинному, не выносимо для меня.       Хоть я и решил, наказать себя, мне хотелось дать Дани понять, что я о нём думаю каждый день, каждую минуту. Думая над тем, как ему дать знать об этом, я вспомнил, как Дани среагировал на цветы, которые доставили ему после того как я вернулся из Мюнхена. Поэтому решение отправлять ему каждый день букеты с извинениями до тех пор, пока сам не смогу сделать это лично, показалась мне в этой ситуации гениальной.        Каждый день вдалеке от Дани, я чувствую внутри себя невыносимую пустоту и омерзительное чувство вины. Эти чувства появились, как только вернулся домой, после спасения Дани и первым решением было заглушить их алкоголем, напившись вусмерть. Но, подойдя к бару и наполнив бокал бурбоном, не смог его выпить. Моя совесть напомнила мне, что я постоянно пытаюсь прятаться от проблем в алкоголе, и поэтому я сделал лишь один глоток, почувствовав как горло обожгло терпким напитком и отставил остатки в сторону. Решив, что действительно должен полностью познать глубину всей своей вины перед Дани, чтобы впредь не делать глупостей из-за которых будет стыдно посмотреть в глаза своему истиному.       Будучи всё время трезвым, я испытал все прелести вины. Было очень плохо, но каждый раз когда я готов был сорваться и налить себе алкоголя, говорил себе: «ты заслужил, значит, терпи» — и я терпел. Через два дня не выдержав позвонил Натану, хотелось узнать хоть что-нибудь о Дани. Тот предложил встретиться в клубе, который они на пару с моим отцом создали. Я ехал на встречу, ожидая любое наказание со стороны отца моего любимого, ведь понимал — будь я на его месте, вообще свернул бы голову. Когда мы встретились, он сказал, что Дани рассказал всё, что с ним случилось, вот только почему-то предпочёл скрыть важную деталь о том, кто его похитил и почему. От услышанного у меня похолодела спина и пересохло во рту, я приготовился к худшему. А Натан продолжал меня больше впадать в панику, сказал, что он сразу догадался, чьих это рук дело и кто в этом виноват, в своё оправдание я не мог сказать ни слова. Я готовился услышать самое жестокое наказание за свой промах.       Но Натан сказал лишь, что меня спасает, что мы с Дани истинные, а иначе он бы потребовал расторжения нашего брака. После этих слов мне показалось, что моё сердце остановилось, ведь теперь я не представлял своей жизни без него. Я понимал, что Натан не допустит того чтобы его ребёнок страдал, но лишь краткая мысль о нашем расставании вгоняло в панику. Я выдохнул когда Натан потребовал вместо нашего растования, исправить мою ошибку, найти этого человека и посадить его в тюрьму. Ещё он потребовал пообещать, что такого больше никогда не повторится. Мне хотелось разрыдаться от счастья что он не потребовал расторгнуть наш брак, а лишь убрать последствия моей разгульной жизни, которая привела к похищению Дани.       Чтобы доказать Натану всю искренность своего сожаления о том, что произошло, я встал перед ним на колени и пообещал найти Люка и засадить его в тюрьму, а также пообещал, что впредь такого не произойдёт и что я скорее умру, чем позволю ещё кому-нибудь обидеть Дани. Я окончательно успокоился, когда услышал, что он верит мне, потому как он считает меня человеком слова.       На четвёртый день своего наказания я понял, что умру, если не узнаю у Дани, как его дела, поэтому отправил ему короткое сообщение. Я, конечно, не получил на него ответа, но меня радовало даже то, что он прочёл его, и мне этого было достаточно.       Жутко тоскуя по своему мальчику, я каждую свободную минуту вытаскивал цепочку, которую подарил Дани, и мечтал вернуть её ему когда-нибудь лично. Ведь если он её надел однажды, значит, она ему понравилась. Полюбовавшись цепочкой, представляя как она прикасалась к шее любимого, я возвращал её на место во внутренний карман своего пиджака.       — Алекс, рассказывай быстро, что произошло, твою мать, пока меня не было? — я так погрузился в свои мысли, что даже не заметил, как в мой кабинет ворвался вернувшийся Майкл. Я посмотрел на него, как на долгожданного человека, которому могу рассказать всё, что произошло, ведь всё это время я во всём варился сам, а мне так хотелось снять хотя бы небольшой груз того, что так давило на мои плечи. Выйдя из-за стола, я подошёл к Майклу и обнял его, мне так этого не хватало все эти дни, он обнял меня в ответ, и, не выдержав, я просто разревелся на его плече, ведь только с ним я мог себе это позволить. Он не спрашивал больше ни о чём, а просто поглаживал по спине и терпеливо ждал, когда я успокоюсь. Плача на плече у друга, я чувствовал, как мне становится легче и вся тяжесть случившегося покидает меня, и от этого становится легче дышать. Когда я наконец успокоился, Майкл помог мне сесть на диван и принёс стакан воды, успев выскочить и предупредить моего секретаря, чтобы никого не впускал, и на всякий случай запер двери. Отпив воды, мне окончательно стало лучше и я был готов поделиться с другом всем, что произошло. Он сидел напротив меня, ожидая, когда я буду готов поведать ему обо всём.       — Ну, готов рассказать, что за хуйня здесь произошла?       Я качнул головой и, сделав вдох и выдох, спросил его:       — Откуда ты узнал? — ведь я точно знал, что нигде не писали, о произошедшем, да я и сам не распространялся, но тогда откуда он знает?       — Да, Габи всю неделю не мог дозвониться до Дара, и, как только мы прилетели, он ломанулся к нему, ну а я, соответственно, к тебе. Когда я ехал к тебе, он сбросил мне сообщение, что у вас всё очень плохо.       Выслушав его, я понял, что Дани тоже очень плохо, раз он даже с другом не желал общаться. Я всё рассказал другу без утайки, он выслушал меня, не перебивая, а под конец встал и воскликнул:       — Он что, совсем охуел? — задав вопрос, он пошёл к графину и налил себе воды, выпив её залпом, вернулся ко мне. Сел на своё место и спросил:       — Ну и что ты планируешь делать? — чувствуется, что и Майкла шокировал мой рассказ.       — Я уже делаю, подал заявления на обоих Бикеров, Конора уже арестовали и он под следствием, а вот Люк, эту суку ещё ищут, боюсь, он уже выехал из страны по поддельным документам.       — Ну и дела. А как дела с Даром?       — Пока никак. Как бы и мне хотелось знать ответ на этот вопрос.       — Что значит никак, ты что, решил его оставить?       — Если бы я мог, то я бы так и сделал, после случившегося мне стыдно ему в глаза смотреть.       — Что значит, если бы мог?       — Ты знал, что мы истинные? — от моего вопроса он вылупил на меня глаза и присвистнул, и я понял, что Габи ему ничего не сказал.       — Братан, поверь, я об этом слышу впервые. Да уж, дела. Чем я могу тебе помочь? — я пожал плечами — я сам-то не знаю, что мне делать, не говоря уже о том, чем он может мне помочь.       — Так, давай для начала пойдём куда-нибудь и выпьем, такую инфу точно нужно чем-то запить, а завтра я расспрошу Габи, как там дела у Дара.       — Почему завтра, а не сегодня?       — Ну, во-первых, я не запомню, что он мне расскажет, потому что буду пьян, а во-вторых, Габи, скорее всего, останется ночевать у него, он точно не оставит его после услышанного одного. Да, и ещё, будь готов к тому, что мой муж захочет Дара куда-нибудь увезти.       — Зачем это и куда? — а вот это мне уже не нравилось, я и так целую неделю не видел Дани, а, если этот Габриэль захочет его увезти куда-нибудь, понятно, что не увидеть мне его ещё неизвестно сколько дней.       — Ну как, чтобы развеяться, они же друзья, и притом лучшие, а хороший друг сделает всё, чтобы привести друга в порядок. Вот и мы сейчас пойдём и развеемся, в конце концов, все живы и здоровы, а значит, не всё так плохо. А эту паскуду мы обязательно найдём, будь уверен. И вот ещё что, по твоему рассказу я понял, он, скорее всего, не уедет из страны, пока не отомстит тебе, как запланировал, значит, он ещё в Сан-Диего. — После его слов, не думая больше ни минуты, я подскочил и позвонил Айсону, рассказав предположение Майкла. На что он сказал, что у него такое же мнение, поэтому его ребята на чеку и не теряют бдительность. После звонка я всё же решил пойти с Майклом, мне действительно нужно было немного отвлечься, иначе я бы двинулся кукушкой.       Домой я вернулся под утро, пьяный, но меня за это почему-то не грызла моя совесть, наверное, всё же немного отпустило после того, как я порыдал на плече друга, как же замечательно, что он приехал, у меня даже появилась надежда, что всё у нас с Дани будет хорошо, и для этого я сделаю всё возможное — и невозможное тоже.       Прежде чем завалиться спать, отправил сообщение своему секретарю, что буду ближе к двум часам дня и все важные встречи нужно перенести на следующий день. Проверил несколько раз текст и, убедившись несколько раз, что посылаю его именно своему секретарю, нажал на отправить. После сходил в душ и завалился спать.       Утро, как и полагается после выпивки, пришло со всеми своими атрибутами: с сушняком, головной болью и тошнотой. Продрав свои глаза, постарался посмотреть, который час, трудное занятие, если постоянно кружится голова, но я буду не я, если не добьюсь поставленной цели. Решил узнать, который час — значит, нужно узнать, пошарил рукой по тумбочке и вот, полдела сделано, телефон найден, а теперь нужно постараться увидеть время. Зажмурил сильно глаза, открыл их, постарался увидеть цифры на экране, они немного расплывались, но всё же я смог определить, что было 11:20. Супер, есть время привести себя в рабочее состояние. Встав с кровати, я, пошатываясь, добрался до ванной, разделся и залез под холодный душ, который быстро привёл меня в более менее нормальное состояние, ну вот, осталось лишь выпить лекарство и большую кружку кофе, и я почти готов идти на работу.       К двум часам я уже ехал на работу в полной готовности выполнять свои обязанности президента компании, то есть сидеть за своим рабочим столом и делать вид, что я пиздец какой сегодня деятельный. Подходя уже к своему кабинету, услышал:       — Здравствуйте, господин Адинсон, звонил Винс Вариннтон. и сказал, что сегодня вышел на работу Даниэль. — От такой информации мне хотелось расцеловать своего секретаря, но я решил не шокировать мальчика, поэтому лишь поблагодарил его и попросил зайти в мой кабинет через две минуты. Они мне понадобились, чтобы прийти в себя, оперевшись о закрытую дверь в своём кабинете. Положив руку на сердце, показалось, что меня сейчас стукнет инфаркт от того, как бешено оно стучит, но, вспомнив, что через две минуты войдёт секретарь, я быстро прошёл к своему столу, по пути налив стакан воды и выпив его залпом. Немного успокоившись, сел в своё кресло, и в кабинете появился Уилс. Он подошёл к моему столу, как всегда, с ручкой и блокнотом, чтобы записать все мои распоряжения.       — Так, закажи цветы, красные бархатные розы, обязательно в корзине и пусть доставят Даниэлю.       — Что написать на открытке?       — Прости. Я счастлив, что ты здесь.       — Всё?       — Да, можешь идти. Да, и Уилс, — он обернулся с вопросительным выражения лица, — спасибо тебе большое. — Он понял правильно, за что я его благодарю, он очень юный для этой должности, но я взял его за ум и сообразительность, и он ни раз мне его показывал, и я был каждый раз доволен, что не ошибся в нём когда-то.       — Рад вам помогать, господин Адинсон.       — Уилс, зови меня просто Александром, когда ты обращаешься ко мне тет-а-тет.       — Хорошо, Александр.       — Вот и славненько, а теперь выполни мою просьбу, пожалуйста, — он улыбнулся, развернулся и покинул мой кабинет.       Мне хотелось сорваться с места и пойти, нет, побежать в финансовый отдел, чтобы увидеть Дани. Но я решил выждать время, когда ему доставят цветы, и только после этого пойти к нему. Тем более, мне нужно вернуть ему его цепочку. Я попросил Уилса узнать, во сколько будут доставлены цветы Дани. Оказывается, он заранее уже об этом узнал, я же говорил, что он умничка. Так, ровно через час, я пойду к нему, чтобы он не успел опять отправить их мне. Ожидая этого часа, я ходил по кабинету туда-сюда и каждые пять минут смотрел на часы, в какую-то минуту подумав, что они сломались, но, вытащив телефон, убедился в моей нетерпеливости. Вспомнил про аромат моего истинного и что мне лучше быть с ним в адекватном состоянии, достал крем из кармана и намазал под носом, приятный мятный аромат немного успокоил меня. Через пятьдесят минут я всё же не выдержал и пошёл в финансовый отдел, мне не терпелось его увидеть. Я пошёл специально по лестнице, чтобы немного успокоиться и прийти как раз после курьера. И вот передо мной желанная дверь, то, что цветы доставлены, я узнал на подходе, видел, как курьер покидает офис с пустыми руками, и я был рад, что он не вернул их мне. Толкнув двери, я зашёл в отдел, где работали мои сотрудники и мой любимый. Он стоял и смотрел на цветы, стоящие перед ним. Я подошёл к нему ближе и спросил:       — Надеюсь, ты не вернёшь их мне обратно? — он слегка дёрнулся от неожиданности и повернулся ко мне, и мы столкнулись глазами, его взгляд говорил, что он, так же как и я, соскучился, и от этого мне хотелось его обнять и зацеловать, но я понимал, где я нахожусь и что есть вероятность получить в глаз за такую самодеятельность.       — Нет, не отправлю, ведь теперь ты действительно просишь прощения.— Боже, я чувствую, как внутри меня всё ликует от звука его голоса, за то время, пока я его не видел, уже успел позабыть, как он прекрасен и какую дрожь вызывают в моём теле чарующие вибрации его голоса.       — И я могу надеяться на него когда-нибудь? — я так мечтал об этом, но я понимал — ещё рано и я готов ждать.       — Посмотрим, — он повернулся к цветам и коснулся своими пальчиками их нежных лепестков, и мне было приятно следить за его действиями. Но я вспомнил, зачем сюда пришёл.       — Дани, мне нужно с тобой поговорить, мы можем выйти, а то на нас так пялятся, явно хотят узнать, почему я к тебе клеюсь, — я наклонился к нему и сказал это как можно тише, чтобы только он мог меня услышать.       — А ты боишься, что они узнают правду? — он посмотрел на меня с вызовом, ой, малыш, зря ты берёшь меня на слабо, я отрываю свой взгляд от него и смотрю на любопытных, которые сразу же попрятали свои глаза за мониторами своих компьютеров.       — Всем, кого интересует, что здесь происходит, я скажу, чтобы вы не распространяли слухи: уже двадцать три года Даниэль является моим мужем, так что прошу не распускать ненужных сплетней о нём, — я чувствовал, как зло на меня смотрит Дани, но я счастлив, что все теперь знают, чей он, чтобы у них даже мысли не было облизываться на него.       — А можно вопрос? — спросил один из смельчаков.       — Давай, но предупреждаю, я подумаю, отвечать на него или нет.       — А кем приходится Вашему мужу Ваш вице-президент? — ну и наглец, но я вспомнил, как в первый раз услышал слух о том, что Майкл и Дани любовники и мне хочется их сейчас развеять.       — Он наш общий друг детства и не больше, я понимаю, почему вас интересует этот вопрос, и, предупреждаю, кто будет распускать неправдивые слухи о моём муже, уволю в тот же день, вне зависимости от должности, — я видел, все были удовлетворены моим ответом, и, посмотрев на Дани, я увидел его разъярённый взгляд, он жутко сейчас походил на гневного котика.       — Ну так, мы выйдем, поговорим? — он стукнул меня в грудь, развернулся и направился к выходу, я улыбнулся и пошёл за ним, убеждаясь в очередной раз, что котёнок, подаренный Дани, его духовный брат.       Дани, пыхтя, как разъярённый котёнок, покинул офис, я вышел за ним, он куда-то шёл, и я шёл за ним, не пытаясь его нагнать, рассуждая, что стоит дать ему немного остыть, а то отправит в нокаут, кто его знает, какой он в гневе, но мне кажется, что жутко сексуальный. Шли мы друг за другом недолго, ровно до автомата, в котором продавались всякие снэки. Подойдя к нему, он бросил в расщелину монеты и выбрал сок, достав его, быстро открыл и сделал несколько жадных глотков, а я этим временем любовался им и был от него в полном восторге, мне кажется, что бы он сейчас не выкинул, меня это будет просто жутко умилять.       — Так, теперь объясни, какого чёрта ты сейчас там вытворял? — продолжал кипеть мой котик, даже прохладный сок явно его не остудил.       — Прекратил слухи, вот и всё.       — Твою мать, я пришёл работать в твою компанию, потому что меня здесь никто не знает и не будет делать мне поблажки, а теперь что? — он злился, а я с ума от него такого сходил.       — Милый, все прекрасно знают, какой ты талантливый, и многие восхищаются тобой, я тобой восхищаюсь и Майкл.       — Вы оба не в счёт, вы предвзяты.       — Хорошо, хотя ты ошибаешься, я действительно считаю тебя умным и очень талантливым, и это не из-за моих к тебе чувств, поверь, Винс Вариннтон. тоже считает тебя очень талантливым, а он не будет разбрасываться похвалой ради чьего-то мужа или сына, — мне хотелось убедить его в своей искренности, да, я действительно считал его умным и талантливым и хотел до него это донести. Я вообще удивляюсь, как можно быть таким неуверенным, живя в такой семье, как его, возможно, это благодаря его природной скромности.       — Ну хорошо, если я увижу, что ко мне начали относиться как-то по-другому, я тебя прибью! — как мне хотелось потискать его за щёчки, такого милого, сердитого котёнка.       — Хорошо, по рукам, — я протянул ему руку в знак сделки, он нерешительно протянул свою, и, вместо того, чтобы её пожать, я её поцеловал. И его резко вспыхнувшие щёки заставили запеть моё сердце. Хорошо, что я вспомнил про крем, иначе мне сейчас было бы хреново, точно получил бы в глаз за то, что полез бы к нему целоваться.       — Так о чём ты хотел со мной поговорить? — вытянул он свою руку из моей и я нехотя её отпустил. С его вопросом я стал более серьёзным, ведь дело, которое нужно сейчас обсудить, очень важное.       — Дани, мы ещё не нашли Люка, — я видел, как он напрягся при упоминании этого имени, и мне было больно от этого, это напомнило мне, как я проебался с этим уродом, когда связался с ним. Но, как бы неприятно ни было мне говорить о нём, а ему слушать, было необходимо предупредить Дани об опасности.       — Я подумал, что он уехал, но Майкл предположил, что, возможно, он ещё в Сан-Диего, поэтому я прошу тебя быть очень внимательным и не ходить никуда одному, и ещё, — я вынул из внутреннего кармана его цепочку и протянул ему, — надень её. — Он посмотрел на цепочку, а потом на меня с удивлением и спросил:       — Это та же или новая?       — Та же, я забрал её у одного из похитителей, он же и сказал, где тебя искать.       — Добровольно сказал? — мне почему-то показалось, он хочет знать, как я добыл информацию о том, где он.       — Ну, не совсем, но я был очень убедителен, — после моих слов, он повернулся ко мне спиной, предлагая надеть цепочку ему на шею. Боже, как дрожали мои руки, пока я пытался её застегнуть на его изящной шее, и мне стоило титанических усилий, чтобы её не поцеловать после того, как я всё же застегнул эту неподатливую застёжку. Он почувствовал, что я закончил, и, не разворачиваясь, ушёл в свой кабинет, а мне оставалось лишь провожать его взглядом. Мечтая когда-нибудь покрыть своими поцелуями его тело с ног до головы. От таких мыслей я аж возбудился, поэтому постарался побыстрее подумать о чём угодно, только не о его обнаженном теле в моих руках.